В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси (СИ) - Сушко Любовь - Страница 122

Я собиралась к князю Мстиславу, когда в дверь постучали. На пороге стоял Михаил. Он пристально на меня смотрел, словно видел в первый раз. Я решила помочь ему, потому что он все еще ни слова не произнес.

– Тебе не хочется жениться на мне? – спросила я у него, не испытывая при этом разочарования, потому что и очарована я не была, откуда же ему взяться

– Да нет, – говорил он спокойно, – жениться, так жениться, но ты дочь князя Ярослава и внучка князя Всеволода. Это все осложняет. Мой отец всегда играл с огнем, но я на него не похож.

Глава 4 Монолог жениха

Мне стало понятнее то, что происходило в его душе, но легче все равно не стало.

– Они задушат меня, как только умрет отец, и заберут наше княжество, – говорил Михаил, – не за этим ли они тебя сюда и направили?

– Но меня никто не направлял, – усмехнулась я, – моему отцу до меня не было дела. Я отправилась из монастыря туда, где жили мои бабки.

Но сколько бы я не говорила, кажется, он не поверил ни одному моему слову. Я не только лишена была чувств, но отказалась под страшным подозрением. Говорила я в полной тишине. Князь вошел в комнату и не скрывал даже, что он все слышал.

– Твоя невеста готова от тебя отказаться, – усмехнулся Старик, – но я не позволю такому произойти. Ты женишься на ней в ближайшее время.

Парень страшно побледнел. Он понял, что я и отец его стали врагами для него.

Мне же хотелось стать дочерью простого смертного. Но осуществить это было невозможно. Я думала только об одном, как мне наладить с ним отношения.

Только когда князь Мстислав объявил о свадебном пире, я смогла еще раз встретиться с его сыном, хотя он не радовался.

– Я хотела предотвратить это, – говорила я.

Он ничего больше мне так и не ответил, да и что тут сказать было. Пир был странным, и, хотя все ели, пили, веселились, но никто не решился посмотреть в нашу сторону, сказать чего-то хорошего нам. Теперь мне хотелось только дружеских отношений с тем, кого объявили моим мужем.

Комната была окутана мраком, она казалась огромной и пустой. Кровать стояла у противоположной стороны от того места, куда я пришла. И когда я приблизилась к нему, глаза немного привыкли к темноте, и я могла уже видеть то, что там происходит. На кровати лежали два сплетенные тела, различить, где мужчина, и где женщина было невозможно. Одно из них принадлежало моему мужу, кто бы в том сомневался. Он посмотрел на меня и продолжал дергаться на ней, она и не взглянула даже, я отправилась прочь, не зная, что мне можно еще сделать.

В свои покоях я поняла, что должна бежать, пока не поздно. Дочь великого князя не может оставаться в таком положении.

Когда я уже собрала поспешно вещи, в дверях встал Михаил. Я успела только крикнуть:

– Убирайся отсюда, я не желаю и близко видеть тебя, если не уберешься, то всех своих родственников натравлю, ничтожество.

Он умолял меня одуматься и остаться.

– Ты думаешь, что дочь Ярослава и внучка Всеволода потерпит такого ничтожного и блудливого мужа?

Странно быстро вспомнила я обо всех своих предках. Имена моих родственников прозвучали почти зловеще.

– Мне было жаль тебя, и я хотела остаться в Галиче, но больше ни ты, ни этот град мне не нужны, я тебе презираю, и не жди пощады.

В ту ночь все само собой и закончилось, не успев начаться. И даже князь Мстислав не смог бы меня остановить, а сын его подавно.

Я убегала, да и что еще можно было сделать в те дни? Я знала, что оставляю город навсегда. Я добежала до потайного хода. Но я не знала, как был заинтересован Мстислав в том, чтобы я осталась. Он рассчитал на то, чтобы его сын получил Новгород вместе со мной. Наверное, там не было тогда князя, и он мог занять этот город. Но как он там мог продержаться хоть неделю с его-то характером. Князя это, видно, не заботило, он просто кидал его в реку, чтобы научить плавать, и не заботился о том, чтобы тот остался жив. Я мерила всех по себе. Но мужчины на нас совсем не похожи.

Я оказалась за городской стеной и почувствовала себя свободной. Но конь захрипел за моей спиной, воины вместе с княжичем Михаилом настигли меня.

Они силой заставили меня вернуться назад.

