"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1598

— Во работа, а? — спросил я сидящего за баранкой Михаила Сергеевича. — Два года смотреть, как бур потихонечку вглубь земли проникает. И это еще что — по плану там бурить и бурить, и кое-кто на Кольскую сверхглубокую успеет распределиться, вырасти над собой профессионально и уйти на заслуженную пенсию, а бур так бурить и будет.

Покивав — услышал и принял к сведению — КГБшник припарковался у здания Комсомольской Канцелярии и спросил, глядя на меня в зеркало заднего вида:

— На свадьбу-то придешь?

Эх, молодежь, все-то у них быстро!

— Конечно!

Покинув машину, прошелся по парковке и вошел в Канцелярию, получив в лицо заряд аплодисментов от набившегося в вестибюль народа. Советские граждане в массе своей политически грамотные, а в Канцелярии — тем более. Новости смотрели, слушали и читали, а теперь хотят подробностей «из первых рук». На их изложение ушло полчаса, особенно упирал на то, какой бардак в ФРГ царит — молодежные банды, экстремисты всех мастей, утратившая мужественность и чувство долга полиция и ловко прикидывающийся кретином канцлер в качестве вишенки на торте. Не отказал себе в удовольствии напомнить гражданам об операции по краже продуктов жизнедеятельности Сережки Ткачева — кровавый инфоповод напрочь эту позорную страницу в истории БНД перебил. Товарищи и я разошлись в хорошем настроении, и я отправился в свой кабинет. Здесь тоже ничего не изменилось: как висели портреты Маркса и Ленина (деда я лично снял, в качестве легкого юродства), так и висят. Как тарабанил секретарь по клавиатуре, так и тарабанит.

На рабочем столе, помимо стандартной, требующей внимания корреспонденции, нашлись две не подписанные папочки. Пойманные с поличным прелюбодеи начали стучать! Внимательно прочитав, внес в большой план по снятию с должности товарища Тяжельникова парочку корректив и пошел включать чайник — все, работа на сегодня закончилась. Может все вот это «начальство много работает» — это миф?

— В связи с утверждением плана развития Москвы на 73−75-е годы, предлагаю протянуть нашей любимой столице товарищескую руку и объявить Третье Транспортное кольцо ударной комсомольской стройкой, — внес предложение игроман Васильев.

Третьего дня по радио официально анонсировали строительство ТТК, а значит самое время среагировать на сигнал. Первым руку поднял сам Тяжельников, следом за ним — товарищи Гайков, Варданян и еще двое. Эти самые прикормленные старым начальником, получается. Подняв руку, я избавил остальных — в том числе успевшего вступить в должность кандидата в секретари ЦК ВЛКСМ абхазского негра Тяпкина — от мук выбора.

— Единогласно, — подытожил Тяжельников.

Номенклатурный дед пошатнувшийся баланс сил точно заметил, но делать ничего не станет — он же не в курсе грядущих перестановок, а я всем специально рассказывал, какой товарищ Тяжельников хороший и надежный начальник. На этом основная повестка была отработана, и настало время «прочих предложений и обсуждений». Испытав острое желание поюродствовать, я поднял руку:

— Товарищи, в Великую Отечественную войну погибли миллионы замечательнейших, честнейших товарищей. Многие из них стояли у истоков РСДРП (б), многие были воспитаны Революцией и закалили характер в горниле гражданской войны. Без этих товарищей стране было тяжело. Сейчас, после череды экономических реформ, Советский Союз прочно стоит на ногах, а перед нами встала проблема — следующее поколение вырастит не только под мирным небом, но и среди товарного изобилия. Классовая борьба по мере укрепления социалистического блока только нарастает, и уже сейчас в Союзе можно отыскать совершенно аполитичных граждан.

Товарищи укоризненно покачали головами — если человек не занимается политикой, политика начинает заниматься им, а «хатаскрайник» для дела торжества коммунизма не так полезен, как политически грамотный гражданин.

