В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси (СИ) - Сушко Любовь - Страница 66

Незнакомец может и не был чародеем, но ее зачаровал сразу.

Федор, так звали воина, в ту ночь ни разу не назвал ее по имени, но она была в его власти. Она была обижена из-за предательства Олега, почти успела убедить себя в том, что влюблена в него, а потому другие мужчины ее тогда не волновали.

– Все обман, – твердила Марта, лучше вовсе никого не иметь, чем потом страдать и маяться.

Она все еще держала обиду на весь остальной мир. Он был так спокоен и мил, так кротко смотрел на нее, что все тревоги и волнения улетели в одночасье.

Заговорила она о вероломстве и проклятии князя.

– Я никогда больше не захочу увидеть его, – убеждала себя Марта, – хорошо, что мы не в Киеве, а у нас с княгиней есть свой град, но, если бы можно было уехать отсюда еще дальше, я бы не раздумывала.

Тогда воины и заговорили о новгородском князе Ярославе, которого боится даже Владимир, тот скоро наверняка станет главным его противником.

Федор сообщил княгине, что на рассвете он отправляется в Новгород. Отойдя в сторону, они о чем-то долго говорили. Незнакомец коснулся руки Марты, что-то ласково прошептал. Она почувствовала себя счастливой.

Глава 10 На перепутье

Рассвет наступил слишком быстро. Она была влюблена, как никогда прежде не бывала, и все в мире казалось таким радостным. Она боялась только одного, что он исчезнет, они никогда больше не встретятся. Каким чудесным было то, что произошло этой странной ночью.

Больше ни Рогнеда, ни тем более Анна не могли ее интересовать, у каждого оказалась своя судьба, своя дорога.

Марта готова была забыть обо всем на свете, как только оказалась рядом с этим парнем. Она бы бросилась к нему, если бы он ее позвал, но он не сделал этого, было отчего разрыдаться. Она с трудом сдерживала слезы. Рогнеду, кажется, это позабавило. Княгиня хотела успокоить Марту.

– Бедная дитя, ты даже не интересуешься, кто этот воин, который завладел твоей душой.

Марта молчала. Княгиня могла оставить ее в неведении и дальше, но она все-таки решила ей все тогда сказать:

– Это Мстислав, сын Владимира, ты видела его только в детстве когда-то, потому взрослого и не узнала. Он и на самом деле стал красавцем. Все девицы у его ног, никогда он не знал отказа.

Марта не поняла, была ли она потрясена этим открытием или нет, но одно было ясно, она влюблена. Да и был это не сам князь, а его сын. Любовь, только так можно было все оправдать.

И потянулись дни томления, бесконечного ожидания, сомнений и слез, Марта понимала, что она погибает, ничего не могла делать. Он не подавал никаких вестей, скорее всего не стоило его ждать. Но разве стоило себя так долго обманывать.

Звезда мигнула ярко и погасла. Но хотелось верить, что он не оставит ее так просто. Со временем Марта немного успокоилась, перестала рыдать по ночам, решила, что нужно будет связаться с Ярославом. Там она хотела отыскать приют, а может и счастье для себя самой. Только так и можно было бороться с Владимиром – единственное, чем он дорожил в этом мире – своим потомством, но именно сыновья могли больнее всего его ударить.

Однажды за трапезой она спросила у Рогнеды об Ярославе. Княгиня усмехнулась в ответ:

– Он вовсе не так красив, как Мстислав, но умен и хитер, недаром его прозвали Мудрым. Не думаю, что ты можешь сладить с ним. Нет, дитя мое, с Мстиславом ты еще сможешь справиться, но про Ярослава лучше забудь, как и его отец, он женится только на царевне.

Кажется, в тот вечер они с княгиней говорили в последний раз, хотя прошло много времени и можно было что-то перепутать.

Вот и про княгиню придумали совсем другую историю. Сама Марта слышала, как рассказывали, будто она появилась неожиданно в Киеве на площади перед новым храмом, упала замертво, да и померла у всех на глазах.

Глава 11 Правда и выдумки

Многие уверены в том, что на миру и смерть красна. А та, которую они за глаза называли Гореславой, так и должна была умереть.

