"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 1181

— Понимаю, — кивнул я. — Знаете что, Сима, помогите мне.

— Чем помочь?.. По линии — комитета комсомола школы?..

— Нет… То есть, по линии — тоже… Но вот сейчас вы будете мне подавать баскетбольные мячи.

Я сдернул со стопки матов самый верхний и подтащил его к «козлу». Разулся и запрыгнул на него. Старшая пионервожатая подала мне тяжелый баскетбольный мяч — не из тех ли, которые должен был закупить Шурик Данилов? Я размахнулся и что есть силы запустил его, метя в застрявшего собрата. И тут случился казус. От замаха я потерял равновесие и опрокинулся на спину. И ладно бы только сам. Пытаясь выравняться, я всплеснул руками и, падая, сшиб Симу, которая торчала позади. Мы оба повалились на мат, Сима рефлекторно схватилась за меня, а я за нее, и вот этот самый момент, как гром с ясного неба раздался голос вездесущей Шапокляк.

— Так вот чем вы здесь занимаетесь!

Глава 6

Мы с Симой вскочили, как ошпаренные.

— Эвелина Ардалионовна, — принялся объяснять я. — Вы не так все поняли. Во время урока мы с ребятами мяч случайно на потолочную балку загнали… Вон видите — торчит. Я забрался на этого «ко…», на этот снаряд, чтобы мяч выбить другим мячом, а Серафима Терентьевна мне помогала. Я не удержался и упал. И сбил ее с ног… А тут вы вошли…

— То есть, вы хотите сказать, что я появилась не вовремя?

— Нет. Я только хотел сказать, что вы увидели лишь завершение…

— Не хватало, чтобы я увидела начало! — возмутилась Шапокляк. — А вам, милочка, должно быть стыдно так себя вести. Вы старшая пионервожатая и комсорг школы, какой вы пример детям подаете.

— Да как вы смеете! — вскрикнула Сима и кинулась к выходу.

— Плохо вы начинаете свою учительскую жизнь, Александр Сергеевич, — сурово продолжала завуч, торжествующе впившись в меня взглядом. — Вчера на совещании наговорили всякого, трудовика спаиваете, старшую пионервожатую развращаете… Что дальше?

— Какого еще трудовика? — удивился я.

— Виктора Сергеевича… Он говорит, что это вы ему выпить предложили. Это просо немыслимо!

— Не было этого!

— Выясним! — многозначительно кивнула Шапокляк, словно особист, не хватало ей фуражки с васильковым околышком. — На большой перемене извольте пожаловать к директору… А пока наведите порядок в зале. Через пять минут звонок. У четвертого «А» урок физкультуры. Постарайтесь, чтобы на этот раз был порядок и никто вас не лицезрел валяющегося с женщинами в обнимку.

И графиня с достоинством удалилась. Вот стерва! Как все вывернула-то! От злости я пнул по мячику так, что тот взлетел под потолок. Врезался в решетчатую балку, и на пол обрушилось уже два мяча. Я едва успел вернуть мат на место и перетащить «козла» к стене, как раздался звонок. В спортзал ворвалась стайка мелочевки. На этот раз здесь были и пацаны, и девчонки. И одна из них с туго заплетенными косичками на русой головке, вручила мне классный журнал. Теперь-то я знал, что с ним делать.

Четвероклашки, в отличие от моих оболтусов, сами построились по росту и смотрели на меня глазенками-пуговками выжидательно. Этим явно было интересно, что я им скажу.

— Здравствуйте, ребята!

— Здрав-ствуй-те! — хором откликнулись они.

— Меня зовут Александр Сергеевич, я ваш новый учитель физкультуры…

Блин, сколько раз я еще буду повторять эту лабуду?.. Хотя, может, и недолго уже. Настучит Шапокляк директору, и выставят меня из школы. Ну и хрен с ней! Уеду к матери, в Тюмень… Здравствуй, мама, Саша вернулся.

— А теперь познакомимся с вами, — пробормотал я, раскрывая журнал.

С малявками перекличка прошла без сучка, без задоринки. Они отвечали охотно и даже с радостью, чем весьма к себе меня расположили. Я решил, что не стану мучить этих замечательных детишек, но бездельничать им тоже не дам. Хватит с меня.

— Ну, во что будем играть? — спросил я.

— В футбол! — выкрикнул кто-то.

— В волейбол! — возразили футболисту.

— В стоп хали-хало!

— В пионербол!

