"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 1288

— А вот и милиция! — торжественно объявил я.

Возникла немая сцена, нарушенная робким девичьим голосом:

— Ой, Марь Ванна, это ж контрольная закупка!

— Молчи, дура! — огрызнулась та.

— Старший лейтенант Красавина! — как положено, по форме представилась милиционерша. — Что тут у вас происходит?

— Вы очень кстати, товарищ милиционер! — не растерялась Марь Ванна. — Этот охламон требовал с меня деньги!.. Люди подтвердят! Задержите его!

— Почему вы отказали этому мальчику в продаже препарата, жизненно необходимого его матери? — игнорируя ее брехню, осведомилась Лилия Игнатьевна.

— Данного препарата нет в наличии, — продолжала упорствовать провизорша.

— И накладные подтвердят это?

— У вас есть санкция на выемку документов?

Я смотрел на эту жабу почти с восхищением. Провизорша оказалась крепким орешком, но и милиционерша сдаваться не собиралась.

— Я сейчас позвоню в аптечное управление и попрошу уточнить, имеется ли в продаже вышеназванный препарат, — произнесла она. — Уж на это имеет право любой покупатель, а не только сотрудник милиции.

Может быть упрямая бестия, Марь Ванна, и продолжала бы упорствовать, но тут загалдели посетители:

— Правильно, товарищ милиционер, давно пора прищучить эту Маньку!

— Валидолу иной раз не допросишься!

— По блату толкает лекарства!

— Проверьте, откуда у ее мужа «Волга»!

— А ну тихо! — заорала провизорша и тут же обратилась к молоденькой аптекарше. — Ритка, принеси, что товарищ милиция желают…

— Твоя мама постоянно принимает это лекарство? — спросил я у Сереги.

— По таблетке в день, — ответил он.

— А в упаковке сколько?

— Тридцать.

— А сколько упаковок ты хотел купить?

— Две. У нас больше не было денег.

— Принесите четыре упаковки! — потребовал я.

Марь Ванна обожгла меня ненавистным взглядом, но буркнула своей коллеге:

— Принеси.

Рита притащила четыре упаковки.

— Двадцать рублей, — потребовала провизорша, потрещав кнопочками кассового аппарата.

Зимин вернул мне пятерку. Я покопался в карманах и выгреб из них все, до копейки. Получилось восемь пятьдесят. Выручила Красавина. Она протянула мне два червонца. Рассчитавшись и забрав лекарства, мы покинули аптеку номер 15. Я сунул было Лилии Игнатьевне свои восемь рублей, но она покачала головой.

— Пригласишь меня в кафе «Мороженое» и будем в расчете, — сказала старший лейтенант с улыбкой.

— Договорились, — кивнул я и обратился к ученику: — Неси, Зимин, лекарство домой. Я скажу директору, что отпустил тебя.

— Спасибо вам! И вам, Лилия Игнатьевна! — радостно откликнулся тот и припустил по улице.

— Я постараюсь, чтобы ему вернули и те две упаковки, что он купил вчера, хотя и экстравагантным способом, — сказала милиционерша таким голосом, словно давала торжественную клятву.

— Надо еще как-то вытаскивать парня из беды, — пробурчал я. — Ты же видишь, с какой тварью ему пришлось иметь дело! На нее даже твои погоны не произвели впечатления.

— Это потому, что они старлеевские, — самокритично заметила Красавина. — Будь я чинами повыше, эта Марь Ванна так бы со мной не разговаривала.

— А ведь она не вела бы себя так нагло, не будь у нее кого-то за спиной, — ввернул я.

— Кто же? — спросила она. — Ты уже, Саша, второй раз за сегодня на что-то намекаешь. Может, скажешь прямо?..

— Может и скажу, — уклонился я от прямого ответа. — В кафе «Мороженое»… Тебе когда, Лиля, будет удобно встретиться?

— К сожалению — не раньше субботы.

— Тогда в субботу, после шести!

— Договорились. Только позвони мне предварительно.

— Хорошо.

Мы попрощались, и я вернулся в школу. Урок я все-таки пропустил. Поэтому сразу же отправился к директору, чтобы ему доложить.

— Нельзя допустить, чтобы Зимина наказали, Пал Палыч, — сказал я ему. — Глупость, он, конечно, сделал, но провизорша придерживает дефицитные препараты для блатных клиентов.

— Увы, это общая беда, — вздохнул Разуваев.

