"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1618

— Просто прелесть на самом деле: например, когда происходит незаконная вырубка леса, остаются пеньки. А когда к рыбозаводу подплывает катер и на него перекидывается «утруска и усушка», концы в полном смысле в воду — поди-проверь, чего там наловили. На каждый траулер КГБшника с «безменом» не посадишь.

— Не схема, а сказка, — согласилась Вилочка.

— Пашка весь в меня, — проснулась во мне сомнительная отцовская гордость. — Из всех видов рыбы он предпочитает курицу.

— Нашел чем гордиться, — фыркнула Виталина.

Прибыв к головному «Океану», мы вышли из машины, дождались, пока из прибывшей за нами выберутся КГБшники во главе с дядей Женей и направились к померкшему витринами в честь окончившегося рабочего дня магазину.

Табличка «закрыто» на главном входе сделала свое черное дело, и мы направились к служебному входу с торца здания. «Посторонним вход запрещен» можно игнорировать — мы же не посторонние, а по делу!

Шаг первый — прячемся за углом. Шаг второй — выдаем дяде Коле (он новенький и лопоухий, а значит — не подозрительный) двадцать пять рублей на «контрольную закупку», которая конечно же не нужна — чисто в документах расстрел основным фигурантам уже накопали, но так ведь веселее!

— Полкило красной. Кодовую фразу помните?

— «Беременная жена сказала без икры домой не возвращаться», — ответил КГБшник.

— Ступайте с богом, — благословил я его ко всеобщему веселью.

Засиделись мои «дяди», тоже приключению радуются.

— Я лучше один! — отшутился дядя Коля и пошел условно стучать в служебный вход.

Два коротких «тука», пауза, еще три коротких «тука». Теперь подождем.

— Просто поразительно, насколько иронично порой складывается жизнь, — перейдя на шепот, поделился я мыслями. — Поставить на сеть рыбных магазинов человека с фамилией «Фишман» — «рыбный человек».

— Нарочно не придумаешь, — согласилась Виталина.

Дверь лязгнула засовом и открылась. Створка скрыла от нас «хозяина», а дядя Коля очень правильно принялся мяться с ноги на ноги и заискивающе улыбаться:

— Жена беременная у меня, без икры сказала домой не возвращаться.

— Закрыто, — ответил ему женский голос классическим тоном «приперся тут».

— Простите, — потупился КГБшник. — Я бы ни в коем случае не стал беспокоить вас по такому пустяковому поводу, но жена… — вздохнув, он достал из кармана купюры и стыдливо протянул собеседнице. — Я заплачу! Умоляю вас, спасите нашу семью! Все, что нам нужно для счастья — это одна маленькая, полукилограммовая баночка красной!

Талант, блин!

— Давай, — снизошла передовица (раз «из-под полы» торговать доверили, значит точно на доске почета висит) Советской торговли принять оплату. — Жди, — выдала скупые инструкции и закрыла дверь изнутри.

— Долго изживается хамское отношение человека к человеку, — вздохнул я. — Тяжело нашим людям дается держать середину между «чего изволите-с?» и «х*ли надо?».

— Наследие Империи, там середины не было, — заметил дядя Женя.

— Видимо так, — покивал я.

Дверь открылась спустя пять томительных минут, в течение которых дядя Коля старательно изображал, насколько его угнетает необходимость «доставать» дефицит: нервно выкурил папироску (невзатяг конечно), попинал высокотехнологичный мусор в виде пластиковой бутылки, посидел на скамейке и позаглядывал в окошко.

— Чего мельтешишь как инспектор ОБЭП? — недовольно приложила клиента «хозяйка» заодно сунув ему в руки запрошенную полукилограммовую банку красной икры.

Государственная цена нынче — 10 рублей пятьдесят копеек: немного подорожала в свете введения в стране инфляции. У кооператоров — от 27 до 30 рублей идет, и 25 — нормальная цена для продажи из-под полы государственного магазина. Сложный рынок в Союзе, много в нем нюансов.

— Благодарю, — изобразив радость, дядя Коля с баночкой в обнимку вернулся к нам.

Выключив «Конвас-автомат 3», выпущенный в начале этого года и обладающий реально компактными — одной рукой держать можно и не уставать — параметрами, дядя Игорь отчитался:

— Зафиксировал. Может в ГИТИС отправим? Такой талант пропадает.