— Стоп-стоп-стоп! — пришлось вмешаться мне. — Мяч вы на улице будете гонять… Давайте поиграем… м-м… в «хвост дракона»…

По строю прокатился шепоток. Четвероклашки недоуменно переглядывались.

— Не знаете?.. Ничего страшного, я вас научу… Та-ак… Вставайте друг за другом… Молодцы… Берите за бока впереди стоящего… Правильно… Теперь тот, кто первый, голова дракона… А тот, кто последний — хвост… — Расхохотались. — Ну тише, тише… Голова должна поймать хвост, а хвост — должен увернуться от головы… Остальные не должны расцепляться… Пойманный хвост становится головой… Понятно?

— Да-а-а!

— Начали!

И я дунул в свисток, но вместо трели раздалось какое-то сиплое шипение. Малявки развеселились еще пуще. Я дал отмашку рукой. Поднялся визг и топот. «Дракон» заметался по залу. Я осмотрел свисток. В нем не было шарика, благодаря которому и извлекается переливчатый свист. Ну рыжий! Достукаешься ты у меня… Надо будет стрясти с него нормальный свисток. Пусть новый покупает. В воспитательных целях, так сказать…

Дабы не мешать малышне сходить с ума, я уселся на скамейку, под шведской стенкой, откинул голову, оперся затылком о перекладину и задремал. Разбудила меня тишина. Открыв глаза, я увидел, что вся взъерошенная, взмокшая, растрепанная ватага ребятишек, стоит передо мною, молча меня разглядывая.

— Что… что стряслось? — всполошился я.

— Звонок, Александр Сергеич, — загомонили они.

— А-а, ну так… свободны!

Их как ветром сдуло. А я, подобрав, валяющийся на полу журнал, поплелся в учительскую. На экзекуцию. Там меня в коридоре с торжествующим видом уже поджидала завучиха.

— Пройдите к директору, будьте любезны.

Я вошел в кабинет, а Шапокляк просочилась за мною, и дверь перегородила тщедушным тельцем. Кроме нас и Пал Палыча, присутствовали Виктор Сергеевич, понуро сидевший в углу, и Серафима Терентьевна, с распухшими от слез глазами. Довели девочку, сволочи…

— Вот, Павел Павлович, — начала завучиха, не покидая своего поста на входе. — Начало трудового пути молодого специалиста… Сначала он нам цирк устроил во время вчерашнего педсовета… Потом — принес на торжественную линейку бутылку водки и забросил ее в кусты, когда мы ее увидели… И между прочим, — завуч зыркнула на директора, — это вы, товарищ Разуваев, помешали мне извлечь это вещественное доказательство… А кончилось тем, что учитель трудового воспитания извлек бутылку водки сам и напился на рабочем месте! А у него, хочу напомнить, сегодня занятия с десятым «Б»!

— Виктор Сергеевич! — всплеснул руками директор, нахмурив брови на трудовика. — Ну как же так!

Тот виновато пожал плечами и вжался в спинку стула.

— Товарищ Курбатов, конечно, виноват и мы обязательно разберем его проступок, но в сегодняшнем инциденте его вина лишь частичная. Водку в школу принес Данилов… — продолжала накидывать навоз на вентилятор завучиха. — Верно, Виктор Сергеевич?

Понурый алконавт обреченно кивнул.

— Это как же! — выдохнул я. — Вы такое городите? Да вы подумайте, если бы я захотел водку пронести, зачем бы я ее в кармане держал?! У меня же сумка с собой!

— А ведь верно, Эвелина Ардалионовна, — неожиданно вдруг поддержал меня Разуваев. — Здесь что-то не сходится…

— Виктор Сергеевич! — взвыла Шапокляк, нависая над трудовиком. — Объясните! Я жду…

Тот покряхтел, поохал и выдал:

— Моя это бутылка… Физрук ее у меня из кармана вытащил, чтобы не разбилась…

Мотивы, конечно, мои были несколько иными, но я не стал возражать. Да и, хрен, сейчас, что докажешь.

— Ну вот все и разъяснилось! — обрадовался директор.

— Это еще не все! — заявила завучиха, которая, похоже, меня конкретно возненавидела. — Есть еще два факта, объяснить которые, товарищу Данилову, будет потруднее.

— Какие еще факты? — устало вздохнул Пал Палыч и ослабил широченный галстук в нелепый ромбик.

— Он допустил курение в спортзале!

— Не было никакого курения в спортзале, — хмыкнул я.