"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 984

— Никому! Я гордая дочь Волколака по прозвищу Свирепый Рык, вождя вольных племён Волков и Лис,.

— Хм… уже что-то, — протянула дроу, — а имя у дочери Свирепого Рыка есть?

— К… Конечно же… Меня зовут Очаровательной Одуа!

— Одуа… Какое необычное имя. — Очаровательности в пленнице, воняющей словно животное, королева не разглядела. — И так, Одуа, зачем вы напали на нас, где рыкуны? Не пойми неправильно, раньше наши народы жили в мире, торговали, и нападение ваше стало неприятным сюрпризом.

— Рыкуны не достойны быть союзниками хищников, они пытались истребить нас, кидая на убой против нового Короля лесов! — Сплюнув на дорогие шелка, прорычала Одуа. Это был последний из любимых ковров королевы, любого другого, даже своего слугу, за подобное она бы без промедления приказала казнить. Но это существо, кусок вонючего мяса, защищал он, дух звавший и ведший её за собой. Он не хотел, чтобы она погибла, и был разочарован поступком Древней. Возможно, именно эта глупая, мерзкая собачка и должна была привести её к следующей загадки, подсказке ведущей к нему.

— Вот как, я запомню. — Глядя на пятно на своём ковре, проговорила Мать. — Раз вы воюете с рыкунами, то значит вы просто зачищали пещеры, спасали своих женщин, я правильно поняла?

— Нет, не правильно! — Воскликнула Одуа. — Мы захватывали пещеры, а сними и горы. Мой отец, Свирепый Рык, очень умный Волколак, он предвидит, что в дальнейшем Королю Матвеему понадобятся шахты, а с ними, как и ранее, рабы. Мой отец не глуп, он не верит, что Матвеем просто шаман, слишком много у того власти. Потому, уже сейчас Свирепый Рык захватывает земли, горы, чтобы потом вести с Матвеемом выгодные всем нам дела. Горы принадлежат хищникам, а вы — вторженцы!

— Король Матвеем, шаман? — Дроу задумалась, никаких других королей, кроме правителя эльфов, Лефсета, она не знала. Странное имя, никогда до сель не слышанное, заставило тёмную погрузиться в далёкие воспоминания, придания древности, что даже для неё превратились в сказание, небылицы, додуманные во снах. Давным-давно, когда тёмный дракон Аграхурус спустился с небес, дабы пожрать разросшиеся народы и тех, кто смел претендовать на его земли, жил да был воин. Герой, объединивший всех и вся на сей земле, звали его Матарриус Веевар Мемйор, пример храбрости для каждого из мужчин, принц-красавец для любой из женщин, великий воин, прекрасный правитель, коим восхищались все, включая её, маленькую, никогда того не видевшую девочку, воспитанную на его геройских подвигах.

По слухам, Матарриус был четырёх метров ростом, за один присест на завтрак, обед и ужин съедал по кабану, выпивал по бочке вина, а в постели мог без устали сутками ублажать женщин, доводя тех сотни раз до оргазма.

— Расскажи о том Короле, какой он? — Жестом руки предложив волчице сесть на специально подставленный тот стул, произнесла Королева.

Вспоминая рассказы отца о переговорах, Одуа возомнила себя послом и, стараясь подражать Свирепому, его повадкам и историям, с благодарностью кивнув Королеве головой, села.

«Хм… так этому животному всё же известны манеры» — удивлению королевы не было предела. Особенно после случая с её последним ковром.

— Я видела его только пару раз. Маленький, худой, лицо смазливое, словно у самки…

«Нет, это определённо не тот герой из легенд» — подумала королева.

— Ещё силой обладает, магией ну прям ужас какой сильной. Я даже не слышала никогда, чтоб такая существовала, он… он словно бог, творит из ничего!

— Что? Можешь немного по подробнее? — Забыв о своих прошлых мыслях, напряглась дроу.

— Ну… это. Странный он, может из ничего за мгновение крепость построить, оружие использует такое, большое, что копьями стреляет, пятерых одним выстрелом насквозь пробивает. Вроде лук, а вроде и нет…

«Она точно говорит о древних Скорпионах, использовавшихся в войне против драконов!» — ладони дроу взмокли.

— Ещё, расскажи мне ещё о нём.

— Ну… он, он очень простой с виду, но умный, хитрый, даже моего отца смог обмануть, а тот и рад, говорит, что с Матвеемом у нас есть будущее, что он нас даже от демонов может защитить.

