"Фантастика 2024-184". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Войтенко Алекс - Страница 1119

— Вот же коварная сучка. — Шагнув в след за ними, не сдержавшись, выплюнула Ветерок.

— Сложно не согласиться… — Испытав стыд за то, что не придумала что-то подобное, а после и ревность, вошла в портал последней Заря.

Глава 19

Аорра. Образы во тьме.

Голос, красотой неописуемой, затмевающей пение любой из самых прекрасных птиц, звал меня, манил и склонял к тому, о чем я мечтала тысячи лет, десятками тысяч холодных ночей.

«Аорра… любовь моя единственная, иди ко мне, я скучаю по тебе, жду, в своих объятиях». — Соблазняя, ломая рассудок, звал призрак прошлого, обращаясь ко мне с мятых, залитых кровью простыней.

Существо с ликом его, голосом, повадками, взятыми из моих воспоминаний, влекло и склоняло к величайшему из соблазнов, а с ним и к греху, совершив который, я никогда бы не смогла вновь взглянуть своему герою в лицо. Оргия, все ее участники — они попали в лапы демонов, подчинились им, а потом, пытаясь сделать меня частью своего культа, задурманили и мой разум. Близость человечьих тел, исходящее от них тепло; я так скучала по этим чувствам, поддалась на провокацию, дала слабину и… что теперь? Я убила их всех, едва не распрощавшись с собственной душой, вынуждено, смертельно ранила себя в живот. Лишь так, повредив главные меридианы, по которым течёт жизнь и мана, я сумела испугать, заставить существо внутри меня отступить, заставив тратить темные силы не на мой разум, а на исцеление ран.

Демон, что пожирал меня изнутри, с каждым днём становился всё сильнее и сильнее, доминировал, пытался подчинить меня… я была нужна ему живой. Я! Прозванная Матерью-Прародительницей, я, дочь Других, сильнейших в мире сием, прозванных Дроу! Сердце моё темнее ночи, кожа, подобна грязи, в которой изваляли добрые имена моих предков. Истоки жизни моей, корни рода, гораздо глубже любых демонических и даже божественных. Ублюдки, тёмные твари, как вы посмели, не дождётесь… Вся жизнь моя после Его ухода — одна большая ловушка, горе, страдание. Матвеем, он перечеркнул историю, избавил меня от предназначения и даровал жизнь, что без него хуже смерти. Он дал мне шанс, я поняла это, разгадала замысел Его, и… слишком поздно поняла, что демон внутри был моим личным, не пройденным испытанием. Теряя над собой контроль, руками своими, кинжалом, дарованным мне некогда Божественными Цветами, на годовщину ожидания Его. Я убила всех причастных к разврату, к оргии, попыткам одурманить мой разум, заставить забыть Его — того, кому по праву и по закону принадлежит всё, что я имею, включая жизнь.

Переступая через окровавленные, обнаженные тела, я шла к вину, тому единственному напитку, что в жизни моей еще имело вкус. Демон внутри заканчивал исцелять раны, вновь принимался порабощать разум, погружая в спячку мое сознание, он перехватывал контроль над телом. Гордыня моя стала той слепой тенью, в повседневном силуэте которой не смогла я разглядеть поселившуюся внутри меня беду. Матвеем учил не обращать внимания на статус, общаться со слугами, как с равными, как будто я, королева, могла себе подобное позволить. Возможно, если бы не эта моя гордыня, тогда один достойный Дроу не томился бы сейчас за решеткой. Когда-то давно, может тысячу лет назад, один из верных слуг Эглера воспротивился моему приказу, и даже посмел коснуться меня своими руками в попытке переубедить, доказать, что я одурманена. Как же его звали… того, кто некогда привел меня к Матвеему? Моему милому, любимому, тому, с кем я скоро воссоединюсь на небесах. Прости меня, верный слуга, в едином пламени Кровавой кузни, где после смерти плавятся все души, я обязательно найду тебя и как следует поблагодарю за смелость, за честность и службу…

Дрожащие пальцы коснулись кубка, переполненного вином. Холодный напиток, выливаясь, побежал по пальцам, давая понять, что некоторые органы чувств всё ещё подчиняются мне. Долгое время я хранила его Наследие, преумножала дарованное мне в пользование. Ждала, поклявшись встретить Его с рассветом нового мира. Моя мечта, всего лишь желание вновь почувствовать себя обласканной его тонкими пальцами, ускользнула, с ощущением потери контроля над самой собой. Правая кисть, а за ней и вся рука до локтя, онемела… Как же хочется ещё разок прикоснуться к Его губам.

