"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1558

Миновав набитый детворой скверик по пути к улице Политбюро, мы ощутили доносящийся с пруда легкий запах тины. Оттуда же доносились радостные вопли, и со временем стало видно их источник — тоже поселковые ребята, купаются. «Ильин день» давно прошел, и у кого-то из купающихся явно плюются верящие в приметы мамы и бабушки, но материализм и жара побеждают «пережитки». Пляж нынче облагороженный — имеется причал, на котором можно арендовать надувную весельную лодку, стоит павильон с какао, чаем, мороженным и пирожными, еще один причал к кооперативам отношения не имеет — по нему разбегаются ребята, чтобы сигануть в воду как можно дальше. Имеется и вышка для ныряния — трехметровая, но даже это опасно и потребовало нанять пару работающих посменно пенсионеров, приглядывать. Пока удается обойтись без несчастных случаев, но один из штатных спасателей — у нас их трое в сезон и один на всякий случай вне сезона — успел получить медаль «за спасение утопающего». К медали прилагается личный домик в десяти минутах от пляжа пешком. «Утопающий» был успокоен, отруган родителями и приговорен к карательному кружку плавания — вон, кстати, на огороженном буйками участке пляжа кружковцы и занимаются, в составе младшей группы — там мелко, мне по пояс максимум.

Рыбаки деревенские стараются проявлять понимание, но все равно бурчат — даже «зорьку» не посидеть, в семь утра уже весь водоем в молодежи, распугивают улов. Справедливости ради, два рыболовных пруда для купания не предназначены, и желающие всегда могут поудить чего-нибудь в них. Классический парадокс — пока никому не надо, оно и не надо, а как только кто-то проявляет повышенный интерес, сразу становится надо всем.

Заметив улыбку на любимом лице, спросил:

— Чего это мы такие довольные?

— Потому что дома — хорошо, — исчерпывающе ответила Вилочка.

Все, времена жизни в стиле «перекати-поле» закончились, пора уже свить семейное гнездышко и осесть в нем настолько, насколько получится — пора, Виталина-то давно взрослая, а я — только недавно. Хватит жену и сына дергать, пусть спокойно живут в уюте элитного совкового поселка со сказочной для такой плотности населения инфраструктурой, а в командировки поездить я и сам могу.

Добравшись до дачи Гришина, поздоровались с дежурящими у ворот КГБшниками. Мужики смотрят на купающуюся молодежь с явной завистью, и это только подчеркивает их преданность служебному долгу.

— А ты знала, что сын Виктора Васильевича женат на дочери Берия? — спросил я по пути к дому.

— А что, кто-то этого не знает? — фыркнула жена.

Тут можно вспомнить нарративный источник времен реставрации капитализма, который рассказывал о быте дочери Гришина: собирали, мол, всю кухню одной фирмы — «Филлипс», а платили за предметы долларами. Не на руки через спекулянтов, а централизованно — подчеркивая нужные позиция в каталоге и дожидаясь доставки. Капиталистам пинать СССР и его элиты напрямую выгодно, и этот рассказ может быть выдумкой, но я почему-то уверен, что почти так номенклатура и жила. Я и мои родственники, например, жить так начал очень быстро, и счел это несправедливым. Но сейчас дела обстоят, прости-господи, справедливее: если есть деньги, хотя бы рубли, можешь из тех самых заграничных каталогов себе что угодно выписать. И выписывают так, что капиталистические мощности буксовать начинают — пришел дефицит оттуда, откуда не ждали.

Во дворе, как и положено, суетился обслуживающий персонал: у мангала я узнал двоюродного брата моего азербайджанского ресторатора, а среди официантов — работника головного «Потемкина». Калымит, наверное. А раньше в «Праге» работал, и, раз перевелся к нам — а мы брали сильно не всех — значит у нас работать лучше. Чего еще от неэффективного государственного пищепрома ожидать? Чаевые до сих пор считаются унижающей человеческое достоинство работника общепита процедурой — и отчасти это так и есть, вот в Америке, например, официанты чисто за чаевые пашут, ну что это за хрень? — но у нас народ «забытые» клиентом-кооператором рубли кладет в кубышку, честно ждет возвращение одумавшегося клиента двое суток, а потом распределяет между собой в соответствии с отработанными человекочасами. За месяц неплохая премиальная часть набирается, без всякого урона достоинству — получается не подачка или подарок, а что-то вроде кассы взаимопомощи, только «донат» в нее капает из вне, а не от сотрудников.

Дверь дома открылась, и оттуда выглянул одетый в брюки и лишенную галстука белую рубаху с закатанными рукавами, Виктор Васильевич. Мы ему помахали, он махнул в ответ — сейчас — и скрылся в доме снова. К нам тем временем подошел официант и проводил до умывальника — не ёмкость с «пимпочкой», а нормальный кран с металлической раковиной за беседкой, у нас тут везде водопровод.

На улице заревели приближающиеся движки.

— Это мой дедушка Юра в коробчонке едет, — повеселил я Виталину, и мы отправились занимать места в беседке и смотреть, как товарищ Гришин чуть ли не в припрыжку идет встречать реально дорогого гостя.

Ох уж эта вертикаль.

На златом крыльце (в беседке) сидели: Царь Царевич — деда Юра, Король Королевич — я! — Сапожник (просто потому что почетные титулы в считалке кончились) — Гришин, портной (по тому же принципу) Александр Николаевич Шелепин. Выбирать можно только варианты появления на «семейном ужине» последнего, но я пока не буду — подожду, пока Андропов привычно потянет время и скажет сам.

Дамы были усланы вкушать шашлык на веранде — не шовинизм, а допуска не хватает. По этой же причине после первичной сервировки персонал был отодвинут на другой край двора, черную икорку (натурально!) на хлеб мы и сами намажем, чай не бояре.

Почка почкой, но диету дед по привычке старается соблюдать: шашлык из белого мяса, никакого алкоголя — это актуально для всех присутствующих, что немного жаль, зато вдоволь кислой капусты и клюковки.

Знакомство началось со знакомства — с Шелепеным видимся впервые. Далее последовало первичное утоление голода под Боржом и разговоры о семье.

— У вас заночую, завтра с внуком посижу, — объявил Андропов о намерениях.

— Я на всякий случай тоже рядом побуду, — заявил я.

Поржали.

— А вы, Александр Николаевич, Сталина видели? — задал я стандартный вопрос.

— И видел, и развенчивал, — кивнул он. — Осуждаешь?

— Осуждаю резкие переобувания в масштабах страны, — честно ответил я и приложился к «Буратино». — XX съезд был бы полной фигней, если бы после «развенчания» страна взяла курс типа как сейчас, — обвел рукой.

— Дело прошлое, ну его, — пресек политический диспут Андропов.

— Согласен — чего уж теперь, — сделал я хорошую мину при плохой игре.

Интересно же — еще один источник бесценных сведений, а припасть не дают!

— Надо жить и работать, — поддержал начальника Виктор Васильевич.

Макнув в капиталистический продукт кетчуп кусок шашлыка, я отправил его в рот и заел зеленым лучком.

— Я бы работал, но работа-то кончается, — развел я руками. — Сопутствующих товаров к «Звездным войнам» на тридцать с хвостиком миллионов капиталистических денег продали, а девать это некуда. Можно мне договор с какой-нибудь американской строительной фирмой? — выкатил деду просьбу. — Пусть строителей нагонят, по три с половиной сотни на нос наскребу.

Андропов поморщился.

— Не на атомку же, — оправдался я. — Дома колхозникам строить. Представь, какая дивная пропагандистская картина? Особенно если не одна бригада, а тысяч десять народу. И они все вернутся в Америку.

— С послом договоришься — подмахну, — кивнул дед.

— Инициатива — инициатора, — признал я справедливость его слов.

Договорюсь — куда они денутся? Посол же американский политик, а значит любит брать деньги. Пусть возьмет у строителей, пролоббирует интересы.

— Что за столкновение было у Брежнева с Шелепиным? — задал я вопрос и сам же ответил. — Конфликт плохого с еще худшим.

Мужики, включая главного героя анекдота, хохотнули.