— Война стала не только величайшей трагедией для молодой рабоче-крестьянской страны, но и вакциной от старательно пестуемых врагами иллюзий. Добра они нам не желают точно, и за последние годы, когда достижения «оттепели» и курс на мирное сосуществование были дискредитированы заокеанским врагом, даже те, кто поддался увещеваниям «голосов», узрели истинное положение дел. Однако данный эффект требует закрепления, и начинать, товарищи, мы с вами должны в первую очередь с себя! Коммунистические идеалы — выбор сильного духом человека, потому что оскотиниться может каждый, а взрастить в себе настоящего человека — нет. В целях напоминания самим себе и нашим товарищам о комплексе необходимых настоящему коммунисту принципов, предлагаю арендовать кинотеатр «Великан» для коллективного просмотра сотрудниками Канцелярии ВЛКСМ кинофильма «Коммунист» с последующим двухчасовым обсуждением.

Приняли единогласно, назначив мероприятие на ближайшую пятницу. Кино — культовое и идеологически сильное, но я больше чем уверен, что среди «канцелярских» его не смотрела как минимум половина — а нафига, если комсомольская карьера, как и любая другая, строится проговариванием «канонических» тезисов, подмазыванием начальства или банальным блатом, а кино здесь никак не поможет? Будем перевоспитывать: материализм — это способ восприятия происходящих в мире событий и способ планирования, а не желание получать как можно больше, отдавая взамен как можно меньше.

— Сергей Владимирович, а когда начнется компьютеризация остальной Канцелярии? — спросил товарищ Гайков.

— Как только актуальные для наших задач ЭВМ начнут производиться серийно, — честно ответил я. — На данный момент они числятся экспериментальным оборудованием.

Видел я в своем времени имперцев — эти странные люди любили козырять достижениями дореволюционной России. Спору нет, этих достижений хватало, но приводить в пример первый в мире электромобиль значит добиться прямо противоположного эффекта: есть образец прорывной техники, но никому оказался не нужен. От штучного, вручную собранного образца до конвейера — огромный путь. Если образец не запущен в серию, он не считается достижением, и именно в этом состоит немалая часть эффективности правящей надстройки.

После совещания мы разошлись по кабинетам, я десяток минут поглазел в окно на очередную экскурсионную группу, принял из рук назначенного курьером «пятого» свежекупленные им в магазине швейного УПК семейные трусы в веселенький цветочек, растянул и удовлетворенно кивнул — годится. Поблагодарив служивого, вышел в приемную:

— Никита Антонович, я до товарища Варданяна по рабочему вопросу.

Удивленно посмотрев на трусы, секретарь совладал с любопытством и молча кивнул, вернувшись к набору текста на ЭВМ. Эх, прогресс!

Миновав коридор, я постучал в нужную дверь, немного напугав своим появлением Варданяновского секретаря. Иван Араратович ожидаемо оказался не занят — не потому что дел нет, а потому что Сережа важнее имеющихся — и я зашел к нему в кабинет, разместившись на стуле напротив.

— Смотрите, какая штука, Иван Араратович, — выложил на стол трусы.

Варданян скрыл недоумение и аккуратно потрогал предмет:

— Хороший текстиль. По чем?

Подумал, что я ему труханы продать пришел. Смешно.

— Три рубля, десять копеек, — показал я ему ярлычок. — На десть копеек дороже госцены, на базе УПК шьют.

— Я бы на десять копеек дороже не купил, — признался товарищ Варданян.

— Эти вообще покупать нельзя, — заявил я и растянул трусы во всю ширь.

Раздался едва слышимый треск, и трусы навсегда потеряли способность держаться на человеке — резинка лопнула.

— Видите? — закрепил я эффект.

— Вижу, — кивнул не понимающий, к чему я это все, Варданян.

— Пару лет назад я был в Одессе, — поведал я, положив домученный предмет на стол. — Там мы с товарищами из КГБ обнаружили подпольный пошивочный цех — как раз на базе тамошнего УПК. В число производимой цехом продукции входили оснащенные резинками типа таких, — указал на трусы. — Изделия. Можно? — потянулся к торчащим из органайзера ножницам.