"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 1568

— А как же сынок дипломата? С ним у вас шутки кончились?

— Ах, он оказался такими негодяем. Виленочка мне все рассказала… Думаю, свадебное путешествие вы совершите в круизе по Средиземному морю. В «Спутнике» есть свободные путевки. Конечно, они дорогие, но ведь для вас, Саша, деньги не проблема…

— Вы Вилену к трубке пригласите, Аглая Мефодьевна.

— Сию минутку, Саша!

В трубке послышалось: «Доченька, к телефону! Жених твой!»

— Да! — сказала Вилена.

— Привет! — сказал я. — Гляжу мама твоя уже и круиз для нас придумала.

— Я не меньше тебя удивлена переменой в ее симпатиях, — откликнулась невеста. — Она о тебе и слышать не хотела, а теперь твердит, что такой важный человек как ты — это лучшая партия для меня.

— Ты еще скажи ей, что у меня бездетный дядя в Москве, замминистра рыбного хозяйства, так она меня у тебя отбить попытается.

— Не отдам! Хватит с нее и папы.

Мы посмеялись.

— Вообще-то я сейчас у своих, в соседнем подъезде, — сказал я. — Хочу встретиться, поговорить.

— Погода хорошая, давай погуляем! — предложила она.

— Согласен.

— Жди меня через десять минут у подъезда.

Положив трубку, я начал одеваться. Вышла из кухни Ксения, вручила мне большой сверток с пирожками. Я поблагодарил ее и пошел на встречу с Виленой. Пирожки я забросил в машину и только потом подошел к подъезду, где она жила. Минут пять спустя показалась и Вилена Игоревна. Мы поцеловались и неторопливо двинулись со двора. На улицах Литейска в эту пору уже малолюдно. Люди вернулись с работы и смотрят программу «Время», предварительно распихав отпрысков по кроватям.

— Я выполнила твою просьбу, — сказала Вилена. — Узнала, какая именно экспериментальная методика проверялась пять лет назад в школе номер девятнадцать.

— Спасибо! И какая же?

— Да в общем ничего необычного, проверяли, не является ли отвлекающим фактором наличие в классе учащихся обоих полов. Дескать, если собрать только одних девочек в возрасте полового созревания не станут ли они лучше учиться?

— И каков результат?

— Отчета о результате нет, есть странная пометка «не достаточно данных, в связи с прекращением эксперимента по непредвиденным обстоятельствам…».

— А по каким именно обстоятельствам — не сказано?

— Не сказано.

— А как узнать, что стало с девочками после?

— Думаю, в школе можно уточнить, кто из них ушел из школы по окончанию восьмилетки, а кто учился дальше.

— То есть, если я вот просто так приду к завучу и спрошу, она поднимет архивы и все мне расскажет?

— Почему бы и нет. У тебя же специальные полномочия.

— Не расскажет, — отмахнулся я. — Общался я уже с их завучем.

— Ну хочешь, я сама подниму документы?

— Хочу. И чтобы ты их не просто подняла, но и показала мне.

— Слушаюсь, товарищ Данилов!

Вилена обняла меня и расцеловала. Я ее — тоже. Мы еще погуляли немного, я проводил спутницу домой, а сам сел за руль, доехал до ближайшего телефона-автомата, набрал номер Антипыча. Услышав в трубке мой голос, он с фальшивой радостью воскликнул:

— Александр Сергеевич, здравствуйте! Наконец-то! Заждались!

— Привет! — откликнулся я. — Я могу сейчас подъехать. Адрес назови.

— Социалистическая семнадцать, квартира двадцать три.

— Жди.

Повесив трубку, я вернулся в машину. По названному Серушкиным адресу я был через пятнадцать минут. С собой прихватил «домру». На всякий случай. Вошел в подъезд трехэтажного дома. Очень с виду опрятного. Не барак какой-нибудь. Внутри — тоже все чисто. На первом этаже — консьержка мужского полу. Здоровенный детина. Мазнул по мне безразличным взглядом. Ничего не спросил. Я поднялся на площадку второго этажа. Позвонил. Дверь открыл сам Антипыч.

В скромной трехкомнатной квартире звучала заграничная музыка. Пахло дорогим табаком. Звучали голоса. Мужские. Оглядев меня с головы до ног, замдиректора швейной фабрики по сбыту разочаровано поджал губы. Ну да. В моих руках не было сумки с лейблами, зато имела место непонятная хреновина. Кивнув, Серушкин жестом гостеприимного хозяина показал на дверь одной из комнат. Голоса звучали из другой. Я, не разуваясь и не раздеваясь, прошел, куда меня попросили.

