Разрушительница Тьмы - Мидоуз Джоди - Страница 9

А потом она начала замечать и другие вещи: птиц, едва трепещущих крыльями, медленно падающий лист, оленя, застывшего в прыжке через тропинку, по которой она только что бежала.

С бешено бьющимся сердцем Ханна осмотрелась в поисках демона. Она не могла решить, что лучше: увидеть, как он медленно движется прямо к ней, или вовсе не видеть его. Потому что если его нет снаружи, то где же он тогда?

– Помоги мне, Тулуна, – взмолилась Ханна, но покровитель Эмбрии хранил молчание. – Как я смогу следовать по назначенному тобой пути, если застряла здесь? Разве я не избрана тобой?

Тишина.

Тулуна не всегда был с Ханной, но девять лет назад нумен сделал её своим голосом, лекарством от самых тёмных порывов человечества.

Ханна закрыла глаза и стала вспоминать тот первый разговор, ища утешения в памяти.

Я могу помочь. Это были первые слова, ласковые и спокойные, живительный бальзам после боли, которую перенесла Ханна, когда родители увезли её.

– Кто ты? – прошептала принцесса. Она была достаточно юной, чтобы заинтересоваться голосом в голове, но и достаточно взрослой, чтобы проявить осторожность.

А ты как думаешь?

Ханна задумалась. Она лежала в постели, всё её тело ныло, и ей было нечего делать. Наконец она ответила:

– Не знаю. Ты дал мне недостаточно сведений.

Сущность тихо рассмеялась. Не над ней, как сделали бы взрослые, а просто признавая её правоту. Я расскажу о себе. И тогда ты сможешь высказать предположение.

– Хорошо, – согласилась Ханна.

Я хочу объединить весь мир под единым флагом, произнесла сущность. Однако я в ловушке и не могу этого сделать самостоятельно. Я не могу добраться до Салвейшена. Поэтому мне нужен помощник. Меч. Королева.

У Ханны перехватило дыхание. Однажды она станет королевой.

Я знаю, что я честолюбив. Но честолюбие заставляет меня идти вперёд.

– Ты не можешь попасть в Салвейшен, – пробормотала Ханна. Её мысли путались.

Нет.

– Ты не человек.

И снова сущность рассмеялась. Ласково.

Нет, не человек.

– Ты причинишь мне вред?

Я не буду лгать тебе, Ханна. Если ты согласишься стать моей помощницей, тебя ждут испытания. Иногда они будут болезненными. Но я не причиню тебе вреда. Ты мне нужна. Я буду о тебе заботиться. Ты очень важна для меня, моя стойкая маленькая принцесса.

Стойкая. Честолюбивая.

– Ты Тулуна?

Ты очень умная девочка. Кажется, сущность улыбалась.

Сердце Ханны забилось сильнее. Она была нужна людям, которые делали ей комплименты, когда это было выгодно. Но никто, в особенности её родители, никогда не говорил, что любят её. Никто никогда не заботился о ней, кроме Надин.

– Хорошо, Тулуна. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Я стану твоей помощницей.

С того дня покровитель Эмбрии всегда был с Ханной, направлял её, учил, готовил. Тулуна не солгал: порой быть избранницей божества становилось нелегко, но мысль о том, что она сможет прекратить войну и когда-нибудь стать королевой Салвейшена, заставляла Ханну двигаться вперёд.

Но теперь Тулуна не отвечал. Возможно, не мог этого сделать.

Возможно, зло заблокировало молитвы Ханны или голос Тулуны. Знал ли об этом демон? Знал ли он, что Ханна была мечом Тулуны? Наверное, именно поэтому он и загнал её сюда, чтобы помешать планам нумена остановить войну.

В течение целого часа Ханна изучала свои следы, но так и не заметила признаков демона. Птица продолжила свой полёт, лист озарил луч солнца, а олень приземлился на все четыре ноги, подобравшись для очередного прыжка.

Мысли Ханны путались. Инстинкт подсказывал ей, что снаружи места зла всё сломано, поэтому и движется так медленно, но её разум знал правду. Сломано было всё внутри. Там, где она находилась.

Здесь всё двигалось быстро. Слишком быстро.

Ханна попала во временную яму, а значит, к тому времени, как её найдут, она может быть уже мертва.

На второй день в своей маленькой тюрьме – снаружи по-прежнему длился вчерашний день, – Ханна снова осмотрела место зла, отчаянно пытаясь найти что-нибудь полезное.

Она была обезвожена. Голодна. Мысли затуманились, и она заставляла себя сосредоточиться на самом важном. В висках стучало.

Сначала надо придумать, как собрать воду. Утром она слизала росу с широких листьев деревьев, но этого было недостаточно. В вырытой ею ямке у ручья собралось ещё немного воды, но Ханна пока не была готова рисковать. Ручей был мелким, тёк медленно, а на поверхности плавало слишком много мёртвых жуков. К тому же он протекал прямо сквозь мембрану. Кто знает, что она делала с водой?

Поэтому Ханна сосредоточилась на поисках изогнутого куска коры, после чего обложила его внутри толстыми блестящими листьями, превратив в подобие блюдца. Другие листья она согнула под углом, чтобы с них внутрь стекала роса.

Но даже если это и сработает, до завтрашнего утра ещё далеко.

Теперь следовало решить вопрос с едой. Ханна собрала несколько ягод, проверила, не ядовиты ли они, натерев соком губы и подождав, а потом облизала одну ягодку языком. Ожидание было мучительно, потому что желудок свело от голода, но реакции не последовало, и тогда Ханна съела ягоду.

Снова ожидание. Кажется, прошла целая вечность, но принцесса не умерла, поэтому решила, что ягоды съедобны, и съела две пригоршни. Только потом ей пришло в голову, что плоды могли быть заражены злом.

Что ж, скоро она узнает.

Вечером в лесу, за границами места, зла появились люди. Наконец-то объявился поисковый отряд.

Первыми прибыли кабервилльские стражники, а за ними, среди деревьев и подлеска, Ханна заметила ярко-изумрудное платье Надин.

Сердце принцессы забилось от радости, когда кузина возникла рядом: сначала рука, потом прядь волос и обеспокоенное выражение на запачканном лице. Надин была жива и здорова и привела помощь.

– Надин! – От голода и жажды голос Ханны звучал испуганно. – Надин, я здесь! – Она с силой принялась барабанить по мембране, создавая шум, который мог бы разбудить и мертвеца. Когда рука заболела, Ханна прекратила стучать и пригляделась. Скоро они её увидят. Они должны её увидеть.

Поисковый отряд обнаружил ленты и колокольчики. Полчаса спустя Надин с искажённым от ужаса лицом бросилась к месту зла.

Вот и хорошо. Значит, Надин её увидела. Ханну охватило возбуждение, и она снова принялась стучать по мембране, пока из пальцев не потекла кровь, и громко, до хрипоты, кричать:

– Надин! Надин, помоги мне! Вытащи меня отсюда!

Сердце Ханны болезненно быстро билось, пока снаружи медленно разворачивалось действие.

Стражник схватил Надин. Она оцарапала его. Он оттащил её к капитану Оливеру. К ним шагнул Рун.

Всё происходило мучительно медленно, давая Ханне возможность в подробностях разглядеть лицо кузины и застывшее на нём выражение страдания, точь-в-точь как на её собственном лице.

– Надин? – Воодушевление покинуло Ханну, потому что капитан Оливер и другие стражники остались с кузиной, пока остальные обыскивали местность вокруг места зла. Они не пересекали жёлтую черту, и хотя смотрели прямо на ловушку, так и не заметили Ханну.

Они её не видели.

У Ханны подкосились колени, но она заставила себя удержаться на ногах и не поддалась охватившему её страху. Она снова принялась стучать по барьеру, призывая Надин. Несколько часов, пока поисковый отряд обходил место зла, Ханна кричала и плакала, но ничего не изменилось.

Наконец пришлось признать правду: если они не видят и не слышат Ханну и не собираются пересекать жёлтую черту, значит, её не спасут.

Она осталась одна.

На третье утро в мире Ханны поисковый отряд собрался уходить. Они смирились с тем, что её не вызволить из ловушки.

Даже Надин.

Ханна отвернулась и тихо заплакала.

Она выпила утреннюю росу, хотя та не сумела утолить её жажду, и съела пригоршню ягод, но всё равно оставалась голодной настолько, что едва могла двигаться.