Алхимия драконьей любви (СИ) - Флор Мия - Страница 11

– Амелия, ты не так поняла…

– Не так поняла?! – перебивает она меня. – Вы вместе вошли в Аулу Магну, сидели рядом! Все только об этом и говорят!

Я пытаюсь собраться с мыслями, но Амелия не дает мне и шанса.

– Я думала, мы подруги! – продолжает она, ее голос срывается. – Как ты могла скрыть от меня такое?

Я шокирована ее поведением. Бесспорно, она мне помогала, но подругами нас сложно было назвать. Сегодня утром она собиралась переезжать в другую комнату, считая что ей грозит опасность из-за вчерашней ситуации с лидером сообщества. А сегодня, мое нахождение рядом с Валерианом ее окончательно взбесило. Что вообще происходит?

– Амелия, послушай, – пытаюсь я объяснить, – между мной и Валерианом ничего нет. Это просто…

– Просто что? – она скрещивает руки на груди, ожидая объяснений.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Ситуация и без того сложная, а теперь еще и Амелия…

– Послушай, – начинаю я, стараясь говорить спокойно. – Я понимаю, как это выглядит со стороны, но все не так. Валериан… он просто оказался рядом. Мы столкнулись в коридоре, и он настоял на том, чтобы сопроводить меня в Аулу Магну.

Амелия недоверчиво щурится.

– Не верю. И вообще, я понятия не имею, что заставило Валериана обратить на тебя внимания. – Амелия презрительно смотрит на меня.

Разумеется, чтобы привлечь внимание самого короля академии, нужно обладать чем-то особенным. А у меня нет ничего, кроме слабой магии. Я даже не могу назвать себя красоткой – невысокого роста, да еще и с россыпью родинок по лицу. Амелия права. Нет причин обращать на меня внимание. Я обычная серая мышка. Ничем не примечательный и слабый студент Академии. Мне не место в центре внимания. Это наверняка какой-то розыгрыш.

Я смотрю на Амелию, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев. Почему я должна оправдываться перед ней? Кто она такая, чтобы судить меня?

– Знаешь что, Амелия? – говорю я, выпрямляясь. – Ты права. Я понятия не имею, почему Валериан обратил на меня внимание. Но это не твое дело.

Ее глаза расширяются от удивления.

– Как ты смеешь…

– Нет, это ты как смеешь! – перебиваю я ее. – Ты не имеешь права обвинять меня. И мы не подруги, Амелия.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Если тебе так интересно, спроси у Валериана. А теперь, пожалуйста, оставь меня в покое.

Амелия стоит, ошарашенная моей внезапной вспышкой. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом передумывает. С последним злобным взглядом она разворачивается и выходит из комнаты, хлопнув дверью.

Я падаю на кровать, чувствуя, как меня трясет от адреналина. Что это было? Я никогда раньше так не разговаривала. Может, это последствия встречи с драконом? Или просто накопившееся напряжение?

Закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Но в голове продолжают крутиться мысли о новом преподавателе, о Валериане, о драконе в лесу. Как мне теперь быть? Как я смогу посещать занятия по огненной магии?

Я чувствую, как усталость накатывает на меня волнами. События сегодняшнего дня кажутся нереальными, словно я попала в какую-то безумную сказку.

С трудом поднимаюсь с кровати и подхожу к шкафу. Достаю свою любимую пижаму – мягкую, с узором из маленьких лун. Медленно переодеваюсь, чувствуя, как прохладная шелковая ткань успокаивает мою разгоряченную кожу. Каждое движение дается с трудом, словно мое тело налилось свинцом.

Возвращаюсь к кровати и забираюсь под одеяло. Мягкая подушка принимает мою голову, и я закрываю глаза. Несмотря на усталость, мысли продолжают роиться в голове. Как я буду смотреть в глаза новому преподавателю? Что делать с Валерианом? И что если драконы действительно угрожают академии? Что если коричневый тоже здесь в Академии? Нужно все-таки добраться к месту драконьей битвы, чтобы показать ректору и доказать существование опасности. И нужно найти себе новый рунаком.

Постепенно усталость берет свое. Мои мысли становятся все более размытыми, теряют четкость. Я чувствую, как проваливаюсь в сон, и последнее, о чем я думаю – это черные глаза дракона, смотрящие прямо в мою душу.