Князь Мстислав рассмеялся. Как только меня увидел. Но я не собиралась говорить с ними в те минуты.

– Ты увидела его в постели с кем-то из служанок и от всего готова отказаться? – он не скрывал удивления. – Часто же тебе придется бегать от мужей своих, ноги переломаешь, если не одумаешься.

Я чувствовала себя зверем в клетке, куда они меня загнали. Но почему эти люди должны со мной так обращаться. Мой отец бы все разгромил тут, а я просто стала пленницей несчастной.

Глава 5 Повторная свадьба

Несколько дней прошло во дворце в полном одиночестве. Я знала, что за мной упорно следят, хотя поблизости никого не было. До меня дошли слухи о свадебном пире. И в комнату внесли свадебное одеяние, непонятно, как тут появившееся снова.

Князь Мстислав повелел устроит пир еще раз, для надежности. Но он ничем не отличался от первого. Передо мной были все те же гости, и тот же никчемный парень, который теперь точно станет моим мужем, и больше в первую брачную ночь такой глупости не совершит. И это должно было прикрыть ту пустоту, которая меня окружала. Мои колени тряслись от злости, а не от страха. Мне казалось, что весь мир смеется и издевается надо мной. А если кто-то сочувствовал, то это я принимала еще яростнее, чем смех.

А глубине души я понимала, что мой дракон скорее жалок, чем могущественен. Но мне хотелось совсем другого. И вопреки своим желаниям я все-таки попала в пропасть брака.

Княжич Михаил был смущен немного, и доволен, что я не успела от него сбежать, а отец его не станет сердиться. Я ни на что не обращала внимания. Но как я могла довести себя до такого, спрашивала я и не находила ответа. Мне казалось, что после всего, что случилось, я не смогу даже приблизиться, не то, что прикоснуться к нему. И с ужасом я думала о той ночи, которая скоро наступит, когда мы будем вместе. Я должна была ему отдаться. Но мне меньше всего хотелось этого. Это было горько, мерзко, и мне совсем не нужно. В душе все каменело. Но разве не я сама все это сделала? Вот и расхлебывать должна была сама. Кажется, в тот момент я готова была ко всему.

Все заканчивается, и мой смехотворный брак должен был завершиться даже раньше, чем я о том думала.

Князь Мстислав пристально смотрел на меня, когда мы поднялись, чтобы уйти на покой.

Трусихой я не была никогда. Служанка поджидала меня, и стащила с меня одежду, пока я о чем-то далеком думала. Я вспомнила, как хотела наладить с ними отношения. Но этот клубок сплетенных тел, нет, это слишком. Все было против такого поворота дел. Я хотела теперь быть с моим мужем хотя бы в разных комнатах.

Я приготовилась ко сну. Он знал о моем вздорном характере, и он наверняка не знал, как себя вести. И тогда я возрадовалась этому.

– Чего стоишь, хватай меня. Разве не об этом ты мечтал все время?

Он был груб и резок после такого моего призыва. И мне осталось только молить небеса, о том, чтобы это поскорее закончилось, чтобы он ушел. Все оказалось даже хуже, чем я это себе представляла. Я ненавидела лютой ненавистью все, что происходило, и смеялась в душе над монахинями, которые с таким восторгом рассказывали о ночных страстях, что дух у них захватывало тогда.

Утром я проснулась злая и несчастная, словно провела всю эту ночь без сна. Теперь он был от меня еще дальше, чем прежде. И все-таки я стала его женой, хотя еще вчера бы в то не поверила. Но когда он пришел ко мне во вторую ночь, никакой ненависти не было. Осталось только равнодушие. А когда не появился на третью, я возмутилась, хотя точно не могла понять, почему.

Как мало надо было для счастья. Человек, за которого тебя выдают замуж, должен провалиться ко всем чертям, или оказаться в твоих объятиях? И то, и другое не так уж плохо. Но мне пока его не с кем было сравнивать. И тогда я вспомнила о моем спутнике Юрии, с которым столкнулась когда-то. И поняла, что страдал он из-за меня тоже. И когда в полдень все куда-то разбрелись, я решила навестить его в темнице. Я и сама не понимала, почему мне вдруг захотелось его увидеть. Но меня туда пропустили. Он сидел в погребе за решеткой в полном одиночестве, казался изможденным, странно бледным, хотя каким еще тут можно было быть?