Разрушительница Тьмы - Мидоуз Джоди - Страница 3

Когда Ханна уже собиралась занять место у финиша, экипаж наскочил на кочку, и ониксовая кошка полетела к оконному стеклу, но удачно прижалась к вертикальной панели, удивительным образом игнорируя закон притяжения. Ханну охватило беспокойство, но она подавила его и потянулась к фигурке. Порой на свете случались странные вещи. Вот и всё.

Но стоило пальцам Ханны коснуться ониксовой кошки, как та ударила её крошечными когтями.

Ханна отдёрнула руку. Экипаж снова подпрыгнул. Кошка упала на пол.

Голос Надин дрожал.

– Неужели она только что…

– Нет. – Ханна осмотрела пальцы. Она заметила маленький порез, но, возможно, причиной тому были карты или письмо, которое она писала сегодня утром, чтобы напомнить Девону Беархейсту о крайнем сроке. – Просто мы волнуемся из-за свадьбы. Нам это показалось.

Кажется, Надин собиралась возразить, что обычно двум разным людям не может показаться одно и то же, но промолчала. Ханна подняла ониксовую кошку с пола и осторожно поднесла её к окну, чтобы проверить, будет ли она держаться, но фигурка упала ей на ладонь.

Да, это всего лишь её воображение. И воображение Надин.

Ханна поставила фигурку на доску и пальцами коснулась обсидиановой подвески у себя на шее. Надин последовала её примеру, возможно, неосознанно, потому что её взгляд был прикован к оконному стеклу, и Ханна почти видела, как из сердца Надин летит молитва к Светлой Земле, где обитали нумены. Обсидиан и безответные молитвы – всё, что оставалось большинству людей в эти смутные времена.

Ханна не была похожа на других, но молчала о Тулуне.

– Я рада, что мы защищены. – Надин провела пальцами по чёрным камням колец и браслетов, которые мрачно светились на фоне её светлой кожи и изумрудно-зелёного дорожного платья. Как и все знатные жители Эмбрии, Ханна и Надин носили одежду ярких цветов, чтобы на её фоне лучше выделялся богатый обсидиан. Поэтому мода Кабервилла казалась такой странной. Зачем скрывать обсидиан тёмными цветами?

Самоцвет был самым ценным ресурсом трёх королевств, так как считалось, что он отгоняет злые силы. Конечно, за четыре сотни лет никто не видел прислужников тьмы, но места зла по-прежнему существовали и о них ходили разные слухи. Люди верили в силы зла, хотя им постоянно ничто не угрожало. Даже самая бедная семья тратила последние монеты на мешочки с обсидиановыми осколками, чтобы разделить их между детьми, хотя, скорее всего, это было обычное стекло, выкрашенное в чёрный цвет. Если там и был настоящий обсидиан, его бы не хватило, чтобы отогнать даже самого слабого демона.

– Нам ничто не угрожает. – Ханна дотронулась до стоявшего рядом саквояжа, внутри которого лежала самая ценная семейная реликвия.

Корона из цельного обсидиана. Тяжёлая. Чёрная. Красивая. Этот древний артефакт передавали членам семьи Ханны с тех пор, как они четыреста лет назад получили власть. Корона принадлежала предыдущей королевской семье Аска, но никто из Фортуинов больше о них не вспоминал. Хотя корона была бесценной, её вряд ли можно было назвать модной: вместо изысканных зубцов – зазубренные шипы, а внутри – мягкая подкладка для смягчения веса.

Обычно во время путешествий или занятий государственными делами Ханна носила более изысканную и лёгкую корону, также украшенную обсидианом, но сейчас обстоятельства были уникальными. С момента приезда делегации из Кабервилла она носила обсидиановую корону почти каждый день, чтобы показать свою власть и богатство.

Ханна откашлялась и вернулась к игре.

– Твоя очередь.

– Я собиралась просить тебя раскрыть карты. – Взгляд Надин упал на колоду. – Но теперь я не уверена, что хочу играть.

– Надин, пожалуйста. – (Надин мягко посоветовала Ханне говорить «пожалуйста» почаще, и Ханна очень старалась). – Если ты сейчас бросишь игру, я решу, что это из-за того, что я выигрываю.

– Ты не выигрываешь.

– Я выиграю следующую партию.

– Только если вытащишь карту. – Тон Надин стал необычайно колким.

