Ученица Волхва (СИ) - Тарасов Иван - Страница 13

Внезапно из-за холма донёсся смех — высокий, визгливый, знакомый. На вершине, среди руин, мелькнула маленькая фигурка с крыльями летучей мыши. Анчутка. Он прыгал по камням, держа в руках кость, обёрнутую волосами.

— Это он! — Арина указала дрожащей рукой. — Он поднял их!

Анчутка склонился над алтарём, плюнул на чёрный камень, и утопцы взревели хором. Их атака удвоилась. Покров Макоши затрещал, как лёд под ногами.

— Беги… — Еремей упал на бок, сжимая посох. — Он хочет не нас… Он хочет…

Но договорить он не успел. Покров лопнул.

Воздух над алтарем Раутаксы содрогнулся, будто гигантский паук сплёл паутину из света и трещин. Вспышка магии вырвала из пустоты мальчишку — белокурый, с глазами, словно выбеленными солнцем. Его льняная рубаха, грубая и бесхитростная, сливалась с туманом.

— Pöly! — крикнул он, и слово, жёсткое, как удар топора, разорвало тишину.

Анчутка, только что глумливо и издевательски, смотревший на Еремея, взвыл. Его тело рассыпалось в чёрную пыль, а кость, которую он держал, упала на камень с глухим стуком. Портал за спиной мальчишки захлопнулся, оставив в воздухе запах гари и металла.

— Кто ты? — прошептала Арина, всё ещё прижимая к груди треснувший оберег.

Мальчишка не ответил. Вместо этого он приложил ладонь к алтарю. Камень застонал, как живой, и откололся — огромная глыба сжалась в его руке, превратившись в палицу. Его тело вытянулось, кости хрустнули, и перед ними стоял уже не ребёнок, а воин ростом с медведя, с лицом, иссечённым шрамами.

— Minä olen Toivo Lempoklaanista, — прорычал он, и язык звучал странно — словно шелест листьев под ледяным ветром.

Еремей, окровавленный, но всё ещё держащий посох, поднял руку. Руны на его запястьях вспыхнули.

— Говори так, чтобы мы понимали, пришелец.

Свет рун окутал Тойво. Он моргнул, и в его белых глазах мелькнуло удивление.

— Я — Тойво из семьи Лемпоклаани, — теперь его слова звучали по-русски, но с хриплым акцентом. — Те, кто преследует меня, стёрли мой народ в прах. Они хотели меня казнить… но я нашёл дыру между мирами.

Он размахнулся каменной палицей. Удар снёс трёх утопцев, их тела разлетелись в гнилой мякоти. Без анчутки стражи слабели — их движения стали вялыми, а раны перестали затягиваться.

— Ваши враги — мои враги, — Тойво бросил взгляд на Еремея, потом на Арину. — Но здесь я вижу следы клана Халоненов. Они всегда жаждали крови чужих земель.

Еремей, опираясь на посох, встал. Чёрная сеть на его плече пульсировала, но руны сдерживали яд.

— Расскажешь позже. Сейчас — добей их.

Тойво кивнул. Его палица взметнулась вверх, и земля под ногами утопцев превратилась в трясину. Они погружались, захлёбываясь собственными стонами, а он шагал по ним, как по мосту.

Когда последний утопец исчез в болоте, Тойво сжался обратно в мальчишку. Его льняная одежда была цела, но глаза горели усталой яростью.

— Мой клан мёртв, — сказал он тихо. — Но Халонены не остановятся. Они ищут ключи к вашему миру. Этот холм… — он пнул алтарь, — был их воротами.

Арина подошла к Еремею. Старик дышал тяжело, но живой.

— Ты останешься? — спросила она Тойво.

Тот посмотрел на восток, где небо начинало сереть.

— Да. Пока не отомщу, и мне нужны нормальное оружие и доспехи. Палица барахло на время боя. Вы покажете мне свой дом?

Ветер принёс запах гари — не из болота, а откуда-то издалека. Тойво нахмурился. Где-то на востоке за пределами заповедных лесов уже горели новые огни.

Болото встретило их молчанием. Туман, словно призраки погибших воинов, висел над трясиной, а корни деревьев цеплялись за ноги, будто пытаясь удержать. Арина шла первой, раздвигая тростник посохом, который одолжил у Еремея. За её спиной Тойво нёс старика, чьё дыхание было прерывистым, но ровным — магия чуди замедлила яд, но не изгнала его.

— Стой, — Арина опустилась на колено у полузатопленного бревна. — Ему нужен отдых.

Тойво аккуратно посадил Еремея на сухой участок земли. Его белые глаза скользнули по босым ногам, покрытым грязью и царапинами.

— Ты тоже, — сказала Арина, доставая из мешочка кусок дубленой кожи и нож. — Дай мне твою стопу.

Мальчишка-великан удивлённо поднял бровь, но протянул ногу. Арина, шепча заклинание, принялась резать кожу. Нити судьбы, подхваченные её пальцами, сплели подобие сапог — грубых, но прочных.

— Kiitos, — пробормотал Тойво, когда она закончила. — Спасибо.**

Еремей, прислонившись к дереву, наблюдал за ними. Его рана, обёрнутая мхом и корнями по рецепту Тойво, пульсировала тупой болью.

— Расскажи, — потребовал старик. — Твой мир… он похож на наш?

Тойво сел на корточки, его пальцы водили по воде, оставляя светящиеся круги.

— Был похож, — начал он. — Реки, леса, города из камня, что касались облаков. Мы звали их taivaanlaivat — корабли неба. Но война… — он сжал кулак, и круги погасли. — Кланы Халоненов, Лемпоклаани, Виртаненов — все хотели власти. Создали оружие, которое пожирало саму землю. Теперь наш мир — сеть пещер, где мы прячемся друг от друга. А на поверхности — только земли зараженные магией, да ветер, который воет, как голодный зверь.

Арина присела рядом, слушая. Её мысли метались между ужасом и сочувствием.

— А почему вы ушли с Земли? — спросила она.

— Не ушли. Бежали, — поправил Тойво. — Много веков назад. Наши предки были частью вашего мира, строили здесь свои города, но их ненависть друг к другу стала сильнее разума. Они открыли порталы, чтобы сражаться в иных реальностях, думая, что там больше места для войны. Но везде… — он махнул рукой, — …везде они находили только смерть.

Еремей закашлялся, чёрная жила на шее вздулась. Тойво положил ладонь ему на грудь, и под кожей засветились тонкие нити — голубые, как лёд.

— Твой яд… он древний, — прошептал чудь. — Халонены метят так своих жертв. Но я замедлил его. Найдём противоядие в твоей деревне.

Они двинулись дальше, обходя зыбучие пески. Тойво шёл босиком, но новые сапоги Арины защищали его от острых камней. По пути он рассказывал о подземных городах — лабиринтах из кристаллов, где светились грибы-фонари, о реках расплавленного кварца, о том, как дети его клана учились слышать голоса камней.

— А теперь только я, — закончил он, когда вдали показались частоколы Чернобора. — Последний из Лемпоклаани.

Еремей остановился, опираясь на посох. Его лицо, серое от боли, вдруг исказила усмешка.

— Добро пожаловать в последний оплот, — сказал он. — Здесь тоже любят воевать с тенями прошлого.

Арина посмотрела на Тойво. В его белых глазах отразились огни деревни — крошечные, как звёзды в колодце. Она поняла: он не нашёл покоя. И Чернобор, приютивший беглецов и изгоев, стал для него лишь новой передышкой перед бурей.

У ворот их встретил дворовой. Он ухмыльнулся, кидая камень в туман, и пропустил их внутрь.

— Завтра, — сказал Еремей, глядя на тёмные окна своей избы, — мы начнём охоту за противоядием. А потом…

Он не договорил. Где-то за рекой, в чёрном боре, завыл ветер — словно эхо из мира, где война никогда не кончается.

Глава 9. Совет девяти трав

Изба Еремея была полна теней и шепота. Огонь в печи потрескивал, отбрасывая дрожащие блики на лица собравшихся: старуха Матрёна с сухими, как ветки, руками; кузнец Игнат, пахнущий дымом и железом; девка Ульяна, знающая язык зверей; и другие — те, чьи имена знали только лесные духи. Посредине, на грубой лавке, лежал Еремей. Чёрные прожилки яда ползли по его шее, как корни ядовитого плюща.

— Живой воды не достать, — сказала Матрёна, разминая в пальцах сушёную беладонну. — Родник за болотом высох. А мёртвая… — она кивнула на бутыль с мутной жидкостью, — …это смерть в малой дозе.

— Зелье силы, — проворчал Игнат, стуча кулаком по столу. — Мой дед пил его перед битвой с новгородцами. Сердце выдержит час, потом — разорвётся. Но час нам хватит.

Арина стояла у изголовья Еремея, сжимая его холодную руку. Её глаза горели.