"Фантастика 2024-187". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сухов Александр Евгеньевич - Страница 900

– Ого! А ты явно тот, кто мне нужен, – прорычал Мортем, указав на Бонни и Альвиса своим стражам. – Уберите этих двоих с моих глаз!

Альвис

Не нужно было гадать, что сделает с нами Мортем, подозвав к себе своих рабов на побегушках. Конечно, он бросил нас за наглухо запертую дверь в сырой подвал.

Обойдя нашу каменную клетку несколько раз, я останавливаюсь напротив Бонни. В её взгляде такая же глубокая тоска, как в глазах моей матери, когда её вели на казнь. Я до сих пор в мелких деталях отчётливо помню тот злосчастный день… Изо всех сил стараюсь его забыть, но не могу. Не могу, чёрт возьми!

Как будто в прошлой жизни, познакомившись с Морган, познав её светлую душу, такую же открытую и чистую, как у моей матери, моя боль немного стихла. Мне даже казалось, что я полностью излечился. Но нет. Тепло Морган ко мне оказалось враньём. Мои старые раны снова свежи, и муки от них терзают меня снова и снова…

Тогда, во времена моего недолгого беззаботного детства, мама была беременна вторым ребенком, и я с благоговением и восторгом ждал брата или сестру, которых так и не суждено мне было увидеть…

Утром мой отец-моряк вернулся из долгого рейса и вместо того, чтобы обрадоваться новости о предстоящем пополнении, заподозрил мою мать в измене. И всё из-за того, что, когда он уезжал, мама ещё и сама была не в курсе своего положения.

Отец, одержимый ревностью, припёр к стене своего друга Андрэ. Тот часто захаживал к нам и строил глазки моей маме. То ли от испуга, то ли из мести за то, что преданная женщина никогда даже не смотрела в его сторону, Андрэ ляпнул, что ожидаемый ребёнок от него. Не остановившись на этом, рассказал о чудодейственном отваре, которым якобы опоила его моя мать для соблазнения, и оклеветал её ведьмой.

Ведьмой назвали маму и другие чёрные на язык соседи… Ревность и клевета сделали своё дело. Отец взбесился и сдал моего самого родного человека «Праведному суду». Он отнял у меня мать! Он отнял у меня счастливую жизнь!

Всё, что казалось прочным и непоколебимым мне тогда, – бесконечная теплота матери; строгая, но такая нужная забота отца, – всё рухнуло в один миг. Любимый родитель, не подумав о последствиях, стал мне лютым врагом. Конечно, он глубоко раскаялся после, но было уже слишком поздно. Он лишил меня детства, лишил меня веры в любовь и добро. Я искренне желал ему смерти, такой же мучительной и страшной, на которую он обрёк мою ни в чём не повинную мать. Тогда я не смел поднять на него руку, но сейчас я бы не раздумывая покончил с ним. После того самого жуткого дня в моей жизни я навсегда изменился. Тогда мой внутренний мир пережил наводнение из слёз и апокалипсис страстей, но сейчас моё сердце стало ареной для борьбы с любым, кто посмеет его потревожить.

Даже Морган, стоящая сейчас передо мной, на чью доброту, искренность и честность я едва не купился, совсем не тот ангел, за которого себя выдавала. Как, впрочем, и её отец…

Я поднимаю глаза на растерянную Бонни и ловлю себя на мысли, что я хочу ошибаться на её счёт. Я очень хочу ошибаться. Пока она самый неиспорченный человек, которого я знаю. Мне до последнего хочется надеяться, что её душа действительно чиста и что всем её поступкам, совершённым ею против меня, найдётся безоговорочное и утешительное объяснение.

– Не могу поверить, – мечется она по камере. – Мы на том же затерянном острове, только время спустя, и отец снова где-то далеко от меня, обвиняемый во всех смертных грехах! Как так случилось? Как до такого дошло?

– Какого Дьявола мы вообще оказались на Итафене? – добавляю я. – Фрэнк обещал, что асцендент может переместить человека в любое выбранное им время. И это, как будто бы, сбылось. А вот место… Изначально выглядело дешёвым трюком то, что координаты места прибытия нигде не фиксируются. Выходит, асцендент работает лишь на территории Итафена. Ты знала об этом, ведь так?

– И ты не нашёл ничего лучше, чем свалить всю вину на меня и моего отца, – пылко возражает Морган. – Что, если Эван не загадал свой город или под впечатлением от увиденного портала забыл это сделать?

– А может быть, Фрэнк здорово приукрасил возможности своего изобретения, чтобы намеренно отдалить меня от Итафенита? Может быть, он нарочно обманул меня, зная мою тесную связь с этим камнем и предвидя мои планы насчёт него в будущем? Ты ведь в курсе всего этого? Посмотри мне в глаза и не лги! Скажи правду!

– Альвис, я честно не знаю толком, как работает асцендент, – волнение Бонни выдаёт её голос, который становится неузнаваемым. – Я, как и отец, против того, чтобы Итафенит был вывезен на континент, но и твоя судьба мне небезразлична.

– И поэтому ты всё время отдаляешься от меня? – отвечаю с горькой усмешкой.

– Всё совсем не так, как может показаться на первый взгляд. Ты ведь знаешь, что будет, если камень окажется на большой земле? – тревожится она. – Это может обернуться большой катастрофой для всей земли, для всего человечества.

– Земля и без камня на грани катастрофы, – утверждаю без тени сомнения. – Выкачка ресурсов, засорение природы, бесконечные войны из-за власти и денег… Люди давно обрекли себя на хрупкую самоуничтожающую жизнь и знают об этом!

– Но ведь есть множество людей, которые искренне против всего этого! – разубеждает Морган. – Да, мы не можем проверить совесть каждого, но ведь ни в чём не повинные дети среди них… И вообще, нельзя во всём всегда видеть только негатив! Неужели твоя душа настолько чёрствая и озлобленная, что ты совсем не замечаешь никакого добра, никакого света?

– Кому какое дело до моей души? Каждый в этом мире думает только о себе. Даже ты, кого я принял за свет в непроглядной тьме моей жизни, отвернулась от меня!

Я со всей силы бью кулаком в стену. Морган сосредотачивает взгляд сперва на костяшках моих рук, избитых в кровь. Затем она с вниманием изучает мою правую ключицу, которая саднит свежей раной, оставленной прислужниками Мортема.

– Чего уставилась? – хриплю я. – Где носит Фрэнка с его асцендентом?!

– Тогда, в лагуне, я не могла поступить иначе, Альвис, – шепчет Морган. – Но знай, что жертвовать тобой ради спасения других я тоже никак не хотела. Должен быть какой-то компромиссный вариант. И мы обязательно его…

– Сейчас это уже совсем не имеет значения, – обрубаю я и отвожу взгляд от лучистых глаз Бонни, чтобы не выдать своих истинных мыслей. «Жертвовать тобой ради спасения других я тоже никак не хотела», – с чувством, подобным эйфории, я прокручиваю в голове сказанное Морган. Глупость, но мне до смерти важно было это услышать. От её слов мне словно становится теплее. Я как будто всё время носил на себе какой-то непомерно тяжёлый невидимый груз, и теперь сбрасываю его с себя, освобождаясь. Впервые за долгое время я чувствую себя так безмятежно и так хорошо.

– Пусть прошлое остаётся в прошлом, – соглашается она и, прислонившись к стене, вдруг соскальзывает вниз.

– Что, уже ноги не держат?

Не услышав ответа, я быстро подступаю к Морган и, наклонившись, обхватываю её за плечи.

– Бонни?

Когда она поднимает глаза на меня, я замечаю в ней резкую перемену. Она вся белее снега. Зрачки её расширены, дыхание учащённое. С ней явно что-то не так.

– Тебе плохо? – беспокоюсь о её самочувствии в то время, как она смотрит куда-то словно сквозь меня.

– Я в порядке, мне просто вдруг стало тяжело дышать, – произносит она с усилием и спешит отстраниться. – Это всё нервы. Сейчас пройдёт.

Неровной походкой Морган уходит в дальний угол помещения к крохотному окну, защищённому решёткой. Присев у стены, она потирает пальцами в перчатках свои виски и зажмуривает глаза, словно пытаясь освободиться от какого-то внутреннего воздействия.

– Мне совсем не нравится, как ты выглядишь, – я направляюсь к ней, пытаясь выяснить, в чём дело. – Тебя ничем не опоил этот Мортем?