"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 1158

Четыре дня и четыре ночи мы по камешку разбирали последнее защитное сооружение, отделявшее нас от победы. Все эти четыре дня Астаопа, которую я по-прежнему навещал, просила о возможности так же размяться и пострелять. И на последний, в знак дружбы, а так же ее покорности в постели, дал свое добро. В кандалах, под присмотром моей личной гвардии и подпиткой со стороны Зуриэль, Астаопа вышла, удовлетворенно размяла плечи. Вдохнув гари и прослезившись как человек, она закашлялась, замахав руками, уставилась на меня. «Я тут не причем, все демоны, все они проклятые!»- Пальцем указав на почти что полностью рухнувшую стену, предлагаю Астаопе размяться.

— Действуй, пока не передумал, — освободив, влив в ту немного маны, ощущаю, как богиню повело, скривившись, она едва на землю не упала, — ты чего?

— Регенерация, — отвечает Астаопа, заставив меня и Облачко напрячься, — мы ведь боги, вечно молодые, а за последние недели в твоей колесной тюрьме я успела немного постареть. Кстати, это ведь не все… Какой дрянью ты меня травил?

Блять, как же быстро она отдупляется, гасит все магические эффекты. Напрягшись, начинаю думать, а не вырубить ли мне её по быстрому.

— Усилители восприятия, — на скорую руку выдал я, — знаешь ведь, продукты, созданные из моей маны, не имеют для меня вкуса. Пришлось схитрить, сжульничать, так сказать. Тебя и твой ум так же одурманило моими заклинаниями. Потому еда и выпивка казались вкуснее обычного.

— Ого… — В тридцать два расплылась в улыбке Астаопа, — ты не перестаешь меня удивлять, а… В постели, ну это, ты понял, да?

— Да, и там тоже, хотя знаешь, я очень старался, — на мой ответ богиня расхохоталась, кажется, он её полностью устроил.

— Ах, потрясающее чувство, мана струится во мне, разносит по телу остатки твоего заклятья, и… нет, это раздражает, — выставив руку в сторону, Астаопа за десяток секунд создает шар, что лишь на половину меньше того, коим во врага кидались мои маги. Огромный ком из камней, обломков дерева, выстрелом из пушки со взрывной волной, устремляется в сторону города по навесной траектории. Как только снаряд Астаопы стал опускаться, его ядро взорвалось, мусорной шрапнелью осыпав поселение по ту сторону стены.

Ослабнув, богиня зевнула. Поглядев на результат своей работы, недовольно покачала головой.

— Ещё разок? — Понимая, что в принципе сейчас она полезна, спрашиваю я.

— Не, пасс. Лучше вели, чтоб мне еды с алкашкой принесли, и опять той дрянью накачали. Чет трезвость, война эта, магия, меня совсем не вставляют. — Отмахнувшись, Астаопа сама без каких-либо уговоров, требований, бредет в сторону своей тюрьмы, повозки, — эх бля, ебут качественно, поят, кормят на убой, еще б плойку пятую, спутниковое с интернетом, и вообще был бы кайф… — Удаляясь, бубнит себе под нос божество. Астаопа сама себе открывает дверь, сама подзывает охрану, протягивает руки для браслетов и спокойно уходит обратно. Ей вообще пофиг на то что происходит в мире.

К началу пятого дня приказ мой был выполнен. От стены осталось одно лишь воспоминание. Из бреши длиной в пол километра, с руин башен и ворот, сравнявшихся по высоте с насыпью, называемой стеной, то и дело выглядывали любопытные головы рыкунов, культистов, всех тех, кто имел глаза, мог думать и видеть. Поле пред нами было перерыто, разбито, перепахано, поднято корневищем вверх, опалено и вновь разбито. По оврагам, между нами, не то что войско, даже умелые скалолазы со снаряжением, прошли бы но с трудом.

Глядя на еще дымящуюся землю, не чувствуя ловушек, как самой жизни в ней, велю Облачко строить слуг, а Зуриэль готовить моих летунов. Войско созданий приходит в движение, за ним, и живые просыпаются, начинают шевелиться, строиться в ряды, колонны и шеренги.

— Зуриэль, сколько наши разведчики насчитали врагов? — Спрашиваю я.

— По разным меркам и подсчётам, где-то около семидесяти тысяч, — отвечает ангел.

