"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1593

Погода для матча стояла идеальная — ветра нет, температура зависла между «тепло» и «прохладно» — то есть спортсменам бегать будет комфортно — с усеянного легкомысленными облачками неба светило нежаркое сентябрьское солнышко. Наш сектор — крайний правый, поляки — сегодняшние соперники — на всякий случай сидят через два сектора левее. Оно, конечно, «братушки» по Соцблоку, но футбольным фанатам про это могли и не рассказать.

Мне здесь, на неудобной скамейке, быть необязательно, но сборная-то приехала, значит и я должен. Ну и на камерах засветиться надо — тоже стойкость показать. Второе сомнительно — меня столько раз убить пытались, что никому уже очередной замес и неинтересен: чисто как повод поругать необучаемых врагов, которым «наш Сережка» жить спокойно не дает.

Стоило подумать о соотечественниках и Родине, по душе разлилась теплая волна, сердце затрепетало, а на рожу невольно выползла улыбка. Где-то там, на Востоке, огромная, могущественная, двухсотмиллионная дружная страна ждет нашего триумфального возвращения. Следит за тревожными новостями, радуется благополучному освобождению Советских граждан, старательно считает полученные нашими медали и качает бровями на еще не разыгранные, прикидывая шансы на «командный зачет».

— Что с тобой? — заметил неладное куратор от спортивного комитета Шеин.

— Родину вспомнил, — честно признался я.

— А, ностальгия, — покивал он и хлопнул меня по плечу. — Ничего, почти отстрелялись уже.

Судья свистком отдал команду к началу, и начался матч Советский Союз — Польша, который определит, какая из команд пройдет в финал, а какая будет бороться с ГДР за почетное третье место.

Футбол, по моему сугубо субъективному мнению, штука скучная, равно как и хоккей, баскетбол, футбол американский, а тем паче — бейсбол. Столь же скучными мне кажутся бег, бег с препятствиями, плаванье и прочие виды гонок. Может это из-за желания противопоставить себя народным массам — кто не без греха? — но мне жутко нравится кёрлинг. Странный, нелепый спорт про катание ледышек и натирание льда швабрами оказывает на меня какое-то гипнотическое воздействие. Я и правил-то толком не знаю: просто открыв рот смотрю на удивительное в своей нелепости, но почему-то существующее зрелище.

Первый тайм закончился для нас плохо — счетом 2−0 в пользу поляков. Сходив в раздевалку, я немного пошушукался с расстроенным тренером, он похлопал на меня глазами и быстренько соорудил пару тактических схем с учетом моих сверхчеловеческих наблюдений за поляками. Пожелав футболистам удачи, я вернулся на трибуну и с удовольствием вгрызся в хот-дог — немцами этот стадионный фаст-фуд освоен — запивая его томатным соком, потому что как только в Союзе появилась своя кола, желание пить как ее, так и зарубежную пропало начисто.

Наработки глубочайшей свежести пустили в ход сразу, и к середине второго тайма счет стал гораздо приятнее — 3−2 в нашу пользу, а поляки были вынуждены сделать несколько замен. Тщетно — пусть голов нашим больше забить не удалось, но и поляки не смогли отыграться. Игра закончилась, наша трибуна и немалая часть сторонних болельщиков — матч получился динамичный и с интригой, что всем понравилось — взревели, забили в барабаны и засвистели в дудки. Довольные мужики обнялись с соперниками, и, не забывая махать трибунам ручкой, проследовали в раздевалку, а я поежился под хищным взглядом тренера. Зря высунулся — теперь досуха выжмет в поисках интересных приемов. А я же их не знаю — просто указал, какой поляк и чем отличается от других поляков, и как на их несовершенстве можно сыграть. Не хочу быть спортивным теоретиком!

Последний день соревнований и церемонию закрытия я пропустил — очень хочется свалить из худшей Германии в хорошую, поэтому, не забыв извиниться перед товарищами, я отправился на телестудию. А у нас-то софиты нового поколения получше будут — не так сильно пекут, я на их разработку денег и человекочасов не пожалел, а старшие товарищи и коллеги по «медийному» цеху с радостью поддержали: им тоже под древними технологиями часами потеть не больно-то приятно. Ничего, потерпим.

