"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1613

Венерианская программа не без торжественности вышла на финишную прямую в конце сентября, когда аппарат «Венера-8», запуск которого в этой реальности произошел гораздо позже, благополучно приземлился и передавал на Землю данные на протяжении трех часов и семи минут. Дал он столько, что перебрасывать «венерианцев» на другие, более перспективные направления можно со всем почетом: приземлившийся на дневной стороне планеты аппарат измерил все, что было нужно, передал данные об анализе грунта, цветные панорамные фотографии и записи звуков с поверхности. Все это замечательные данные были сразу же интегрированы в большой, высокобюджетный и очень красивый трехчасовой документальный фильм, на который позарились даже американцы — высокая наука все же, а там нашлось достаточно здравомыслящих людей, которые продавили разрешение его показать. Пока американцам есть чем «бить» — запущенные в более спокойные времена аппараты же свое дело делают, а наш первый дальнекосмический спутник все еще проходит обкатку, обещая получиться очень «вкусным» — электронная начинка у него реально прорывная.

Финальным аккордом венерианской программы станет запуск Венер-9 и 10, которым уготована участь стать искусственными спутниками планеты — время гарантированной работы три месяца, оптимистичный прогноз — полтора года. Основная задача — передача радиолокационных изображений. Посветившим Венере всю сознательную научную карьеру товарищам грустно, но все признают очевидное: в обозримом будущем терраформировать Венеру мы не можем, вся доступная на нынешнем технологическом уровне польза извлечена, и тратить ресурсы — главный из которых бесценные человеко-часы умнейших людей страны — на это направление нерационально.

В «мою» программу уйдет хорошо если процентов десять кадров и мощностей. Еще столько же отправится в Китай — прокачивать тамошних коллег, которые, с нашей помощью, займутся Лунной программой. Пилотируемые полеты пока не предусмотрены — незачем — и упор будут делать на универсальные, которые пригодятся на других направлениях, разработки вроде удаленно управляемых луноходов. Остальных поглотит программа Марсианская — ее было решено интенсифицировать и масштабировать изо всех сил. Дедушка Юра мечтает дожить пусть и не до яблоневых садов на Красной планете, но хотя бы до высадки на нее землянина. Вот такие у «кровавого диктатора с уродливым как коммунистические идеи лицом» запросы! А у вас, светоч свободы и демократии мистер Форд?

Глава 18

Наступившее лето 1974 года обещало стать легендарным. Встречал я его в своей Потемкинской студии — недавно в элитную часть поселка заселился новый жилец, и сегодня мы записываем с ним интервью.

— Здравствуйте, уважаемые телезрители! Сегодня у нас очень необычный гость — ни много ни мало, первый Советский миллиардер, Василий Иванович Гаврилин.

Под отбивочку и аплодисменты массовки в виде случайно выбранных совхозников — с прошлого года снимаем с живой публикой, типа ток-шоу — в студию вошел одетый в «Большевичку» бородатый, удивительно рыжий мужик лет сорока пяти в очках в импортной оправе и отечественных тупоносых ботинках. Поздоровались, уселись:

— Скромненько для миллиардера выглядите, Василий Иванович, — заметил я.

— Костюм из золота с брильянтовыми пуговицами дома оставил — больно тяжелый, — развел он руками.

Посмеялись.

— Расскажете нам о том, как у вас получилось наколотить миллиард рублей при принятом в нашей стране, особо социально ответственном подходе к частному предпринимательству? Для наших зрителей на всякий случай уточню — у государства к Василию Ивановичу никаких вопросов нет, и наш гость является совершенно честным человеком, а созданный им кооператив не первый год значится в списке «образцово-показательных».

— Никакого криминала, товарищи, — подтвердил Василий Иванович. — Я раньше в колхозе на границе с Монголией жил. Когда кооперацию разрешили, у меня получилось с тамошними пастухами договориться о поставке шкур. Из них мы шили дубленки, сумочки, обувь — ныне, с заслуженной гордостью об этом говорю, кооператив «Три шкуры» самый большой из всех, кто этим промышляет. Миллионы товарищей в наших дубленках ходит. Но на одном этом миллиарда, прямо скажу, честно не заработаешь, поэтому начали мы ассортимент расширять, освоили синтетику, потом — питомники соболиные завели, шубы с шапками шить начали…

Дождавшись окончания монолога, я покивал и поспрашивал о семье — с ней все хорошо, жена главбухом в кооперативе трудится, старшие сыновья филиалами рулят, младшая дочь идет на школьную золотую медаль — о досуге: его почти нет, раз в полгода на рыбалку выбрался — уже считай удача.

— Непросто, получается, миллиард дался, — сделал я вывод.

— Непросто, — подтвердил Василий Иванович. — Но это ладно — не тунеядец же, многие товарищи и побольше меня вкалывают, а выхлопа у них меньше.

— Нет в мире совершенства, но это не повод к нему не стремиться, — развел я руками.

— Так, — солидно кивнул гость. — Я не жалуюсь, но больнее всего то, что друзей всех растерял — большие деньги давят, и на рыбалку нынче только с партнерами деловыми езжу. Мог мужиков пристроить, да только какая дружба если один — начальник, а второй — работник наемный?

— Печально, — признал я.

— Очень, — вздохнул Василий Иванович и взбодрился. — Ну да чего уж теперь — с годами друзей у многих меньше становится, и без всяких миллиардов — просто пути расходятся.

— Так, — согласился я и с этим. — С вашего позволения, озвучу вопрос, который, я уверен, возник у многих наших зрителей. Личные средства — это, разумеется, личные средства, которыми человек волен распоряжаться по своему усмотрению…

— «Как так получилось, Вася, что другие кооператоры личные средства на украшение городов, детские дома, туристические путевки для школьников, покупку спортивного инвентаря и прочее полезное для всех тратят, а ты как Кощей над рублями чахнешь», — иронично перебил миллиардер.

Массовка заржала, я с улыбкой развел руками — именно так.

— Не жадность это, товарищи, а амбиции, — заявил Василий Иванович. — Очень мне хотелось в историю первым Советским миллиардером войти — с собой-то не заберешь, а ни мне, ни семье ничего уже и не нужно. Теперь деньги копить толку нет, поэтому половину миллиарда своего на премии сотрудникам «Трех шкур» пущу — у них, чтобы меня эксплуататором те самые шкуры с работников дерущим не считали, зарплаты очень хорошие, кстати — а вторую половину государству отдам, пусть тратит на свое усмотрение: сверху-то виднее, где у нас узкие места есть.

Народ одобрительно похлопал таким хорошим планам.

— В здоровых амбициях нет ничего плохого, — не стал я осуждать. — Желаю вам дальнейших успехов на ниве кооперации, Василий Иванович. Спасибо, что пришли.

— Спасибо, что пригласил, — улыбнулся он.

Я улыбнулся камере «крупного плана»:

— Вот такие у нас миллиардеры, товарищи. До новых встреч!

Попрощавшись с гостем и массовкой, я покинул студию и вдохнул чистый, прохладный, пахнущий озоном воздух — всю ночь поливавший Потемкин дождик кончился полчаса назад, и через прорехи в потерявших силу тучах малую Родину согревали яркие солнечные лучи. Улыбнувшись раскинувшейся над засеянными полями радуге — красиво! — я уселся в машину, и дядя Семен — мою охрану дед мне после «демарша» конечно же вернул — повез нас к трассе на Москву.

Сразу за выездом из Потёмкина, на полянке, был обнаружен сидящий на куске брезента свиновод Аркадий Викторович. Между его колен, на спинке, лежала старенькая вьетнамская свинка Варвара, любимица нашего доктора наук и всего Потемкина по совместительству. Интересно.

Посмотрев на часы, я попросил дядю Семена — «дядями» я их называю чисто по привычке, сам уже лоб здоровенный и более чем взрослый — остановиться и пошел к ученому по мокрой траве, стремительно намокая кроссовками и носками.

— А, Сережка, — увидел меня Аркадий Викторович и поделился горем. — Болеет моя старушка, — погладил тихо хрюкнувшую свинку по боку. — Помрет на днях.