Ханна пристально взглянула на неё.

– Всё ещё переживаешь из-за помолвки?

– Что, если он тебя обидит? Что, если заведёт любовниц, чтобы ослабить твои позиции? – Надин прикусила губу. – А вдруг он причинит тебе боль?

– Разве не ты всего пять минут назад защищала его честь?

– Только его имя. И внешность. Но это ещё не всё.

Ханна покачала головой.

– Я тебе уже тысячу раз говорила: я знаю, что за человек Рун. Наши шпионы годами следили за каждым его шагом, особенно после того, как он стал наследником. В Солкасте принц каждую секунду был под присмотром. Жители Кабервилла не слишком-то сложные люди. Наши новые союзники плохо умеют обманывать.

Слово «союзники» прозвучало очень странно. Союзниками были родственники или благородные семьи, связанные общими целями. Союзниками не были жители других королевств. Единственное слово для них было «враги».

Но этот союз был временным. Как только Ивасленд и Кабервилл потерпят поражение, Ханна займётся делами на родине и прежде всего возвысит Надин. Ей не повезло родиться в семье, не имевшей ни капли королевской крови, она не обладала влиянием и наследством, но Ханна доверяла советам кузины больше всего на свете. Надин всегда была сдержанной и разумной, но самое главное – преданной. Больше никто и никогда не давал Ханне того, что совершенно безвозмездно предлагала Надин.

Надин сплела и снова разъединила пальцы.

– Мне всё это известно. Просто… Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь счастья.

– И благодаря этому браку я его получу. – Ханна коснулась руки Надин. – И, надеюсь, ты тоже.

– А что насчёт лорда Беархейста? – спросила Надин. – Мы можем ему доверять?

– Мы доверяем не людям, а их жадности, – произнесла Ханна чуть грубее, чем хотела, но тут же её тон смягчился. – Наши шпионы трижды подтвердили, что лорд Беархейст перешёл на сторону противника. Ему хочется больше, чем может предложить Кабервилл, как и остальным. Даже во время этого путешествия он собирает для меня поддержку. Когда мы будем готовы, знать Кабервилла встретит меня с распростёртыми объятиями.

– Распростёртые объятия оставляют сердце незащищённым. – Надин вытащила из колоды карту. Она передвинула свою розовую лошадку на клетку перед фигуркой Ханны и пересекла финишную отметку.

Ханна нахмурилась.

– Ты блефуешь.

Надин показала ей карту, мерцающую ярким размытым светом и украшенную по углам буквой N. Нумен. Он превосходил короля и королеву на одно очко.

– Проклятие! Как ты это делаешь?

Надин улыбнулась искренней улыбкой, не предназначенной для двора и балов.

– Возможно, я смирюсь с вашей помолвкой, когда лорд Беархейст сообщит имена.

– Это произойдёт сегодня, если он сдержит слово. А завтра вечером, когда мы прибудем в Бринк, ты можешь начинать очаровывать всех из списка. Скажешь им, какой прекрасной королевой я стану, как они будут процветать в моё правление. Как только я заручусь поддержкой достаточного количества вельмож, военачальников и купцов, я смогу освободить Кабервилл от ига жестоких правителей.

Надин с сомнением посмотрела на Ханну.

– Но сначала тебе придётся завоевать Ивасленд. И зачать наследника. Только тогда Кабервилл сможет тебя принять.

– Ты права. – Завоевать Ивасленд будет легко. Что касается наследника, то Ханна сделает всё, что нужно. Ради Эмбрии. Ради мира.

– Это не самый мой любимый план.

– Знаю.

– Тебе одной придётся рисковать.

Они не произнесли вслух того, о чём думали: родители Ханны ничем не рисковали. Если что-то пойдёт не так, они обвинят во всём дочь и используют один из сотни своих запасных планов, чтобы положить конец агрессии Ивасленда.

– Скажи мне, что ты на моей стороне, – прошептала Ханна. – Без тебя я не справлюсь.

– Конечно, я на твоей стороне. – Надин подалась вперёд, и на её лице появилось беспокойство. – Ты ведь в этом не сомневалась, да?

Ханна никогда бы не призналась вслух, что она сомневалась, что ей всякий раз требовались подтверждения, потому что больше всего на свете она боялась, что когда-нибудь Надин поймёт: Ханна не заслуживает её преданности, и тогда она останется одна.