"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 1576

— Если я сразу выложу все, что у меня есть, народишко в миг расхватает, и вам, к примеру, ничего не достанется.

— Это вы бросьте, уважаемая! У нас не народишко, а советские труженики и члены их крепких дружных семей.

— Я-то что? — пожала плечами заведующая. — Вы с этим в горторг обращайтесь. Пусть они наладят регулярный подвоз дефицитных продуктов, а я буду их продавать за милую душу.

— Ладно. Спасибо!

— Всегда рады вас видеть, товарищ Данилов!

Я покинул магазин, сел в машину и поехал в горбольницу. Случайный разговор с заведующей всколыхнул в душе то, что давно мешало мне наслаждаться всеми благами жизни. Ну ведь в самом деле! Какого хрена эти торгаши прячут товар в своих подсобках? Не, понятно, это их дополнительный доход, причем — многократно превышающий официальную зарплату. С этого дохода они отстегивают вышестоящим, а те… мне. Выходит, что я тоже замешан в том, что обкрадывают население? Можно подумать, что раньше я этого не знал… Да нет, чушь все это… Уж мне-то хорошо известно, что никакими мерами этого положения не исправить, только — личной заинтересованностью граждан. Будут люди по всей цепочке — от сада-огорода до прилавка — заинтересованы, чтобы гражданам поступали свежие фрукты-овощи, не станет и дефицита.

На пороге главного входа городской больницы меня встречал целую букет больничных девиц. Куда только смотрит их медицинское начальство? Облепили меня, словно пчелы краюху хлеба с медом, давай щебетать что-то восторженное. Из невнятных восклицаний я понял только, что весть о моем спасении из лап бандитов восьмиклассника не только разлетелась по городу, но и обросла невероятными подробностями. Получалось, что я уничтожил целую банду, расстреляв ее из пулемета с вертушки, а остальных добил приемами каратэ.

Еле от них — медсестер — отбился. Хорошо что на входе в сердечно-сосудистое отделение их отшила старшая сестра. Она меня и проводила к палате, где лежал директор. Койка его стояла возле двери. Кроме него в палате было еще трое таких же немолодых мужиков. Увидев меня, Пал Палыч улыбнулся, но через силу. В вену на локтевом сгибе его была воткнута игла, от которой шла прозрачная пластиковая трубка капельницы. Я взял единственный здесь стул, уселся на него, положив на тумбочку авоську с фруктами.

— Здравствуйте, Пал Палыч! Как вы себя чувствуете?

— Здравствуйте, Саша! Ничего, жить буду… По крайней мере, так утверждают врачи.

— Может вас в отдельную палату перевести?

— Зачем? — удивился Разуваев. — Буду валяться и смотреть в потолок… Здесь я хоть с коллегами по-несчастью могу словом перемолвится.

— А вам не вредно разговаривать?

— Вредно, но слушать я могу вполне… К там там мальчик?

— С мальчиком все в порядке. Бандиты наказаны.

— Разве состоялся суд?

— Есть и другой суд.

— Понимаю, хотя и не одобряю.

— Как бы то ни было, я не позволю обижать своих учеников, да и не своих — тоже.

— Вот это я в вас больше всего и ценю.

— Ешьте фрукты и выздоравливайте. Если что-то нужно, передайте через Тоню, и я все сделаю.

— А ведь она вас любит, Александр Сергеевич, — проговорил Пал Палыч.

— Я догадываюсь.

— У нее есть шансы на взаимность?

— Не думайте сейчас об этом, Пал Палыч.

— Хорошо. Не буду, — вздохнул он. — Буду есть фрукты… И товарищей угощать.

— Тогда я побежал!

— До свидания, Александр Сергеевич!

— До встречи! Достану вам что-нибудь новенькое из рок-музыки.

— Буду рад!

Я покинул палату и устремился к выходу из больнички. Все-таки тягостное место. Однако сразу мне уйти не удалось. Как оказалось у выхода меня поджидала Наташа. Признаться, я удивился. По телефону она дала мне понять, что теперь вполне ко мне равнодушна. И я в общем без претензий. Девушка вышла замуж за хирурга, видать, человека уважаемого и не старого. От меня-то ей чего нужно? Глаза у медсестрички были грустные, но при этом мелькали в них искорки, которые не сулили ничего хорошего.

— Саша, я беременна! — сходу заявила она, едва я приблизился на расстояние шага.

— Поздравляю! — откликнулся я. — Супруг уже знает?

— Нет пока.

