Змеи Неба и Пламени (ЛП) - Кенни Ребекка Ф. - Страница 26

Я пытаюсь сесть, но рука, удерживающая меня, полна яростной силы. Я чувствую её в свирепом давлении пальцев, в напряжённой силе руки, которая пытается утопить меня. Я пытаюсь царапаться, но не могу найти лицо нападавшего.

Отчаянно я дергаюсь и пытаюсь перевернуться, но нападающий бросается на меня всем телом, прижимая к земле.

Воздуха остаётся совсем немного, и паника — сила, что управляет мной. Но через невероятную силу воли я прекращаю бороться. Я заставляю себя стать совершенно вялой, хотя тело кричит, чтобы я сражалась. Мой убийца должен думать, что я уже утонула.

В голове я считаю секунды. Одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…

Тяжесть уходит с моего плеча, и рука исчезает с затылка.

Я мгновенно вскакиваю, жадно вдыхаю воздух и отпрыгиваю в сторону, чтобы избежать нападавшей, когда она с воплем и яростью снова бросается ко мне. Задыхаясь и кашляя, я прячусь за огромным дубом и хватаю сухую ветку, висящую сверху. Мой вес срывает её с дерева, и я инстинктивно размахиваю оружием, вкладывая всю силу рук в удар. Ветка врезается в лицо нападавшей, как только она обходит дерево.

Кровь брызжет из её рта. Она пошатывается и падает на землю.

Она судорожно дергается, шокированная, в то время как кровь стекает из её рта на землю. Мой удар изуродовал правую нижнюю часть её лица, сломал скулу и верхнюю челюсть. Я вижу белые зубы и кости, выступающие через разорванную красную плоть. Её череп, вероятно, тоже треснул.

— Чёрт… — я уронила ветку и присела рядом с ней. Я смутно помню, что видела её среди женщин, которые хотели убежать. — Зачем ты это сделала?

Сквозь боль в её глазах просачиваются горе и ярость.

— Моя мать, — шепчу я. — Это было из-за неё, да? Ты потеряла кого-то в войне, возможно, не одного, и винишь королевскую семью. Это была месть.

Она немного шевелит головой. Почти кивок. Её рука превращается в коготь, вцепившийся в землю. Кровь заливает правый глаз, а тело продолжает дергаться, пока повреждённая нервная система пытается справиться с раной.

— Прости, — бормочу я сквозь слёзы, сжав зубы. — Прости.

Но этого недостаточно. Я никогда не смогу искупить всё, что сделала мать — всё, что я не смогла сделать. Я могу сказать себе, что это не моя вина, что мама оттолкнула меня и не позволила участвовать — но я позволила ей оттолкнуть меня. Я развлекалась с детьми, лошадьми, собаками и различными домашними делами, как ребёнок, играющий в игрушки, в то время как она посылала толпы граждан в пасть смерти.

Но я не была ребёнком. Я была чертовой взрослой женщиной. Я увлекалась своими собственными делами, и ничего не сделала, чтобы остановить резню.

Мне следовало постараться больше. Нет… Мне следовало хотя бы попытаться. Но я не сделала этого. Совсем. Я думала, что мой личный конфликт с политикой матери — это уже достаточно, что я подрываю её власть, тихо соглашаясь с слугами и стражниками, когда они осуждали её правление. Что же они обо мне думали, эта избалованная принцесса, которая считала себя бессильной изменить что-то, в то время как на самом деле у меня было гораздо больше власти, чем у любого из них — я просто не претендовала на неё и не использовала её. Я использовала свои привилегии для того, чтобы выражать лёгкое недовольство или чтобы не вмешиваться.

— Я была ленивой чертовой сукой, — шепчу я умирающей девушке. — Я не боролась с мамой. Иногда только надувалась и сердилась, но это не принесло никому пользы. Теперь уже слишком поздно исправить то, что произошло, но клянусь… обещаю тебе, я больше никогда не буду стоять в стороне и смотреть, как кому-то вредят, не попытавшись это остановить. Как жаль, что ты не поговорила со мной раньше, до того, как всё дошло до этого.

Почему я так сильно ударила этой веткой? Всё произошло так быстро, что я не успела подумать. Я просто выживала.

Теперь я могу только быть свидетелем её ухода.

Я не беру её за руку. Она не хотела бы этого. Но я остаюсь рядом с ней до тех пор, пока её душа не уходит, оставляя её глаза пустыми.

Я покрываю её тело ветками, как могу. Потом мою руки в ручье, пью вволю и снова бегу.

Тошнота поднимается в желудке, когда я думаю о её изуродованном лице. Но её уже нет… она больше не угроза. Мне нужно найти побережье, найти место для укрытия и начать думать, как построить пригодный для плавания плот. Ужас от того, что я сделала, пока придётся отложить.

Драконы придут за нами — это уж точно. Я буду прятаться, строить планы, бороться и делать всё, чтобы избежать их плена. Если я избегу воздействия заклинания чародейки, я буду жить в самых густых дебрях леса, пока не найду способ перебраться через пролив между этим островом и материком. Если они превратят меня в дракона, я буду бороться с ними до последнего, пока они не пожалеют о своём выборе.

Мне приходит в голову мысль, что, возможно, самцы не учли возможную опасность для себя, когда женщины станут драконами. Они предполагают, что как только превращение завершится, мы будем покорны своей судьбе, рады присоединиться к клану. Как драконы, мы всё ещё будем в меньшинстве, но станем гораздо сильнее. Мы сможем сражаться и отомстить.

Конечно, мы будем новичками в наших драконьих телах. Мы не будем сразу знать, как летать, и, если у нас появится огонь, нам может понадобиться время, чтобы научиться им пользоваться. Возможно, на это и рассчитывают самцы — что время и тренировки утихомирят любой остаточный гнев, который мы будем чувствовать после превращения. Возможно, они надеются, что брачное безумие и последующий сезон вылупления яиц приручат нас, одомашнят.

Надеюсь, что они ошибаются. Я настроена держаться за этот гнев, несмотря ни на что. Я не забуду, что драконы сделали с моим народом, и, если я стану одной из них, то отплачу за эти обиды в десятикратном размере.

13. Киреаган

— Что ты имеешь в виду, её здесь нет?! — Мой рёв эхом разносится по двору, отзываясь в пещере. — Вы должны были за ними присматривать.

Госрик отпрянул, его бронзовый хвост тащился по земле, голова опущена.

— Женщины начали драться, мой Принц. Я боялся, что они покалечат друг друга. Пока я вмешивался, несколько других пленниц проскользнули через барьер и убежали в лес. Я сразу же позвал Ритара и Иксион, так как они были ближе всех. Они отправились искать беглецов, а я остался охранять остальных женщин.

— Ты надеялся вернуть их до того, как я узнаю?

Он съёжился.

— Да, мой Принц.

Я перевожу взгляд на Варекса. Он сидит перед Джессивой, пока она с вызовом смотрит на него.

— Это она всё спланировала, — рычу я.

— Это могла быть и твоя женщина, — огрызается Варекс.

— Уберите Джессиву из этого загона, чтобы она больше не могла причинить вреда, — приказываю я. — Отведите её подальше отсюда, но помните, что говорила чародейка. Когда она превратится, она не будет знать, как летать. Тебе нужно будет научить её.

— Я слышал, — резко отвечает он. — Я был там. Фортуникс и Эшвелон уже распространили указ, чтобы все сегодня ночевали на земле. Ты не находишь это странным правилом…

— Я нахожу странным то, что я всё ещё здесь, разговариваю с тобой, пока Серилла бродит по острову беззащитная. — С последним ревом в сторону испуганного Госрика я взмываю в воздух, ловлю стремительный океанский бриз и устремляюсь через лес рядом с загоном для женщин.

Я не стал проверять широкие открытые поля или утёсы, составляющие основную часть нашего острова. Серилла умна. Она будет держаться в самых густых частях леса, где мне будет труднее её заметить, где я не смогу просто прилететь и схватить её. Я — хороший охотник, но только потому, что знаю повадки и привычки своей обычной добычи. Умную, дерзкую маленькую женщину будет куда труднее отыскать.

— Чёрт! — проклинаю я, изрыгая ругательство в потоке оранжевого пламени.

Часами я её ищу, время от времени приземляюсь, чтобы обнюхать траву и деревья, пытаясь уловить её запах среди множества других. Почему-то её запаха нигде нет. Я трачу время, идя по следу, который кажется человеческим, только чтобы обнаружить девушку с медными локонами, забившуюся под густую крону елей. Она выглядит перепуганной, но я лишь раздражённо фыркаю и снова взмываю в небо. Пусть кто-нибудь другой разберётся с ней. Моей единственной заботой остаётся эта невыносимая принцесса.