Поржали, упаковали банку икры в пакет для улик и пошли условно стучать в дверь всей компанией. Ждать пришлось недолго — одетая в белых халат и многочисленные золотые кольца, раздраженная упитанная дама лет сорока с химически обесцвеченными и завитыми волосами, открыв, увидела вежливо улыбающихся нас, охнула и попыталась закрыться — тщетно, этот механизм у нас давно отработан.

Дяди перехватили дверь и аккуратно — дама же — скрутили продавщицу, не забыв зажать ей рот. Суета и попытки свалить «на больничный» нам не нужны. Пара минут забега по служебным коридорам с заглядыванием в кабинеты, и трое задержанных собраны в директорском кабинете — в гостях у гражданина Фишмана. К нему мы вломились в последнюю очередь, и вправду застав за подсчетом денег. Третьим действующим лицом оказался пьяненький и не понимающий, что тут творится, дяденька в робе грузчика, которого мы бессердечно выдернули из целебного сна на топчане в каморке с хозяйственным инвентарем.

— Уважаемые, я решительно протестую! — выдал классику гражданин Фишман, обильно потея и перебегая глазами с гостя на гостя. — По какому праву вы вламываетесь в образцово-показательный… — его взгляд нашел меня, положив протестам конец.

Осознал.

— Не винова-та-я-яаа!.. — перехватила инициативу продавщица. — Это этот все! — ткнула пальцем в Фишмана.

— Тьфу, — выразил свое мнение пьяненький грузчик, растянулся на диване и повернулся лицом к спинке, как бы абстрагировавшись от ситуации.

— У тебя же выходной сегодня, — вздохнул на него Фишман.

— Мои на море уехали, че мне дома с одной тещей делать? — обосновал пребывание на рабочем месте мужик и захрапел.

— Давайте к конструктиву перейдем, — предложил я. — Уважаемая… — посмотрел на продавщицу.

— Галина Сергеевна, — представилась она. — Мы всей семьей твои песни поем, Сережа.

— Это хорошо, — одобрил я. — Но к делу не относится. Уважаемая Галина Сергеевна, где двадцать пять недавних рублей?

Она ткнула пальцем на лежащие на столе купюры.

— Дневную выручку считаем, ни о каких двадцати пяти рублях не знаю, — быстро заявил Фишман.

— Дядь Вань, возьмите с Галины Сергеевны признательные показания в участии в подпольном сбыте продукции с целью наживы в отдельном кабинете, — велел я.

Под грустное «не виноватая я» КГБшник и продавщица покинули сцену.

— Володя, — опустившись на стул для посетителей, обратился я к Фишману. — О махинациях вашей банды стало известно на самом верху, а значит сейчас самое время сделать выбор между чистосердечным признанием с отбытием сурового, но справедливого срока в двадцать лет на общем режиме, и попыткой выгородить подельников, которая для тебя закончится не менее справедливым расстрелом.

— Хоть документы-то покажите, — жалобно попросил Фишман, выигрывая себе время сделать единственно возможный выбор.

Все они его делают — за подельников умереть стремится исчезающее меньшинство, у нас же тут не пропитанная сакральными идеалами и «омертой» мафия, а обыкновенные ОПГ.

— Не вопрос, — я залез в карман и достал потертую, потерявшую половину позолоты, потрескавшуюся кожей книжечку, выданную мне Щелоковым еще в бытность пионером.

— Мне нравится какой ты там молоденький и красивый, — подколола Виталина.

— Срок действия вышел, — подметил Фишман.

— Да? — озадачился я и проверил. — Действительно до 01.01.1974 года.

КГБшники заржали.

— Не буду менять, — решил я и убрал ксиву в карман. — Время идет, Володя. Решай быстрее — нам еще Фельдмана и Рытова брать и обыскивать.

— Признаюсь, — вздохнул директор.

— Вот и молодец, — одобрил я. — Дядь Толь, остаетесь ждать следователей, они минутах в пяти, — оставил охрану фигуранту. — Товарищ пусть отдыхает, — забил на грузчика. — Запишем, что он не при делах — все-таки с тещей один на один жить остался.

Со смехом выбравшись на улицу, мы отправились на квартиру Фельдмана. Взятие прошло без сучка и задоринки, Ефим Борисович конечно же сделал правильный выбор, а мы принялись за обыск, оставивший меня в жесточайшем разочаровании: