"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 1214

— Как это — с незнакомыми? — удивилась Илга.

В глазах ее больше не было профессионального бесстрастия. Они сияли блеском детского любопытства. Ну да, ее можно понять. Всегда интересно слушать рассказы о будущем, когда не знаешь, какое оно на самом деле.

— Это будет называться общественными сетями. Они объединят всех владельцев компьютеров и других устройств, способных поддерживать связь с Паутиной. Владельцы должны будут проходить несложную процедуру регистрации… Так вот владелец, который зарегистрируется, сможет общаться с другими, набирая на клавиатуре свои послания и читая послания других с экрана своего устройства…

— Ох, боюсь моя голова всего этого не вместит, — вздохнула она.

— Да, это не так-то легко представить… — согласился я. — И что вы теперь обо мне думаете, Илга?.. Говорите, как есть…

— Что я думаю… — медленно проговорила собеседница. — Вы либо прирожденный фантаст, с невероятно развитым воображением, либо…

— Душевнобольной, который годами продумывал и тщательно выстраивал свой бред?..

— Я психолог, а не психиатр, и поэтому не берусь ставить вам диагноз, но сказать я хотела все-таки другое…

— Простите…

— Я хотела сказать, что возможно вы и хотели открыть мне правду, но в последний момент чего-то испугались…

Чего-то? Ясно — чего! Потерял голову из-за необычной девчонки, вот меня и понесло. Хорошо, выкрутился. Забил ей голову общественными сетями и Всемирной Паутиной. Думаю, мои откровения про город Кушку она уже забыла. Как известно, запоминается фраза, сказанная последней. Во всяком случае, больше об этом мы не говорили.

Думаю, что для себя она объяснила так — упал, ударился головой и стал фантазировать. Что там я ей наговорил она вряд ли запомнила. Слишком необычно все звучало для сознания человека этой эпохи. У меня у самого все вылетело из башки, когда Илга предложила ложиться спать. Вернее — не само предложение меня выбило из колеи, а место, где я должен был переночевать. Но на этом мои удивления не закончились. После следующей фразы я совсем охренел.

— Я верю, что вы пришелец, — вдруг проговорила Илга. — Ведь я сама такая…

Глава 22

— Чего? — я чувствовал, как у меня отвисла челюсть, а по спине пробежало стадо муравьев.

— Мое настоящее имя Аэлита, — с серьезным видом проговорила эстонка. — На Землю я прибыла с революционной миссией.

— А-а… — Я наконец разглядел смешинки в ее глазах. — Дайте угадаю, вы хотите присоединить Марс к РСФСР?

— Вы тоже читали этот роман?

— Кто же его не читал в детстве? — многозначительно хмыкнул я, выискивая из закоулков памяти обрывки воспоминаний, и даже решил поумничать. — С легкого пера Толстого «Аэлита» сделалась популярным женским именем в СССР.

— Даже используемым для названия разнообразных учреждений сферы обслуживания, — кивнула Илга.

Удивительное дело… В своей жизни я не читал «Аэлиту», а если и читал, то это было так давно, что я напрочь ее забыл. Но сейчас откуда-то помнил персонажей и сюжет в общих чертах. Полет инженера Лося и солдата Гусева на Марс. А вот Сашок точно читал эту книжку. Видно от него и помню…

Это что получается? Память моего предшественника начинает мне помогать? Или наоборот — его личность перешла в наступление? Если первое, то очень даже гуд, а если второе, тот мне скоро хана.

— Помогите мне диван разложить, — сказала Илга и вывела меня из размышлений.

Ага… Вот чему я еще удивился. Что спать мы все-таки вместе будем. Я разложил диван.

— Пока можете принять душ, — последовало новое распоряжение. — В ванной есть новая зубная щетка, она в фабричной упаковке. Не перепутаете.

Щетку я нашел быстро. Она была импортная. Ее младшими сестрами я чистил зубы в своем будущем. Душ я тоже принял, и с огромным удовольствием. Смущало лишь отсутствие свежего белья. Пришлось снова натянуть джинсы и рубашку. Когда я опять появился в комнате, Илга спросила:

— Вы предпочитаете спать у стены или с краю?

— У стенки, — с трудом выдавил я из себя.

