"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 981

— Запомните, смертные, непобедимых нет, есть лишь непобеждённые! — Толпа, не веря своим глазам, таращится на двух связанных, избитых, раздетых белоголовых. Все удивлены, и даже эльфы Меллэра, до этого молча наблюдавшие за происходящим в поселении, держась за головы, что-то оживлённо обсуждают.

Тон Зуриэль, как и её воинственный вид, меняются. Уменьшившись в размерах, приняв свои обычные формы, она развеивает крылья, тихо произносит:

— Хранители такие же, как и вы, из плоти и крови, никакие они не духи. — Выглядит ангел очень устало.

— Ты как? Потери есть? — Спросил я.

— Нормально, потери только в моей собственной силе, я истощена. Воины показали себя в разы лучше, чем я думала. И враг не оправдал возложенных на него ожиданий. — Отчиталась ангел.

— Какая же ты молодец Зуриэль, опять меня выручила, спасибо. Кстати, насчёт твоей силы, я кое-что хотел попробовать, ты не против?

Глядя мне глаза в глаза, ангел, словно пытаясь понять, что я имею в виду, немного помолчала, потом, словно её током ударило, внезапно ойкнула, раскраснелась, потупив взор и опустив голову, застенчиво произнесла:

— Не против.

Глава 8

Успокоив паникёров, «взял на карандаш» главного из ораторов и бунтарей. Данному индивиду следует уделить особое внимание, дабы чего плохого не вышло. У нас и так всё херово, а тут ещё если, не дай бог, выяснится, что он один из прислужников «злых эльфов», и мятеж нарочно затевает, то быть беде. Организовать слежку за выдрой велю Лее, а вернее, девушке и её деткам. Дети наивны, чисты умом и сердцем, а потому, под предлогом их защиты и защиты всей деревни, велю всё плохое происходящее в семьях непременно сообщать учителям. Странности, неясности, тем более, скандалы, ругань и драки, учитель должен знать всё, чтобы помочь своему ученику, а если нужно и его родителям — так аргументировал свой визит в школу я. Не забыв попутно рассказать частично выдуманную, удивительную историю нашей первой победы над Хранителями рощи.

Дети, воодушевленные подвигом инквизиции, возвращаются к изучению письменности, а с ней и первых чисел. Я же, нашептав ещё парочке верных му и кролли, чтоб те приглядывали за выр-выр, направляюсь на тренировочную площадку инквизиции. Пленные — кому служат, что из себя представляют, были ли причастны к нападению два дня назад, как часто выходят на маршруты и какую главную цель преследуют. Вопросов к этим ублюдкам у меня накопилась масса. И один, самый главный, не свойственный мне, больше других не давал покоя — Сколько боли, физической и моральной, смогут вытерпеть эльфы перед тем, как сознаются, начнут говорить? Жажда мести за тех молодых ребят, за бедную девчонку, что не смогла вместе с друзьями донести послание, одолевали меня. Их смерть от части и моя вина, я должен был предвидеть, что враг после пленения своего парламентария может кинуться в крайности, может напасть, да только не верилось мне в подобное. Я считал эльфов адекватными, договороспособными и крайне умными существами, а не кровожадными маньяками-варварами, издевающимися над своими пленниками.

Мне часто говорили, я слишком мягок для этого мира, нет во мне той звериной изюминки, жестокости и садизма, благодаря которому здесь можно предвидеть и добиться многого. Потому и дела «звериные» по-прежнему всё преподносили и преподносили неприятные сюрпризы. Когда пленники эльфы ожидаемо отказались рассказывать нам о себе и своих планах, я вздохнул с облегчением, ведь, признайся они, начни сотрудничать, то смогли бы избежать законного наказания. Пытать и допрашивать пленников поручил тем, кто более других «жаждал справедливости». Одного из Чистой Крови оставил под надзором инквизиции, в яме, им займётся лично Эсфея. Эта женщина, божество, непременно вытянет из мозга эльфа всю нужную нам информацию. Второго передал Меллэру, попросив при этом использовать на уцелевшем все тайные и запрещенные техники ведения допроса (но только за пределами деревни). Выживет он или нет, не имеет значения, мне нужна информация и… его голова. Так как эльфы покинут деревню на время допроса, я хочу быть уверен в том, что эльф действительно мёртв, а не отпущен со словами «мы ничего не выяснили и убили его».