— Я одного не пойму — почему все терпят и молчат?.. — продолжал я. — Вы же все здесь коммунисты и комсомольцы? Где же ваша партийная совесть?

Я добавил в голос пафоса.

Директор уставился на меня с недоумением во взгляде.

— Где это — здесь, Саша? — спросил он. — И почему вы отделяете себя от остальных?

Я понял, что в запале сболтнул лишнего.

— Ну, я хотел сказать, что надо как-то бороться с этим злом, в любом случае, отдать своего ученика на съедение я не позволю.

— Разумеется, я лично и вся школьная общественность… Мы примем меры, — пообещал директор. — Возьмем Зимина на поруки.

— Помимо всего прочего, — продолжал наседать на него я, — этот парень один из лучших самбистов в моей секции. Без него тяжело будет участвовать в спартакиаде!

— Я все понял, Александр Сергеевич! — устало произнес Пал Палыч. — Сделаю все, от меня зависящее!

— Спасибо! — я пожал ему руку и отправился на урок.

Тот как раз был у восьмого «Г». Само собой, что пацаны оказались в курсе случившегося и потому обступили меня в раздевалке, потребовав отчета о судьбе их товарища. Меня это только порадовало. Выходит, мне удалось превратить этих оболтусов в дружную команду или я все-таки принимаю желаемое за действительное? Как бы то ни было, сейчас они вели себя так, как мне хотелось бы. И говорить я с ними собирался напрямую. Пусть хоть они не обманываются.

— Серега сейчас дома, — сказал я им. — Завтра придет на занятия.

— Так его не посадят? — спросил «Чапаев».

— Надеюсь, что до суда дело не дойдет, и оно будет рассматриваться на комиссии по делам несовершеннолетних.

— За что — в суд⁈ — возмутился Сидоров. — Да если б моя мамка болела, я бы куда угодно залез!

Пацаны его поддержали.

— Давайте договоримся, парни, — сказал я. — Если возникают серьезные проблемы, сразу обращайтесь ко мне. Запишите номер моего домашнего телефона в свои дневники.

Они защелкали замками портфелей, доставая ручки и дневники. Когда все были готовы, я продиктовал номер. Я понимал, что с этой минуты обрекаю себя на веселую жизнь, но так хоть появлялся шанс, что они наделают меньше глупостей, подобно той, что совершил Зимин. Потом я, наконец, начал урок. И уже с чистой совестью распустил своих подопечных по домам. И с радостью отправился сам.

Утром Серега пришел в школу. Я спросил его о матери. Он сказал, что все нормально. Надеюсь, и с ним самим будет все в порядке. Все-таки, общественность, включающая директора школы и инспектора по делам несовершеннолетних на его стороне. И я — тоже. Из-за всей это истории я даже выбросил из головы свои детективные похождения. Тем более у меня хватало хлопот в школе. Да и признаться, подустал я от общения со всей этой компашкой. И мне уже хотелось праздника.

До Нового года оставалось еще несколько недель. До встречи с Лилей — дней. А вот чтобы такое учудить посреди недели? И я решил осуществить свою давнюю задумку — собрать у себя своих друганов-педагогов. Начиная с директора. На выходных у каждого найдутся дела, а вот, к примеру, в пятницу, после работы… В среду я известил Павла Павловича, Карла Фридриховича, Виктора Сергеевича, Григория Емельяновича, а так же Петра Николаевича, что хочу устроить небольшой вечерний междусобойчик.

Ни один не отказался и каждый спросил, что принести? Я сказал, что буду рад любой выпивке и закуси. Илгу я, разумеется, тоже оповестил, что у нас в пятницу будут гости. Так как с мебелью в квартире по-прежнему был напряг, обсудив, как будем размещать гостей, мы пришли к выводу, что идеальный вариант — фуршет. Закуски расставим на столе в кухне, а выпивку и бокалы — в большой комнате. Каждый сам себе будет наливать и выбирать, чем налитое закусить. Конечно, в СССР — это не самый распространенный формат вечеринок, но полагаю, что коллеги оценят.

И вот наступила пятница. С утра мужики в учительской появились с авоськами и сумками, набив до отказа холодильник в приемной. Школьные дамы посматривали на нас подозрительно. Они уже догадались о том, что мужчины что-то затевают, а также — о том, что их приглашать они не собираются. Ну ничего — впереди еще праздники, так что и женской половине коллектива будет уделено внимание. А пока нам, мужикам, тоже нужно пообщаться с глазу на глаз. Тем более, что Илга вечером будет занята со своим Кирюшей.