Судя по обстановке — это был рабочий кабинет хозяина квартиры. Помимо письменного стола, старинного кресла и книжного шкафа, здесь была куча упаковок из полиэтиленовой пленки, сквозь которую проглядывала разноцветная ткань. Похоже, это был своего рода склад готовой продукции подпольного цеха — основы жизненного и коммерческого успеха Андрея Антиповича. Сам Серушкин выбросил из другого кресла кипу упаковок, пригласил меня садиться. Воспользовавшись предложением, я уселся, положив на колени ДМРД.

— Вы привезли посылку от товарища Арабова? — не сводя глаз с деморализатора, спросил Серушкин.

— Привез, — не стал скрывать я.

— А-а! Вы ее, наверное, в машине оставили?

— И в машине ее нет. Она в надежном месте.

— Понимаю-понимаю, вероятно, вы хотите пересмотреть условия нашего договора… Ну как же! Вы сейчас такой человек. Что теперь вам две тысячи… Пять вас устроят?

— Нет, я хочу пересмотреть условия всей вашей работы, товарищ Серушкин.

— Любопытно! — проговорил Антипыч. — Рискну предположить, что вы хотели бы иметь долю в общей прибыли.

— Напрасно рискуешь. У меня совсем иное предположение.

— С нетерпением жду.

— Кончай с подпольной коммерцией. Выводи бизнес на легальные рельсы.

— Это каким же образом?

— Выходи на директора с предложением открыть при фабрике комсомольско-молодежный цех по пошиву современной одежды. Модельеры на фабрике есть, ткань, фурнитуру и прочее на первых порах за счет нетрудовых доходов закупишь, ну а там дело пойдет. Зарплата, премиальные и так далее. Будешь жить может и не богато, но зато честно. У всех на виду. А главное, у милиции не будет никаких претензий. И не кончишь ты свою жизнь, милок, у стенки, пахнущей сырой штукатуркой? Почему — сырой, спросишь? Потому, что ее часто штукатурят, чтобы следы от пуль скрыть.

— Типун тебе на язык! — выдохнул Серушкин, с которого мгновенно слетела респектабельность. — И вообще, хватит трепаться! Гони лейблы. А остальное не твое дело, хотя ты и босс.

— Хамишь, парниша.

— Я не понимаю, чего это перед тобой все стелятся? — совсем распалился он. — По-моему, ты просто фраер дешевый! Бабки отстегивают тебе за здорово живешь, а ты еще палки в колеса вставляешь!.. Короче — так! Сейчас подойдут люди, проводят тебя, отдашь им лейблы, получишь свои два куска и засохнешь! А будешь рыпаться…

Кивая, я нехотя поднялся и словно на миг потерял равновесие, качнулся к столу, как бы случайно схватился за настольную лампу, явно не отечественного производства. Лампа не помогла мне удержаться на ногах, выскользнула из пальцев и улетела в окно. Подставка настольной лампы массивная и потому она вынесла оконное стекло и канула в темноте. Мой визави завизжал, как баба, и в кабинет ворвались два облома, видать, те самые, которым я должен был отдать лейблы, получить две штуки и засохнуть.

Драться с этими воплощенными недостатками педагогической деятельности моих предшественников я не стал. Много чести. Попросту повернул регулятор мощности «домры» на средний уровень и чуть качнул вправо и влево стволом. Телохранители Антипыча мигом утратили интерес к происходящему, слезы брызнули у них из глаз и размазывая сопли пудовыми кулаками, они повернулись широкими спинами к своему патрону и потопали прочь.

— Эй вы, дебилы! — заорал Серушкин. — Назад, козлы!

— Не надрывайся, — сказал я ему. — Не послушаются. Они сейчас полны раскаяния и горестных размышлений о своей не задавшейся жизни.

— Что ты с ними сделал⁉ — вытаращил глаза замдиректора.

— Я⁈ Ничего.

— Не зря о тебе болтают, что ты черт… — прохрипел он, бледнея на глазах. — И пацаны твои… Я думал, бабья брехня… Теперь вижу — не брешут бабы…

— Ну черт не черт, — проговорил я, — а кое-что умею…