***

Я просыпаюсь посреди ночи, когда вся Академия погружена в глубокую, бархатную темноту. Окно в нашей комнате пропускает легкий, призрачный лунный свет, создавая причудливые тени на стенах. Мой взгляд падает на соседнюю кровать, где спит Амелия. Ее дыхание ровное и спокойное. Я даже не проснулась, когда она вошла, что странно – обычно у меня чуткий сон.

В моем животе раздается требовательное урчание, и я вспоминаю, что не ела целые сутки. Голод накатывает так сильно, что я готова вцепиться зубами в собственный локоть. Мысли о еде заполняют мое сознание, и я почти чувствую фантомный запах свежей выпечки из столовой. Мой рот наполняется слюной, а желудок сжимается в болезненном спазме. Я пытаюсь отвлечься, но каждая клеточка моего тела кричит о потребности в пище. Даже старый засохший кусочек хлеба сейчас показался бы мне райским угощением.

Раздобыть что-нибудь съедобное в ночное время можно только на кухне, расположенной на первом этаже. Я прекрасно знаю, что выходить из комнат после полуночи строго запрещено правилами академии, и за это можно получить серьезный выговор. Но сейчас, когда мой желудок сводит от голода, выговор кажется мне не таким уж страшным по сравнению с мучительной голодной смертью. И выйти сейчас, означает крайне малую вероятность столкнуться с определенными персонажами, чьего общества я бы предпочла бы избежать.

Я встаю с постели и босиком выхожу в коридор. Ступни приятно касаются прохладного каменного пола. Крадусь по стенке словно приведение, стараясь не попадать на лунный свет попадающий в окна. Когда дохожу до лестницы, то прежде чем начать спуск, оглядываюсь чтобы убедиться в отсутствии стражей-ящеров, следящих за соблюдением правил.

Убедившись, что путь свободен, я проскальзываю дальше, прижимаясь к холодной стене. Мое сердце колотится так громко, что, кажется, его стук эхом разносится по пустым коридорам. Нижний коридор, ведущий в столовую, погружен в такую непроглядную темноту, что приходится идти на ощупь, осторожно перебирая пальцами по шероховатой поверхности стен. Каждый шаг дается с трудом, я боюсь споткнуться или наступить на что-нибудь, что может выдать мое присутствие.

Нахожу желанную дверь. Открываю. Лучше не рисковать включая свет, поэтому довольствуюсь лунным.

В буфете нахожу несколько кусочков хлеба и пару яблок. Достаточно чтобы утолить голод. Жадно вгрызаюсь в кусок хлеба, наслаждаясь его мягкостью и слегка кисловатым вкусом. Но не успеваю полностью его проглотить, как вдруг замираю от звуков. Я напрягаю слух, пытаясь понять, что это за шум и откуда он доносится.

В столовую входит кто-то еще.

Я успеваю спрятаться за широкой квадратной колонной, поддерживающей потолок помещения. Я задерживаю дыхание и забываю проглотить откушенный кусок хлеба, который теперь комом застрял в горле. Время словно застыло, и я боюсь даже моргнуть, чтобы не выдать своего присутствия.

– Я знала что ты придешь. – слышу женский шепот.

Прижимаюсь боком к каменной поверхности колонны и слегка выглядываю.

В темноте я напрягаю глаза, пытаясь разглядеть очертания двух фигур, которые появились в столовой. Внезапно раздается тихий щелчок, и маленький огонек, похожий на пламя свечи, вспыхивает в воздухе, озаряя пространство вокруг себя мягким, колеблющимся светом. Я узнаю два до боли знакомых лица. Линда, с ее длинными светлыми волосами, отливающими золотом в свете огонька, и… Джейд. Мой бывший. Его темные глаза кажутся еще более глубокими в полумраке, и я чувствую, как мой желудок сжимается от неожиданности и непонятной тревоги.

– Я хочу с тобой поговорить, – шепчет ей мой бывший.

Она ему коварно улыбается и впивается в его губы, словно хищник, настигший добычу. Их тела прижимаются друг к другу так тесно, что между ними не осталось бы места даже для лучика света. Я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, и отвожу от них глаза, полностью скрываясь за колонной. Мое сердце сжимается от обиды, превращаясь в маленький, пульсирующий комок боли в груди, пока я против воли слушаю эти влажные, чмокающие звуки поцелуев. На глазах проступают слезы, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть вслух. Сегодня он пытался мне что-то объяснить, а теперь, спустя какие-то несколько часов, жмется в полутемной столовой со своей бывшей. Точнее, бывшая тут я. Или даже, можно сказать, третья лишняя.