За дни отдыха мы хорошо пополнили число слуг. Наша общая численность уже перевалила за двадцать тысяч, хотя и этого оказалось недостаточно. При штурме в соотношении один к трём с половиной, можно рассчитывать разве что на качество своих солдат, их экипировки, либо же чудо. Жаль, но мы не дети чтобы верить в чудеса.

Глава 40

Армия построена. Немые лица моих созданий внимательно следят за руинами. Все знают, кто впереди, знают, что не будет пощады, и мертвец не испытает жалости к живому. Смерть для всех нас стала чем-то неизбежным: для марионеток Войны — проклятьем, для моих подданных — величайшей наградой, на пути к которой стоит лишь один, самый трудный и решительный шаг — прыжок в бездну. Существа покорны, живые верят в меня и грезят бессмертием. Я постараюсь не подвести их, не брошу на произвол судьбы. Вместе с ними направлюсь в гущу сражения, ворвусь в ад, верну их к жизни или же сам, вместе с ними, погружусь в пучины боли и отчаяния.

— Хозяин, — дернула меня за рукав Облачко, — я бы попросила вас оставить идею идти в авангарде. Мы были первыми, стояли на виду у войска, и просьба моего демонёнка слегка расстроила меня и одновременно придала азарта. Трепещущее в предвкушении битвы сердце забилось чуть быстрее. Кто-то из солдат, стоявших за спинами существ, слышал славу суккуба и мог поддаться панике или сомнению, потому я должен был хоть как-то их приободрить.

За уздечку направляю коня мордой к строю. Топот тяжёлых копыт дробит покрытую сажей и пеплом землю. Могучий скакун нервничает, фыркает, растерянно глядя на длинные ровные шеренги. Оружие стоящих в авангарде существ и их броня сверкают в свете мерцающих под ногами углей. Вздымая знамя на ветру, за моими ангелами и слугами гордо реют красные флаги с вышитой на них золотыми нитями буквой «М».

— Я не боюсь зла! — вспомнил цитату из какого-то фильма и воскликнул во всеуслышание. — Потому что вы со мной! — Указав рукой на войско и глядя в глаза растерянной Облачко, ждал реакции от своих бойцов и получал её.

Удар правой ногой о землю — синхронный, мощный, громкий. Как некогда кролики аплодировали, быстро топая своими ножками по земле, так же и мои воины, чья левая рука была занята щитом, а правая — оружием, поддерживали меня размеренным тяжёлым топотом своих ног. Они были на взводе, они были довольны и рвались в бой!

Поджав обидчиво нижнюю губу, Облачко кивает, становится по правую руку от меня и тут же прикрывает нас своим барьером. Её защитные заклинания в разы лучше любых из тех, кто был в моём войске. Красотка приняла мои слова слишком близко к сердцу, думала, что я верю в солдат больше, чем в неё. Поэтому через отведённую ей роль хотела показать, как сильно я ошибаюсь. Молодец, отличный настрой. Развернув коня, медленным шагом направляю его в поле — выжженное, перерытое, мёртвое. Копыта его лёгкими касаниями о уголь вызывают хруст, направляя энергию к земле и во все стороны. Я раскидываю нити маны на максимальную дистанцию. Не ровной, волнистой линией шириной в полкилометра изрытая земля перед крепостью начинает преображаться. Всё заволакивает дым, потому исходящие из почвы пары сливаются, делая пелену ещё более плотной. Этот смог и туман усиливаются; нужно что-то с ним делать.

Земля под нашими ногами начала двигаться, выравниваться и крепнуть. Лошадь, потеряв под собой уверенность, испуганно воспротивилась, задёргалась, видя, как всё под её копытами шевелится. Животное не понимало сути происходящего и вынуждало меня спешиться. Едва ноги мои коснулись почвы, я ощутил совершенно иное ощущение. Моя сила внутри земли теперь чувствовалась в разы лучше, проходила ещё дальше и на мои требования откликалась практически мгновенно. Держась в поле зрения нужной мне области, я дожидался, когда моя сила возьмётся и просочится в участок, преграждающий обзор. Впереди овраг, за ним насыпь, а из той торчат белые, обугленные кости. Кто-то был захоронен здесь и теперь стал частью этого зловещего пейзажа. Медленно, метр за метром, я приближался к крепости, и все преграды, подчиняясь моей воле, преобразовывались в плотную, идеально подходящую для путника дорогу. Первые линии моей армии устремлялись вперёд, звеня бронёй, как сама неотвратимость, как неминуемое будущее; мы приближались к точке невозврата.