— Тогда выключите свет и ложитесь, — продолжала командовать мною эта удивительная девушка. — Прошу вас, сразу укрыться одеялом.

Раздевшись до трусов, я лег лицом к стене и укрылся одеялом. Я ни на что не рассчитывал. Я уже понял, что Илга просто очень воспитанная девушка и не может оставить гостя на полу, но и сама спать под батареей не собирается. Мне казалось, что я не смогу уснуть до утра, чувствуя совсем рядом теплое тело прибалтийской красавицы, но на самом деле я уснул еще до того, как она вернулась из ванной. Что и говорить, утомительным выдалось первое мое, в 1980 году, воскресенье.

Утром я проснулся позже своей очаровательной хозяйки. Когда я выскочил из ванной, она ждала меня уже на кухне с приготовленным завтраком. Илга соорудила вкусный омлет с помидорами и тертым сыром, который мы запили чаем с недоеденным ночью тортом. Надо было бежать на работу. Провожая меня, хозяйка квартиры, вместо прощального поцелуя — мы были слишком мало знакомы — вручила зубную щетку, которой я уже попользовался. Ну правильно, все равно выбрасывать!

На улице мне удалось поймать тачку, так что в школу я не опоздал, но едва я появился в учительской, секретарша директора пригласила меня в его кабинет. Признаться, сердце у меня екнуло. А вдруг с Тигрой что-нибудь случилось? Ведь в учительской я ее не видел. Однако Пал Палыч выглядел спокойным. Когда я вошел, он выложил на стол кассетный магнитофон «Десна», оставленный мною в его квартире.

— Возьмите, Александр Сергеевич, — сказал Разуваев, пожав мне руку. — Спасибо за записи.

— Пожалуйста, — откликнулся я. — Как здоровье Глафиры Семеновны и Антонины Павловны?

Про последнюю я ввернул не просто так. Не спрашивать же напрямую: выпустили вашу дочурку из каталажки?

— Спасибо! — как ни в чем не бывало откликнулся директор. — Что с ними станется… А вот я вчера, похоже, перебрал… Вы извините, Александр Сергеевич, но скоро звонок, так что перейду к делу…

— Слушаю вас, Пал Палыч?

— Я по поводу спартакиады… Руководство отдела народного образования одобрило идею проведения этого мероприятия… К тому же отдел райкома комсомола по работе с пионерскими и первичными комсомольскими организациями готов всемерно поддержать эту инициативу. Так что готовьте нашу школьную сборную. Думаю, если в ее составе мы представим команду по самбо — это будет очень необычно и само по себе даст нам преимущество…

— Согласен, но хочу напомнить, что самбо мне придется заниматься вне основного расписания…

— Да-да, — согласился Разуваев. — Оформим это как ведение секции…

— Хорошо… И на какое время запланирована спартакиада?

— В мае следующего года. Решено приурочить ее ко Дню Победы…

— Значит — через восемь месяцев, — пробормотал я. — Прощай, личная жизнь…

— Что вы сказали?..

— Да нет… Это я так… Только, Пал Палыч, для занятий самбо необходим инвентарь — ковер, куртки, ботинки, тренировочные мешки и так далее…

Я думал, услышав это, директор сначала зависнет, а потом махнет рукой, скажет — лучше мы команду по шахматам выставим на спартакиаду! Однако Пал Палыч нисколько не смутился. Огорошил он меня, а не я его.

— Представьте себе, райком ВЛКСМ уже позаботился об этом! — воскликнул Разуваев и достал из папки, что лежала перед ним какую-то бумажку. — Вот ведомость, распишитесь, пожалуйста.

Не знаю, как у Сашка, а вот у Вовчика Данилова была полезная привычка прочитывать любые документы, которые он должен подписывать. Была и осталась. Я взял ведомость, поудобнее устроился на стуле и принялся читать. Никакого подвоха я не обнаружил. Ведомость как ведомость. В ней был перечислен различный инвентарь, необходимый для занятия самбо, в расчете на пятнадцать человек. Смущала меня только сумма — пять тысяч целковых! Ни хухры-мухры… На такие бабки, если не ошибаюсь, сейчас «Запорожец» можно купить, если чутка добавить.

— Извините, Пал Палыч, но не буду я это подписывать, — сказал я, возвращая ему документ.