— Повинуйся. — Требую я от задрожавшей левой руки. От обиды, от несправедливости, от собственной глупости, поставившей меня в это положение, на глазах проступили слёзы. Не простые, а наполненные кровью. Магия внутри ещё подчинялась, вместе с разумом сопротивлялась ломающим личность приказам неизвестного захватчика.

— Ты не получишь это тело. Оно принадлежит другому! — Собирая всю силу, волю, решимость в кулак, создаю в своей левой руке тёмный, магический клинок. Ашхара, лезвие души! Цель твоего сотворения проста: прервать мучения, терзания, упокоить меня и того, кто посмел вселиться в тело, что принадлежит Матвеему.

Изогнутое лезвие, обладающее волей, показало острый шип. Ашхара, наследие моей семьи, заклятье, что по силе слабо, в бою почти что бесполезно, но, подчас, когда гордые дроу на грани пленения — Ашхара незаменим.

«Ты не посмеешь, не сейчас…» — Впервые заговорил со мной демон, позволив наконец-то вздохнуть спокойно. Он боялся, не хотел умирать точно так же, как и я! Теперь, когда я знаю что мы умрём вмесите, лицо моё исказилось в улыбке. Грязная ты сука! Теперь я жажду смерти ещё сильнее. Твоё чревовещание значит, мои мысли, домыслы, предположения о захватчике — это не бред, они не беспочвенны, и я и вправду проиграла демону. Ещё раз взглянув на зависший в воздухе клинок Ашхара, отдаю приказ.

— Убей меня!

«НЕТ!» — Воскликнул внутри меня демон, когда лезвие, разрезая воздух, вонзилось в защитную ауру, проникнув через три заранее наложенных заклятия защиты, о которых я даже не знала. «Остановись, что ты делаешь⁈» — верещал демон, ещё сильнее подтверждая правильность моих деяний. Сегодня, мы умрём, вместе. Наследие Матвеемова будет жить, не со мной, так с теми, кто так же, как и я, ждал его возвращения.

Заря, Ветерок, будьте, сча… — Мощный удар в челюсть, тушит свет в глазах. Кажется, я куда-то лечу, падаю, бьюсь головой, позвоночником и бёдрами о что-то холодное, неприятное. Что это было… так сильно, быстро и больно… Я не успела…

То же время. Отряд Цветов.

Преодолев разрыв во времени, разрезав барьеры, как листы бумаги, Ветерок, быстрее, чем в мгновение ока, достигает застывшей с клинком у горла Аорры. Ашхара — лезвие души, он чувствовал приближение союзников, воспротивился приказу и дал голой, беззащитной хозяйке шанс. Редкое явление для столь жестокой магии, лишь подтверждавшей беспримерную верность хозяйке своим убеждениям. Ударом, наполненным ревностью и недовольством, кулаком, благословленным инквизитором, Ветерок отправляет дроу в полёт.

С любого другого живого существа от подобного удара слетела бы голова, а череп превратился в мясную кашу, но Аорра не просто «кто-то другой». Она — Древняя долгожительница, и подобным ударом её не убить. Смуглое, залитое чужой кровью тело, проворачивается в воздухе, раскручиваясь, сносит спиной колонну, ударяется о стену, оставляя в ней метровую вмятину, после чего сползает на холодный, залитый вином и кровью пол.

— Инквизитор! — Воскликнула Заря, хотя это и не требовалось. Безымянный страж церкви оказался там, где и должен, используя свои силы и способности верного друга Зуриэль. В момент попытки демона сбежать, он создал купол, ловушку, преграду, которая силой связала, а затем заточила телесного вора в стеклянной сфере. Запечатывание прошло так быстро, что даже Цветы не успели понять произошедшее.

— Какой плотный сгусток, может, это он и есть? — Глядя на стекляшку, тьма в которой выглядела темнее самой ночи, превращаясь в человека, говорит Зуриэль.

— Сомнений нет, это чувство, я не спутаю ни с каким другим. Раздор, враг рода морского, земного и небесного. — Подтверждает Безымянный инквизитор.