— Больше, я должна знать больше! — Глаза Матери загорелись огнём, даже охранявшие её дроу, видя это, напрягли свои уши, стали вслушиваться в слова пленницы.

— Больше… хм… он все народы слабаков вокруг себя объединяет, защищает их вроде, с нами дружить пытается. Говорит, что все равны, и, рано или поздно, мы так же станем как они… сильный идиот, страшный и умный враг, вот кто такой шаман Матвеем.

«Он…» — По глазам дроу, потекло нечто влажное, холодное, коснувшись губ, она ощутила солёный вкус. Пальцами тронув щёки, она испуганно охнула. «Древний герой, хранитель мира, давший всем народам свет и право на жизнь, переродился…» Свет… так вот от кого он исходил, вот почему её тянуло к нему. История, древнее писание, в котором миру пророчилась гибель исполнялось точь-в-точь, как и было описано в десятках трактатов и пергаментов. Все рассказчики пытались выдать себя за пророков, выбивая из Матери деньги. Все их рассказы были полны лжи, фантазий и чистого бреда, но была и одна, повторяющаяся раз за разом история.

« И придёт Неоспоримое зло, и будет оно одолевать зло меньшее и загонит его на край земной. Где, средь тягот, невзгод, взрастёт семя любви и добра. И соберёт в себе это семя память веков и предков, ожидая часа, когда бывшие слуги тьмы, осознав весь ужас ими сотворённый, придут и покаются перед ним. И тогда, только тогда, когда живые увидят истинный лик смерти, в мир придёт всепоглощающий и всё прощающий свет!»

«Так значит, легенды не врали… а я… я избранная? Меньшее зло, ищущее помощи?» — Лик опечаленно склонившей голову дроу перепугал воинов, и даже Одуа испуганно умолкла.

— Всё сходится, мир на пороге гибели. Матарриус Веевар Мемйор, объединитель, обладающий древними знаниями, неизвестной силой герой, что спасёт мир, жив. Так вот, что это был за свет, так вот, кто приходил ко мне, звал на мою первую и последнюю исповедь. — По тем же легендам та, кого призвал великий герой — станет его суженной и мученицей, встретившей свою смерть в лапах злодея. Смерть её была неизбежна, как и та любовь, которую она, познав, никогда не захочет терять.

Слёзы текли из глаз королевы, наконец-то она обрела цель своей жизни, нашла того, кто обещан ей самими небесами. Того, с кем любовь её будет вечно прекрасной, а жизнь — счастливой и полной радости.

— Я… я не хочу умирать? — Утирая слезу за слезой, до красноты щёк, впервые Мать Прародительница, осознаёт, что наступает её час, а она к нему не готова. Её вопросы к самой себе становятся всё громче. Забытые эмоции, мимика лица, всё, включая страсть к тому кого она даже не видела, пробуждается от тысячелетнего сна.

Глава 10

Юлой крутясь вокруг Зуриэль, Эсфея, с сердитым, ненавидящим меня взглядом, что-то бубнела себе под нос. Она уже знала, что мы спали с ангелом, знала, что по моему приказу Зуриэль разделалась с эльфами, а так же знала, что я хочу оставить её вернувшуюся, божественную задницу в деревни. Именно последнее вызывало у Эсфеи основную буру недовольства. Видите ли, там, «на передке», вечно происходит что-то интересное. Стычки между эльфами становятся всё масштабнее и масштабнее, страсти накаляются, а вместе с ними растёт и страх местных кролли, му и выдр, ищущих в богине покровителя и защитницу. Все в поселении знают о чудовищной силе Эсфеи, но мужчины любят её не только за способности, но и за то, чего были лишены после появления в деревне большого количества одежды — Откровенный наряд богини возбуждал. Если добавить к нему потрясающуюся фигуру, грациозность и изящность в каждом движении, её можно было бы назвать идеалом, если не учитывать ублюдский характер, что та последнее время показывала только мне. В общем, в Озёрном Эсфея увидела идеальное место для вербовки аборигенов в ряды верующих. Не то что в скучной деревне, где находится большинство недолюбливающих богиню женщин. Всеми правдами и неправдами я заставляю богиню остаться в деревне, а вместе с этим доказываю ей, что «сливать» ману не в кристаллы души, а напрямую в Зуриэль — в разы эффективнее. В отличии от камня, молчаливого и холодного, ангелок чувствовала, когда моя сила уходила куда-то не туда, начинала развеиваться, не достигая нужной точки.