"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 1304

Я не сразу пошел домой. Вспомнил, что не заготовил подарка Илге. Надо же что-нибудь положить под елочку. Да и гостям тоже. Конечно, поздновато спохватился. Сейчас в магазинах такая давка. Ну я решил не слишком заморачиваться — куплю, что получится. Давка и впрямь оказалась знатная. В конце года магазины, как и другие советские предприятия, гнали план. Торговым точкам это было сделать легче, чем другим организациям. Покупатели сметали все.

Майонез, зеленый горошек, консервы, дорогие наборы конфет, недорогие конфеты тоже, торты, пирожные, фрукты, овощи, мясо, рыбу — все, что удавалось достать. Советские люди в большинстве своем встречали Новый год дома или в гостях у друзей и родственников, ибо злачные заведения закрывались, как и все остальные учреждения. Повара и официанты тоже люди и бой курантов дома встречают. Выстояв пару очередей, я купил для Илги рижские духи «Дзинтарс», а гостям разную символическую мелочевку. А заодно прихватил апельсины и пару коробок конфет.

Домой я возвращался совершенно довольный собой. А вот когда ввалился в квартиру, мое хорошее настроение начало портиться. Было уже шесть вечера. Илги дома не было и готовой жратвы тоже. Я все понимаю — работа государственной важности, но она же знает, что у нас сегодня гости! Надо было не отпускать Кешу, может он что-нибудь бы состряпал?

Я открыл холодильник, уныло разглядывая его содержимое. Ага… Благодаря щедротам товарища Заболотного, кое-какая жрачка в нем наличествовала, но далеко не вся она была готова к непосредственному употреблению.

И когда в замочной скважине проскрежетал ключ, я выдохнул с облегчением. Илга ворвалась в квартиру, нагруженная авоськами и бумажными пакетами гораздо тяжелее, нежели только что был нагружен я. Не скажу, что мне стало стыдно, но обличительный пыл мой угас. Пробурчав насчет того, что уже скоро семь, а на стол поставить нечего, я забрал у нее покупки и отволок в кухню. Надо отдать Илге должное — она чмокнула меня и сразу включилась в работу.

Не прошло и пяти минут после ее возвращения, а на плите уже что-то булькало, шкворчало, стучал о разделочную доску нож и остро пахло свеженарезанным репчатым луком.

Я включил телевизор, пощелкал переключателем каналов и остановил выбор на концерте советской песни. Все остальное было гораздо хуже. Это в XXI веке народ привык, что в новогодние дни по телеку наперебой показывают комедии старые и новые, разные юмористические программы и мультики. В СССР 1980-го года все было гораздо суровее и проще. Ведь 31 декабря — это почти обыкновенный рабочий день. Да и каналов — всего четыре, один из которых учебный.

Ладно. Концерт так концерт. Все ж веселее. Выкрутив рукоятку громкости почти до конца, я тоже отправился на кухню помогать. Жена обрадовалась моему появлению, вручила нож и велела нарезать овощи и другие ингредиенты для салатиков. Теперь стучал ножом по разделочной доске я. Благодаря тому, что я подключился, Илга высвободилась для более квалифицированной и тонкой работы.

Через полчаса в духовке газовой плиты уже томился гусь фаршированный черносливом, а на сковородке шкворчало мясо по-французски и варилась картошка. Мои усилия тоже не пропали даром. Нарезанных мною картошки, морковки, соленых огурцов, вареных яиц и прочего должно было хватить на пару тазиков разных салатов. Впрочем — вполне традиционных советских: оливье и мимозы. Осталось нарезать сыра и колбасы для закусок и можно было счесть свою миссию завершенной. По крайней мере — кухонную ее часть.

Мне еще надо было перетащить с кухни стол и скамейку, и помочь Илге накрыть на стол. Впрочем, ей еще предстояло довести все блюда до ума и красиво их разложить. Так как я временно освободился, то отправился в большую комнату, чтобы спрятать под елочкой подарки. И обнаружил там полиэтиленовые мешочки, видимо, с той же целью заготовленные моей сожительницей. Пришлось мне почесать репу, чтобы придумать, как упаковать то, что заготовил я.