— Почему же ты именно меня почтила своим доверием?

— Потому, что он врач и легко поймет, что ребенок не от него.

— Хочешь сказать — что от меня?

— До мужа, кроме тебя, у меня никого не было.

— Ну и что ты от меня хочешь?

— Я не могу сделать аборт в больнице, сразу доложат мужу, но есть бабка, которая их делает на дому, но нужны деньги.

— Так! Я тебя понял, но такие вопросы на ходу не решаются. Давай нормально встретимся и поговорим?

— Смотри! Я на тебя надеюсь!

— Ты же знаешь, я зря не обещаю. Мой телефон помнишь?.. Позвони мне в ближайшие дни…

Помахав ей рукой, я пошел к машине. Не то что бы я сходу поверил Кротовой. С одной стороны, мы с ней действительно не слишком осторожничали. С другой стороны, я не жлоб какой-нибудь, чтобы обвинять девушку в преднамеренном обмане. Если Наташе просто нужны деньги, я дам их, не спрашивая — для чего. А если она и впрямь беременна моим ребенком… Что ж, пусть рожает. Приму участие в воспитании. Понятно, что ее пугает то, как к этому ребенку отнесется ее хирург, ну так если он ее действительно любит, то простит. А если — нет… Короче, придется поговорить с этим Дмитрием Николаевичем Дурасовым.

Чтобы не откладывать дела в долгий ящик, не дойдя до «Волги», я развернулся и вернулся в главный корпус больницы. Наташи на крыльце уже не было. Я вошел в вестибюль и сунулся в окошечко, где принимают передачи.

— Не подскажете, как мне повидать Дмитрия Николаевича?

— А вот нянечка сейчас подойдет, чтобы передачи забрать для хирургического, она вас и проводит.

— Спасибо!

Вскоре и впрямь подошла нянечка, переваливаясь как утка, осмотрела груду пакетов, которые, надо думать, предназначались для пациентов хирургического отделения и вздохнула.

— Давайте я вам помогу! — вызвался я хватая большую часть передачек.

— Помоги, милок, помоги! — обрадовалась она. — Тока халатик накинь…

Накинув мне на плечи халат, нянечка взяла оставшиеся пакеты и потопала к грузовому лифту. Мне ничего не стоило взбежать по лестнице, но я не хотел терять с ней контакта. Мы подождали медленно ползущий, громыхающий ящик, обсуждая не по-апрельски теплую погоду. Потом двери распахнулись. Вернее — их распахнула лифтерша, такая же дородная тетка, как и та, что сопровождала меня. В лифте у нее был обустроен уголок — стульчик, тумбочка, на тумбочке телефон, маленький кипятильник, стакан чаю, накрытый сложенной газеткой. Сразу видно, что лифтерша предпочитала работать с комфортом.

Когда мы выгрузились на третьем этаже, я помог нянечке донести поклажу до сестринского поста. Там я поинтересовался у дежурной сестры, где могу найти хирурга Дурасова? Женщина предложила мне подождать на посту, возле которого имелся диванчик. Я не стал отказываться. И хотя мне по-прежнему хотелось жрать, решил дождаться счастливого соперника. Он вскоре появился. Вернее, возле сестринского поста завис какой-то мужик, в белом халате и такой же шапочке на лысой голове.

— Дмитрий Николаевич, — обратилась к нему дежурная сестра. — Вас ожидают.

Взгляд хирурга сразу помрачнел, когда он увидел меня. Ну и ладно. Тем проще будет с ним разговаривать. Я поднялся с диванчика. Руки ему не протянул. Он мне тоже. Только мотнул головой в сторону лестничной клетки. Дескать, пойдем, выйдем. Вышли. Дурасов сразу потянул из кармана пачку сигарет. Мне предлагать не стал. Задымил. Нервничает, хотя сразу видно — мужик не из слабаков. Да и другими хирурги и не бывают. Ладно, не буду его долго томить.

— Наташа беременна, — без всяких предисловий начал я. — Уверяет, что от меня. Я не стану отрицать, хотя и подтвердить не могу.

— Зачем вы мне говорите это? — спросил Дурасов.

— Уж точно не для того, чтобы поссорить с женой. Дело в том, что она собирается делать аборт, да еще у какой-то бабки. Я не врач, но и то понимаю, насколько это опасно. Аборт она собирается делать из-за того, что боится вашей неадекватной реакции. Так вот, как потенциальный отец ребенка, считаю, что он должен родиться. Я готов финансово поддержать и роженицу и новорожденного, но не хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой.