"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1603

— Не научат — нельзя тебе в армию, ты к службе непригодный.

Мир застыл, чтобы с жутким треском разлететься на осколки и оставить меня в кромешной тьме в компании с разрушенными мечтами о службе в рядах лучшей в мире армии. Стоп, что со мной? Сережка Ткачев так просто не сдается! Усилием воли обуздав уныние, вернув миру цвета, краски и динамику, я спросил:

— Почему «негодный»?

— Так у тебя плечо железное, — развел руками военком.

Все мое естество охватило уныние, и Вадим Степанович, неоднократно просившийся «на передок» и долго смирявшийся со своей новой должностью, проявил солидарность:

— Пойдем, Сережа, ко мне в кабинет. Чаю попьем, жена пряников напекла.

В руки себя возьми, тряпка!

Подавив позорный всхлип, я вытер рукавом выступившие слезы и кивнул:

— Идемте, Вадим Степанович. Оформим меня на альтернативную гражданскую службу. Она, как ни крути, тоже служба Отечеству.

— Правильно! — вымучил одобрение военком. — Не хуже любой другой служба!

Хотя бы престиж подниму, все ребятам-«альтернативщикам» полегче будет.

Глава 13

«Альтернативную службу» мне оформляли при телефонном участии начальника ГлавПУР СА и ВМФ и моего старого старшего товарища Алексея Алексеевича Епишева. Я помню тех, кто дал мне «путевку в жизнь», она же — производственные мощности, и в облегченном режиме (у меня же и вне армии дел невпроворот) поработать ближайшие три года на его ведомство совсем не против. Да и при «против» пришлось бы — это ж Красная армия, ее только на руках носить и расписываться в большой и светлой любви. Вполне искренней! Договорились встретиться в воскресенье, в доме Судоплатовых, для передачи мне конкретного плана — он у хитрых армейских дедов уже давно готов, но мне можно вносить коррективы — соловей в клетке не поет, и в принудительном порядке подряжать меня на ту или иную творческую активность нет смысла — если в моей голове нет годного контента по установленной свыше теме, я его и не «придумаю».

Домашние от принесенных грустным мной новостей печалиться и сочувствовать не стали — Вилка откровенно ржала, вспоминая как много я делился с ней мечтами о службе, мама просто радовалась, что меня не «забреют» на два, а то и три года, дед Паша подкалывал: «Траву красить это тебе не торпеды с пулями ловить — тут здоровье нужно!», а бабушка Эмма привычно держала нейтралитет. А где папа Толя? Ясно, опять на работе ночует — большая у нас страна, и сельскохозяйственных проблем в ней все еще уйма.

К утру я полностью восстановил душевный покой — не так уж и хочется на самом деле в казарме жить, а жить в ней хотя бы половину времени мне бы пришлось для выстраивания мифа «Ткачев служит как все». На самом деле зря я вообще про армию мечтал: даже без учета железяк в плече, совать меня в отдаленный гарнизон — прямое вредительство в масштабах страны. Как минимум валюты и внутренних сборов не досчитаются из-за пауз в производстве контента. На самом деле, подозреваю, о моей «негодности» знали все, кроме меня — никто же даже не удивился. Ну а мне череда покушений и неприятностей затмила взгляд — ну какой из меня инвалид? Теперь придется инвалидность оформлять задним числом, подав пример неоспоримости решений Системы, пусть даже самых тупых. Купаться в океане после торпедирования, значит, можно, можно ловить пули и попадать в заложники, а на «тумбочке стоять», оказывается, нельзя! Пофигу.

День предстоял важный, поэтому по пути в Канцелярию я напитывался решимостью и репетировал в голове выступление перед Съездом — собрать его в кратчайшие сроки получилось, механизм-то отлажен. Всю сегодняшнюю ночь в Москву самолетами и поездами собирались члены ЦК ВЛКСМ. Большинство от этого будут невыспавшимися и растерянными — это помогло бы даже без учета масштаба моей личности, а с ней проблем вообще не будет. Со снятием Тяжельникова сложностей никаких, но оно — тоже маскировка, и на этапе подготовки к «фазе 2» может прилететь сверху. Будем надеяться на эффект неожиданности, неповоротливость государственной машины и попустительство любимого дедушки.

Впервые на моей памяти парковка у Канцелярии была забита целиком — подавляющее число высокопоставленных комсомольцев в Канцелярии полный рабочий день не проводят, занимаясь делами на местах.

— Вон, на месте для инвалидов давайте встанем, — указал я на свободный пяточек с пиктограммой. — Я же негодный, мне можно.

Фыркнув, Пятый припарковался, и мы пошли в Канцелярию. В коридорах и кабинетах царили суета и непонимание.

«Что-то в Секретариате решили…»

«До вас тоже повестку не доносили?»

«Не люблю я эти внеочередные собрания»

«Может из-за автоматизации? Я слышал, планируют ЭВМы выдавать…»

«Опять какой-то дебил из Секретариата нажрался, а снимать без решения Съезда боятся…»

«Вон Ткачев идет, спроси, он точно знает».

«Сам спроси!».

«Да ну, ты этого мордоворота видел? Ну его»

Не дав товарищам набраться решимости и таки спросить, я ускорил шаг.

«Таньку кооператор еёный в Италию увез, на весь отпуск».

«Моему лишь бы на диване лежать да на даче шашлык жарить — тьфу!»

«Хотел Лёшку в МГИМО пристроить, а никак — даже Илья Андреевич посодействовать не смог — квоты, говорит…»

«Гайкова сняли, неужели под Тяжельникова копают?»

«Тсс, ты чего? Уши везде!».

В приемной обнаружился Никита Антонович — секретарь привычно тарабанил по клавишам ЭВМ, а стоящий на тумбочке принтер с натужным скрипом выбрасывал из своих недр отпечатанные листы. Многозадачность — это важнейшая фича, и башковитые товарищи успешно ее реализовали уже сейчас: Никита Антонович может запустить условные шахматы, а комп продолжит распечатывать документ и держать в оперативной памяти текстовый редактор.

— Передовикам автоматизации — киберпривет! — поздоровался я.

Хохотнув, секретарь ответил стандартным «добрым утром», мудро воздержался от вопросов касательно начинающегося через час с малым Съезда, и я прошел в кабинет. Опустившись в кресло, тоскливо вздохнул на свободный от корреспонденции стол — сегодня снова почти никакой работы! «Секретарь ЦК ВЛКСМ» это что, синекура? Надо будет залезть в немножко секретные документы, проверить — вдруг нагрузку распределяют так, чтобы мне не досталось? Ладно, сам придумаю.

Включив комп, я как-то машинально открыл «Шахматы». Вызвать кого-нибудь? Нет смысла — с такой башкой из меня получится ультимативный шахматист мирового масштаба: я знаю все общепринятые комбинации, могу просчитать партию любой сложности, а самое главное — в отличие от компьютера, я могу импровизировать и блефовать. Короче — даже в моих глазах нечестно, поэтому даже соваться не стану. Вздохнув — вот бы с Лехой в приставку порубиться! — я переключился на текстовый редактор и набросал план конкурса среди кинологов — отборы как обычно, на местах, а большие финальные соревнования — в телеке. Среди конкурсов — поиск взрывчатки, сигарет, алкоголя. Все на время и никаких наркотиков — этой заразы в Союзе нет и не будет, если не считать любителей покурить всякого из южных республик — это на их совести, и в центральные регионы как правило не просачивается. Но как только уровень жизни и объем грузоперевозок позволят сформировать черный рынок нехороших веществ, придется разворачивать профильную пропаганду и жестоко карать интересантов сроками вплоть до пожизненного, а особо крупных «игроков» — смертной казнью. Мы, конечно, не Филиппины, мы побольше будем, но у нас и силовой аппарат несравнимый, а у людей к выпадающим из симулякра гражданам околонулевая терпимость. Появится на районе притон, и через несколько часов о нем уже будет знать участковый со всеми вытекающими — нам тут такого не надо, потому что забив на проблему на год-два, мы получим неискоренимую наркоманию на всех уровнях, в войне с которой государство безуспешно будет сжигать многие миллионы рублей и человеко-часов. Лучше давить в зародыше и «не пущать»! Напишу-ка докладную записку про это — уже писал, но вдруг забыли? Эх, вся страна на одном мне держится, а я ведь даже к срочной службе негодный!