Костёр и Саламандра. Книга третья (СИ) - Далин Максим Андреевич - Страница 18

— Да, но он зрит, не вмешиваясь, — сказала Вильма. — Не считая неожиданных чудес вроде молитв Ричарда.

— А где Валор? — спросила я. — Его я тоже давно не видела.

— Я тоже, — кивнула Вильма. — Он очень занят. Вместе с мессирами Айком и Диэлем, тритоном, военными инженерами и экипажем «Миража» согласовывает наши будущие поставки оружия жителям вод. Они составляют основу договора — ну и прикидывают, сколько глубинных бомб сравнительно безопасно отвезти на «Мираже» за один рейс. Завтра утром мы провожаем подводное судно в новый поход — тогда мессир Валор и освободится.

Выходит, в эти дни Вильма была совсем одна. Одна — и ворох тяжёлой работы. И вот эта жуткая процедура…

И тут меня осенило:

— Королева моя драгоценная, — сказала я, чуть не плача, — ты что же, специально так выбрала время, чтобы переделать лицо? Когда меня не будет? Чтобы я не пыталась отговаривать и под руки не лезла?

Вильма ткнулась лицом мне в шею — длинные чудесные кукольные ресницы, тёплая, Боже мой… Ничего не сказала — не захотела сознаться, да и так ведь понятно.

— Ты очень устала, я знаю, — сказала я тихонько.

— Очень, — так же тихо сказала Вильма. — Я засыпаю, дорогая Карла. Я бы хотела просто поболтать с тобой… чуть-чуть… но…

Подняла голову и зевнула. И улыбнулась:

— Могу зевать, представь. Даже больше того — получается само собой.

— Тебе надо немедленно лечь в постель, а не демонстрировать мне удивительные возможности, — сказала я.

Виллемина не стала возражать. Я проводила её в нашу спальню и помогла раздеться. Она сняла причёсанный парик и надела его на манекен — и я подумала, что Друзелла позаботилась, а у моей Вильмы появились новые привычки. В чепчике с оборками моя королева почему-то выглядела ещё живее — живой, но больной девочкой…

Она уснула мгновенно, еле опустив голову на подушку, а мне не спалось никак. Такая уж у меня странная особенность: от слишком сильной усталости происходит какая-то инерция, мешающая заснуть, постель кажется неудобной, маятно и тяжело. И я потихоньку встала, оставив Вильму спокойно спать в обнимку с блаженно дрыхнущей Тяпкой.

Теперь моей собаке тоже нужен сон.

А я словила бессонницу.

Я укуталась в шаль поверх рубашки и тихонько вышла в нашу гостиную. Открыла окно — ночной воздух, густой, сырой и холодный, пахнул пьяной весной, и захотелось бродить по кромке прибоя без башмаков, пока рассвет не высветит небеса…

Я сидела на подоконнике и смотрела в небо, бездумно, в каком-то полусне наяву, — и, наверное, в конце концов задремала бы — но вдруг гостиная позади меня начала наливаться странным светом. Будто кто-то растопил камин: такие же тёплые отблески. Но камина-то нет!

Я вскочила — и сразу всё увидела.

Свет шёл из зеркала. А за зеркалом стоял, приложив ладони к стеклу, милый друг Ричард — и улыбался своей чудесной щербатой улыбочкой. Дырка на месте выбитого резца дивно гармонировала с белоснежными вампирскими клыками, а его тонкое лунное лицо и вишнёвые очи — с потасканной шинелькой без погон.

Князь Перелесский. Нарочно не выдумаешь.

— Привет, Ричард! — радостно сказала я. — Я ж тебе передавала: заходи запросто. Что ты мнёшься там, за зеркалом?

Он улыбнулся ещё шире и сделал шажок в сторону — показал мне апартаменты. Апартаменты были из ряда вон: какой-то натурально склеп, тёмный и обшитый досками по стенам, с печкой-чугункой, в которой горел огонь, с грубо сколоченными нарами, на которых лежали, по-моему, тюфяки, набитые соломой. И чудесным светом горели светильники, сделанные из снарядных гильз, — как канделябры в вампирском замке.

Юные вампиры встали с нар, чтобы мне поклониться: прожжённого вида мужик в добела застиранном перелесском кителе, со шрамом на умном и спокойном лице, молодой офицер-медик в золотых очках, с нашивкой, изображающей трилистник живи-травы над перелесским флагом, и неожиданная девушка в простеньком платьице горожанки, без шляпки, с прекрасной длинной косой.

— Это твои посвящённые? — спросила я. — Славные. А старые где?

Ричард вышел в гостиную из рамы — и блиндаж-склеп-замок, вампирский гламор, тут же исчез, растаяв в отражении.

— Здравствуйте, леди Карла, — сказал он. — Не могу говорить через стекло, неловко как-то. Очень хотелось вас повидать — и рассказать много разного. Важного. А старые-то работают. Лангр хотел на нейтралку, там двое умирающих, наш и ваш, живые подобраться не могут, только ему Эглин не велел. Сказал, Лангр без опыта только пару пуль поймает, а Эглин ходил уже. Нарваться-то сильно можно, хуже, чем на пулю… я расскажу потом. Так что новые сейчас пойдут к тем, кто зовёт, а Лангра с барышней мы в тыл послали. Им там привычней, да и безопаснее: ад большей частью тут, на фронте.

— Эглин — старый вояка со шрамом? — спросила я.

— Нет, — Ричард улыбнулся мечтательно. — Солвер — отличный мужик, он бы тоже мог, но Эглин — медик, ему привычно к раненым подбираться. Чудесный парень, даром что из офицеров, дворянин. Образованный и понимает много. Я его сам из-под огня тащил, с осколками в позвоночнике и в лёгком, так он же меня признал, Эглин! Представляете? Ты ж, говорит, братец, сумеречный проводник… обрадовался, что я пришёл. С другими — тяжелее идёт, необразованные. Ада боятся. Пока сообразят — перемучаются. Но ничего, кое-что получается уже. Плохо, что мало нас пока… не успеваем всюду. И эти… тварюги адские… очень уж мешают.

— Ты, говорят, развоплотил жруна ведь? — спросила я.

Ричард махнул рукой:

— Да что! Я ещё живой был — чувствовал, что не устоять ему против молитвы. Теперь вот ещё надо посвящённых научить: что-то они не так делают.

Я еле удержалась, чтоб не хихикнуть. Он сам не очень понимал, чего стоит, Ричард. Если верить легендам, благие — все такие.

— Это пустяки, леди Карла, — продолжал Ричард. — У меня всяких новостей полна коробочка. Хотите своими глазами взглянуть, а? Способность-то эта — она никуда не делась, так при мне и осталась, и смерть её не берёт.

— Ещё бы! — восхитилась я.

И Ричард протянул мне руку уже без всякого смущения, как старому боевому товарищу.

8

Райнор в воспоминаниях Ричарда выглядел так, будто ему не меньше восемнадцати. Как почти взрослый парень. И было забавно видеть, как он перепугался за Ричарда, — я оценила, что запретил людям раскапывать блиндаж. Ему очень хотелось.

Потому что в сумерки, когда Ричард встал, Райнор ему очень трогательно обрадовался:

— С тобой, значит, всё в порядке? Ух, такой сундук прилетел — земля вздрогнула. Я думал, от твоего гроба ничего не останется, почти прямое попадание же.

Ричард только улыбнулся:

— Брось, хороший же блиндаж, капитальный. Там брёвна встали под углом — и живые бы уцелели, если бы были живые.

Райнор кивнул:

— Ну так-то да, хорошо, когда на позициях прям ставка вампирского Князя… а ты вот что скажи: ты мелкого чуешь? Среди живых, среди мёртвых, хоть как-то?

Вот тогда-то Ричарду и пришла в голову эта безумная идея.

— Зеркала там нигде точно нет, — объяснил он Райнору. — А лужи есть, недавно дождь прошёл. И луна стоит вон какая яркая, как осветительная ракета светит. Наверняка сработает. Но зова я от Ларса точно не слышал, так что он на твоей стороне, юдоль не покидал — это я не сомневаюсь даже.

И мордашку Ларса в луже они оба рассматривали с явным облегчением. При том что вид некроманта и Сумеречного Князя, стоящих около лужи на четвереньках, абсолютно не прибавлял обоим солидности. Но ведь сработало!

— Ой! — радостно завопил Ларс из отражения. — А я даже думал, что мне кажется! Как это ты догадался меня из лужи позвать, Ричард? Ты не бойся, тут совсем тихо, фронт издалека слышно.

— Как тебя туда занесло, бродяга? — рявкнул Райнор. — Если фронта не слышно, так сколько ты уже отмахал в чужую сторону? Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если нарвёшься на их патруль? Я тебе говорил, что им велено сразу кончать некромантов любого возраста? Говорил?!