"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 1642

— Нина, ты не знаешь, когда мои девчушки выступают?

Она открыла пухлую папку, принялась лихорадочно перелистывать бумажки, сложенные в ней. Выдернула один листок.

— Вот, Саша, — сказала она. — Каратэ. Показательные выступления. Девочки из секции товарища Данилова. Начало в двенадцать ноль ноль.

— Спасибо! Я хочу пока с ними поговорить. Где бы нам собраться?

— Ведите их в красный уголок. Там, вроде, свободно. И какую-нибудь мамашу прихватите.

— Да. Спасибо!

Я спустился на первый этаж, вышел на улицу. Оглядел толпу родственников и увидел мамашу Верочки Цыплаковой — внучки мебельного мастера Алексеича. Окликнул ее по фамилии. Женщина встревожилась, кинулась ко мне со всех ног, едва не поломав каблуки.

— Что с Верочкой⁈ — выпалила она.

— Все хорошо! — поспешил успокоить ее я. — Просто мне нужна ваша помощь.

— Слушаю вас.

— Девочки сейчас в раздевалке. Зайдите к ним и приведите в красный уголок на втором этаже. Мне с ними надо поговорить перед началом выступления.

— Ага, поняла! — закивала Цыплакова. — Они же там раздетые могут быть…

— Вот и я об этом.

— Не беспокойтесь, сейчас приведу!

Кивнув, я снова поднялся на второй этаж. Дверь в красный уголок была открыта, я распахнул ее и закрывать за собой не стал. Уселся во главе длинного стола. Вскоре из коридора донесся девичий щебет, словно в пыльное здание административного корпуса ворвалась стая весенних птиц. Ну да. Это были они, мои птахи. Мамаша Верочки пропустила их всех в красный уголок и закрыла дверь. Девчушки поздоровались, расселись вокруг стола. Я с удовольствием рассматривал их раскрасневшиеся от волнения личики.

— Не волнуйтесь, девчата, — заговорил я. — Сегодня вы выступите лучше всех. Я в вас верю. Главное — вспомните, что мы делали на последних занятиях. Сначала просто показываем технику — стойки и блоки. Главное, делать это красиво и синхронно. Помните, что значит «синхронно»?

— Это значит — все сразу вместе! — хором ответили они.

— Правильно. Вот как сейчас. Потом — проведем спарринги. Опять же, как учились — красиво и не больно. И не бойтесь ошибиться. Вам и так все будут хлопать.

Мои мелкие каратистки засмеялись и тоже захлопали в ладоши. Глянув на часы, я увидел, что до выступления еще полно времени. Надо бы чаем их напоить, что ли. Я кивнул Цыплаковой-старшей, чтобы оставалась с девицами, а сам направился в приемную товарища Дольского. К счастью, Ниночка оказалась на месте. Видать, организационная неразбериха, обычно сопровождающая любое масштабное мероприятие, несколько улеглась. Во всяком случае, секретарша председателя сидела спокойно.

— Ниночка, солнышко, — обратился я к ней. — Нельзя ли чаю организовать для моих девчонок? А то им еще час с лишним дожидаться. Только зря волноваться будут. Если надо заварки, конфет там, так я сгоняю.

— Ой! Да все у меня есть! — отмахнулась она. — У нас как большие совещания, так по десять литров чаю выдувают, так что я все время держу наготове и заварку и конфеты с печеньями.

Она вскочила. Открыла большой шкаф, стала вынимать из него посуду, два чайника — электрический и заварочный и полиэтиленовые мешочки со сластями. Я взялся ей помогать. Сходил в туалет, наполнил чайник водой из-под крана. Пока вода закипала, сходил сполоснул стаканы, расставил их по подстаканникам. Ниночка заварила чай, накрыла заварник ватной куклой и водрузила его на большой поднос. Потом — выложила на большую плоскую вазу конфеты и вафельки. Я взял поднос. Секретарша — стаканы и чайник и мы понесли все это в красный уголок.

Каратистки встретили нас радостным гомоном. Ниночка вместе с мамой Цыплаковой расставили стаканы, наполнили их горячим чаем и раздали сласти. Мне тоже достался стакан и конфеты. Всей командой мы сидели, дули на горячий напиток и шуршали обертками. Когда до начала осталось полчаса, я велел своей команде с косичками отправляться в раздевалку, надевать кимоно и готовится к выходу на татами. Моя добровольная помощница заверила меня, что все будет хорошо. И я с чистой совестью отправился в спортзал.

Зрительские места оказались набиты битком. Не удивительно. Большинство граждан видело каратэ только в кино, да и то пока только в двух фильмах — «Пираты ХХ века» и «Не бойся, я с тобой» — а тут в живую, да еще — младшие школьницы в кимоно ручками, ножками будут дрыгать. Судей не было, потому что выступления показательные, без вынесения оценок. Правда моих мелких спортсменок ждал приятный сюрприз, о котором я побеспокоился заранее. Все остальное было по-взрослому. Я заметил даже телекамеру. Видать, пригласили оператора с областного телевидения.

— Начинаются показательные выступления юных спортсменок из секции каратэ, под руководством учителя физической культуры из школы номер двадцать два, кандидата в мастера спорта Александра Сергеевича Данилова! — торжественно объявила в микрофон женщина, в которой я узнал Светлану Ираклиевну — ту самую, которая приняла меня за курьера, когда я привез злополучные кубки на соревнования по вольной борьбе.

Зал разразился бурными аплодисментами. Не знаю, кому рукоплескали зрители — мне или моим девчонкам, но это и не важно. Главное, чтобы мои каратистки, услышав эти овации, не испугались и не перезабыли все, чему я их учил. Заиграла музыка и они вышли на татами. Я сразу же к ним подошел и поклонился. Не потому, что этого требовал ритуал, а чтобы девчушки не забыли поклониться сами. Махнув хвостиками и косичками, они тут же разобрались в шахматном порядке и застыли, ожидая команды тренера. То есть — моей.

— Хадзимэ! — принялся командовать я. — Ёи!.. Камаэтэ!..

И так далее. Девчата держались отлично. Двигались синхронно и красиво. Мелкие недочеты в стойках и блоках замечал только я. Зрительный зал то и дело взрывался аплодисментами. Это явно подзадоривало мелких каратисток. Угловатые и скованные поначалу движения прямо на глазах становились изящными и легкими, как в балете. Особенно зрелищно смотрелись поединки. Конечно, никаких реальных ударов девчушки друг дружке не наносили — это мы отрабатывали с ними особенно тщательно — но со стороны все-таки смотрелось эффектно.

Аплодисменты зрителей перешли в овацию. Выступление закончилось. Я сделал знак и к татами вышли молодые спортсменки — девушки, занимающиеся легкой атлетикой и художественной гимнастикой — и вручали своим маленьким коллегам подарки. Это были куклы и плюшевые мишки. Зал снова разразился аплодисментами. На глаза многих навернулись слезы. Я отдал команду и мои воспитанницы снова поклонились, сначала трибунам, а потом мне.

Так завершился первый день моего участия в спартакиаде. Меня пригласили в штаб мероприятия, поздравили, вручили почетную грамоту и позвали на банкет в ресторан «Старт». Банкет должен был состояться в понедельник, после завершения спартакиады. Отказываться я не стал. Меня куда больше волновало завтрашние соревнования самбистов. Ведь это будут не показательные выступления, а полноценные состязания, во время которых мои парни будут бороться не друг с другом, а с самбистами из других секций.

Сегодня же я мог отдохнуть. Надо только понять — как? С Виленой мы виделись вчера, а на сегодня не договаривались. Конечно, я всегда могу заскочить к Борисовым. Володька наверняка сейчас с дружками решает, как превратить ритуал предложения руки и сердца, которое я собираюсь сделать своей невесте, в незабываемый праздник. А Ксюха, наверное, делает уборку, готовит. Зачем ее отвлекать? Можно просто поваляться дома, почитать Диккенса, телек посмотреть. Наверняка покажут, что-нибудь историко-революционное.

Вместо этого, я зашел в приемную, взял трубку телефона и набрал номер.

— Слушаю! — откликнулся Третьяковский.

— Это Данилов, — сказал я. — Ты будешь дома в ближайшие полчаса? Я хочу подъехать.

— Буду, — сказал он. — Подъезжай.

Я вышел из административного здания «Литейщика», где продолжались соревнования, сел за руль «Волги» и поехал в Крапивин Дол. Мне хотелось разобраться с враньем, которым меня пичкал мой якобы напарник. Не люблю, когда держат в дураках. И не позволю пудрить себе мозги никому. С этими мыслями я и приехал к лжеклассику. На это раз он был дома один. И даже — трезвый. Предложил пообедать с ним. Я не отказался, хотя по сути приехал ругаться. Он налил мне миску борща, пододвинул хлебницу и вазочку со сметаной.