Иными словами, передача одного из пленных — это своего рода проверка. Если его родичи прирежут ценного свидетеля, значит они тоже предатели, значит сторонники короля и места им среди нас нет. Я чётко обозначил Меллэру эту мысль и возможные последствия. Если же он и его сородичи добудут информацию, выбьют признание, пусть даже теми же ужасными способами, коими эльфы пытали моих жителей, будет им «зачёт и галочка в личном деле».

Кровь за кровь, смерть за смерть.

Покончив с делами деревенскими, я поспешил к ожидавшей меня в доме Зуриэль. Битва, а, вернее, защита всех последователей Эсфеи далась ей очень не легко. В ожидании коварного, сильного и свирепого врага, на службе коего могли быть владеющие магией феи, она несколько дней поддерживала над своими воинами магический барьер, защитный и маскировочный. Пусть сама она это время почти и не двигалась, а воины её в ожидании битвы усердно молились, духовной силы исходящей от одной лишь их молитвы, такую ораву не пробафаешь (усилишь). Потому, вернувшись после миссии, перво-наперво она помогла мне, а после отправилась отдыхать и готовиться к нашим экспериментам. Зуриэль выглядела странно, так же странно себя вела при чём последний месяц. Её поведение, жесты и слова выглядели слишком двусмысленно, а, с учётом полного отсутствия стеснения к собственной наготе, ещё и вызывающе. Нет, она конечно же в первую очередь воин, Ангел Кровопролития и, наверняка, лишена всяких плотских интересов, да только я ведь не ангел, мужчина, как никак… Это её послушное поведение, робость, прям соблазняли, дразнили демона внутри меня. К тому же, я ведь ещё ей и жизнью обязан.

Зуриэль, она достойна звания Ангела. Я уважаю и ценю её точно так же, как Кобаго, его детей, возможно, даже больше. Моя любовь к ней своеобразна, когда она рядом, я ощущаю себя за каменной стеной, будто рядом сильная, способная тебя в любой момент отхерачить, старшая, любящая сестра. Она наивна, верит в хорошо и плохо, к тому же душой своей чиста. Эта женщина слишком хороша для такого отброса как я. Возможно, именно потому, что она и хороша, что свет в ней такой яркий, кто-то вроде меня, тёмный, мерзковатый и тянулся к ней, видел недостижимый моральный идеал, на который хотел быть похож. А ведь ещё, помимо прекрасной души, Зуриэль обладала и силой ангела, способного в одиночку остановить и победить небольшое, но организованное войско. С какой стороны не посмотри — она великолепна.

Когда я вечером пришёл в дом, меня ждали два тёплых ведра воды, готовый ужин, чистая одежда и две ехидно скалящиеся, что-то замыслившие девушки. Желая позвать на ужин Зуриэль, выясняю, что та уже поела, умылась(раньше она делала это при помощи магии, а сегодня как и все) потом позволила себя причесать и отправилась в мою комнату. Убедившись, что со мной всё хорошо, Муррка с Пом как-то странно провожают меня на второй этаж, впускают в спальню, а сами даже не заходят. Кажется, они поймали очередного «заёбушка».

Комната выглядела вычищенной и убранной до блеска. В свете красного, уходящего в закат солнца, вещи мои были аккуратно сложены по стопкам и полкам, горели запаленные девочками тонкие лучинки. Атмосферка весьма и весьма интригующая, особенно, если брать во внимание её. На кровати, поверх одеял, по стойке смирно лежала и глядела в потолок раздетая, как всегда серьёзная и спокойная Зуриэль. Волосы её длинные были собраны в хвост, что, раскинувшись на левом плече, прикрывал большую, так же как и хозяйка глядящую в потолок, грудь.

— Я готова. — Решительно, слегка напугав меня, произнесла ангел. Пройдя вдоль рабочего стола, я, косясь на обнажённую девушку, её спокойное личико, грудь, промежность, тяжело вздохнув, уставился в окно. К вечеру распогодилось, на небе ни тучки, и даже через стекло можно почувствовать тепло. Собирая мысли в кулак, пытаюсь отогнать от себя похоть. Постепенно, издали, стараясь не смотреть на Зуриэль, начинаю свой рассказ о сне, о той женщине Волколак, часть своей силы которой я передал. Я нервничал, говорил много, говорил о разном, о своей перемешанной энергии, обо всех известных мне последствиях её перенасыщения, и конечно же о том, что не хочу навредить моему ангелу защитнику. Последняя фраза пришлась Зуриэль по душе, но, в целом, даже на её вечно равнодушном лице виднелась какая-то странность, я бы даже сказал разочарованность.