Грим, короткие согласования по хронометражу — его определяю я, а немцам придется загружать дополнительную пленку и освобождать эфирное время. Транслироваться записи будут западногерманским медиахолдингом ARD. Каналы разные — местное телевидение дробится на региональные каналы, а конечный потребитель выбирает — смотреть ему продукцию ARD (аналог нашего Первого канала) или два других канала, тоже крышуемые ARD. Кто там ругал Советское «двухканальное», государственное телевидение? Здесь, на светлом демократическом Западе, типа лучше? А чем? Правильно — то же самое с поправкой на социально-экономический базис. Но у нас теперь есть няшный «Восток», готовится к запуску «Первый кооперативный», а в будущем запустим канал, где будем показывать тщательно отобранный зарубежный телевизионный контент. Развлекательную функцию наш телек теперь выполняет даже круче американского — у них «кабельный бум» еще в зародыше, а расцвет его придется на 80-е.

Наш нелегал в начале этого лета по команде из Москвы начал суетиться, подтянул телекоммуникационные и телевизионные компании, и две недели назад Конгресс принял закон о «платных телефонных линиях». Теперь наши нелегалы открывают эти самые линии самого милого назначения — секс по телефону. Доходы вгоняют в оторопь — новинка американцам очень понравилась. Да, эти деньги в казну Союза или даже в мой фонд не интегрируешь, но внешняя разведка КГБ вышла на полную самоокупаемость. Сэкономил — то же самое, что заработал.

Интересная страна эта Америка. Хочешь пролонгированный морфий всем подряд продавать — пожалуйста, заноси сюда и сюда вот такие суммы, и получишь бумажку о том, что «МС-кантин» не вызывает зависимости и вредных побочных эффектов. Ну и что, что человек, подписавший эту бумажку, через год устроился топ-менеджером в «Пардью Фарма»? Просто специалист хороший, он нам нужен, а запрета так делать нет. Хочешь «донат» собирать? Заноси, сделаем, а правила о том, куда и как доходы распределяются и способы борьбы с «отмывом» через платные номера установим потом, лет за тридцать — у нас же самое совершенное в мире прецедентное право, и, пока пару десятков судебных исков вредное правительство у честного коммерсанта не выиграет, конвейер будет крутиться. Да даже до внешней политики лоббизмом добраться можно — например, все страны-сателлиты имеют прикормленных конгрессменов, которые за деньги выторговывают плюшки у гегемона. Нам напрямую лоббировать интересы соцблока нельзя — коммуняки же зло! — но по мелочи, в обход, товарищи работают: например, по запросу «прокси» в виде Франции, список товаров двойного назначения был подрезан, и мы получили нужные технологии. Управляемый хаос — вот что такое Америка. Их «Дип стейт» — это не десяток очень злых и жадных рептилоидов, а, как ни странно, «горизонтальная» система из тысяч чиновников среднего ранга, повязанных своими региональными интересами, ниточки от которых тянутся в Вашингтон. Если «ниточку» можно дернуть сверху, кто мешает «дернуть» снизу?

Генрих Беккер, худой седой мужик в толстых очках, был отдан мне на растерзание — то есть будет работать ведущим, пытаясь по мере сил затыкать мой «фонтан» и пытаться переводить темы на безобидные. Хрен получится — я просто остановлю запись и напомню о своих договоренностях с Вилли. Вертикаль власти у неправильных немцев не очень, но подписанный канцлером приказ ARD меня слушаться получала, так что можно не стесняться.

— Сегодня в нашей студии очень необычный гость. Писатель, композитор, поэт, математик, изобретатель… Я ничего не забыл? — с улыбкой подколол меня ведущий.

— Коммунист, — добавил я самое важное.

— И коммунист — Сергей Андропов, более известный по материнской фамилии-псевдониму «Ткачев», — закончил представлять Генрих. — Поделитесь своими впечатлениями от посещения Федеративной республики Германия?

— Вы проделали огромную работу, отстроив замечательно-красивые города, — отвесил я комплимент. — По ту сторону Стены, которую через две недели начнут демонтировать, такая же архитектурная красота, но это и неудивительно — немецкий народ по обе стороны линии разграничения один и тот же.