Марта, знавшая, как все было на самом деле, никогда не опровергала эту сказку. А на самом деле никогда больше в Киев княгиня не возвращалась.

В тот вечер в доме ее было тихо и уныло. За столом кроме Марты оставалось только две боярыни. Она встала первой и направилась к себе, никому ничего не говоря. Вслед за ней направились и остальные. Около двери она покачнулась, упала на спину, как —то мгновенно умерла. Так неожиданно все произошло, что еще какое-то время княгиня лежала без движений, никто не решился к ней приблизиться.

Марта тоже не двигалась, представить ее мертвой она никак не могла, она казалась вечной, бессмертной, и вдруг окаменела. Было похоже на то, что кто-то незримый вонзил стрелу или нож ей в спину.

Только прибежавший откуда-то Изяслав первым бросился к ней, стал отдавать какие-то приказы засуетившимся вокруг слугам. Но они все еще двигались словно в полусне, скованные ужасом. И суета эта продолжалась до самого вечера, гонцы отправлены были в разные стороны. Владимир так и не появился в городе, хотя воины отправлялись к нему. Всех, кто видел княгиню, не покидала скорбь.

Вот и перед погребальным костром она оставалась такой же гордой и независимой, как прежде.

Изяслав, Ярослав – ее сыновья – это все, что осталось от княгини в этом мире.

И Марта продолжала считать себя ее дочерью.

Владимир прислав сюда своего воеводу Никиту. Тот потребовал, чтобы ее похоронили в земле, как полагалось по новым обычаям. Изяслав не дослушал посланника и яростно воскликнул:

– Убирайся вместе со своим князем, пусть так он хоронит свою новую наложницу, а здесь не командует. Нет больше у него власти над Рогнедой.

Сам Изяслав, как только все было готово, зажег погребальный костер. Они все теперь стояли перед ним и смотрели на то, как он пожирал стройное тело и дорогие одежды.

Костер догорел, Рогнеда исчезла, словно ее никогда не было в этом мире. Но они все остались, и жизнь текла дальше.

Луна по-прежнему светила высоко в небе. Все разошлись по своим покоям, не было произнесено ни слова больше.

Марта стала понимать, что одинокая женщина соединила их, а теперь их словно ветром раскидало в разные стороны, каждый теперь остается сам по себе.

Марта пришла в свою комнату. И вроде бы осталась одна, но ей все время слышались голоса. Ночь в пустом доме показалась ей кошмаром. Она дрожала от холода и страха, хотя вечер был теплым, даже жарким. А тут раздался стук. Сначала она решила, что не поднимется, не станет открывать, кто бы там не стучался. Она подумала, что это может быть сам Владимир, хотя делать тут князю среди ночи было нечего

Но кто и зачем решил тревожить ее теперь? Ей хотелось это узнать. Она распахнула дверь, не задумываясь об опасности, но удивилась еще больше, когда разглядела Мстислава. Того, которого так долго ждали в те дни. Но даже в сумерках его ни с кем не перепутать. Она не знала, что сказать, что надо делать, как с ним говорить. А он стоял на пороге, чуть заметно улыбаясь, ему нравилось, когда при его вторжении девицы вот так терялись и робели, и каменели.

– Мне пришлось задержаться, я не поспел к тризне, -наконец произнес он.

Кажется, он гадал, узнала она его или нет.

– Сыну Владимира не обязательно быть на похоронах, – говорила Марта, – она хотела казаться равнодушной, но так боялась, что он может развернуться и уйти, не сказав больше ни слова.

Но ночной гость не обижался, уходить никуда не собирался. Они прошли в гридню, где от светильников метались в разные стороны страшные тени. Казалось, Рогнеда была тут и бесшумно двигалась.

Марта не решилась занять ее любимое кресло, на котором она так величественно восседала. Она так и стояла около стены.

Мстислав опустился на ступеньку, рядом с ней.

– Не надо мне говорить, насколько плох мой отец, – Ярослав это сразу понял и бросил ему вызов, но я не хочу поднимать на него руку, мой удел далеко. Мне от них обоих ничего не нужно. Родичей слишком много, с ними можно враждовать всю жизнь, а когда же тогда жить и любить и детей рожать? —спрашивал он.