Хорошо, что Илга с прибалтийской аккуратностью снабдила каждый мешочек ярлычком с именем одариваемого. Те безделушки, что купил для Витька, его конспиративной бабы и Кеши, я ничтоже сумняшеся засунул в мешки с соответствующими ярлычками. Свой я трогать не стал, хотя меня и разбирало любопытство, что же там? Озадачило меня другое. Во-первых, для себя мешочка Илга не заготовила, и мне надо было найти вместилище для коробки с духами. А во-вторых, под елкой было на два мешочка больше. На одном было написано «КИРЮШЕ», а на другом «АКСИНЬЕ МАРЕЕВНЕ».

Та-ак, а у нас, оказывается, на два гостя будет больше! И это еще полбеды. Беда в том, что в компании взрослых окажется еще и ребенок. И не просто ребенок, а страдающий детским церебральным параличом. Что же это будет за новогодняя вечеринка? Вместо елки все будут плясать вокруг больного ребенка? Нельзя что ли было навестить пацаненка дома? Подарить ему кулек с конфетами и мандаринкой. Спеть «В лесу родилась елочка…». Своих детей у меня не было, по крайней мере пока, и опыта общения с ними, не считая школьников, тоже. И признаться, начинать его приобретать в новогоднюю ночь не хотелось.

— Извини, Илга, — сказал я, вернувшись на кухню, — я тут заглянул под елку и нашел там два мешочка с именами твоего подопечного и его бабушки…

— Да, я пригласила их в гости, — ответила она, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони с зажатым в ней ножом.

— Как ты представляешь больного ребенка в нашей компании?

Она улыбнулась.

— Не беспокойся! Я их пригласила на завтрашний вечер.

— Уф, — выдохнул я. — Кстати, у тебя не найдется еще одного мешочка для подарка?

— Найдется, — ответила Илга, — посмотри в моей сумочке. Она в спальне.

Я кивнул и отправился на поиски сумочки. Та и в самом деле лежала в спальне, на подоконнике. Открыв ее, я сразу обнаружил свернутые в рулончик непрозрачные мешочки. Мне бы этим и ограничиться, но я не мог ни на минуту забыть о том, что моя сожительница не просто так объявилась в этом городе и ее работа в садике для детей с нарушениями речи, лишь ширма для подлинной, неведомой мне работы в интересах государственной безопасности. И потому я копнул чуть глубже.

Ничего особенного я не обнаружил. Всего лишь импортный диктофон и блокнот. Как ни подмывало меня послушать, что записано на диктофоне, наглеть я не стал. А вот в блокнот заглянул. И ничего не понял в записях — сплошные цифры и сокращения. Я аккуратно вернул все туда, откуда взял. Захватил только один мешочек, в который и уложил подарок к Новому году. Никаких особенных мыслей по поводу находки магнитофона и блокнота у меня не было. Не мое это дело. Хотя, если сии атрибуты являются частью государственной тайны, не слишком ли беззаботно Илга к ним относится?

Пришло время перетаскивать нашу кочующую мебель с кухни в большую комнату, а потом и накрывать на стол. Итог нашей совместной работы выглядел внушительно. Время уже подходило к девяти часам, скоро должны начать появляться немногочисленные гости. Илга скрылась в спальне, чтобы наряжаться и прихорашиваться. Мне тоже стоило приодеться. В начале десятого раздался звонок в дверь. Я пошел открывать. За дверью стоял Витек, за спиной которого маячила его сожительница по оперативной необходимости.

— С Наступающим! — заявил с порога трудовик и вручил мне авоську с бутылками и какой-то снедью. — Знакомьтесь! — Он пропустил в прихожую свою якобы жену. — Фрося!

— Да мы вроде знакомы, — хмыкнул я и все же назвался: — Саша.

— Ефросинья, — отозвалась та.

— Проходите!

Курбатов сбросил свое поношенное пальтецо, а его сожительнице верхнюю одежду галантно помог снять я. Витек вынул из кармана моток провода с крошечными разноцветными лампочками.

— Вот, принес гирлянду, — сообщил он. — Извини, что поздновато…

— Ничего, — отмахнулся я. — До наступления Нового года еще почти два часа…

Трудовик кивнул и деловито направился в большую комнату. Я поволок авоську с приношениями на кухню, а Фрося увязалась за мною.

— Ой, а вас тут и стола-то нету! — простецки удивилась она.