"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1556

— Это вот, Николай Александрович, моя целевая аудитория, — умилился я. — Молодые коммунисты нигилистично-материалистического толка с повышенной чистотой понимания. Они видят не кино, но вложенный в него осуществленный труд: в «Звездных войнах» он с экрана аж сочится.

Хохотнув, товарищ Михайлов «срезал»:

— Просто у тебя там роботы и пиу-пиу из бластеров, а у Тарковского — тонкое, высокохудожественное высказывание.

— Все упирается в диалектику, — нагло улыбнулся я.

— «Звездные войны» — это примитивный киноаттракцион, — от всей души харкнул в меня Андрей Арсеньевич. — Они и «Солярис» — совершенно разные фильмы с разными художественными задачами, их нельзя сравнивать. Я и товарищ Ткачев видим мир по-разному, и по фильмам это хорошо видно. Знаете, директор французской кинофирмы, которая купила права на показ моих фильмов, сказал буквально следующее: наступает, мол, время, когда зритель перестает интересоваться макулатурой, дребеденью. Кино как развлечение в тотальном и пошлом смысле слова уже совершенно не может заинтересовать зрителя…

— «Звездные войны» второй месяц собирают полные залы, — заметил комсомолец.

— Думаю, достаточно, — решил товарищ Михайлов и выключил телевизор. — Ты за передачей пришел, правильно?

— Прошу делегировать мне функции худсовета, — попросил я. — Религия — штука тонкая. На меня попы ругаться не станут — я у них кто-то вроде ангела-хранителя, молятся на меня. Товарищей цензоров же могут обвинить в злоупотреблениях и сатанизме. Команду соберу — религиоведы, богословы, сами попы. Со временем выработаем более-менее универсальную «методичку» для оккультных передач.

Ставленнику Андропова, призванному принять на себя порывы «ветра перемен», было все равно:

— Конечно, Сережа.

Пришло время задавать Самый Главный Вопрос:

— А вы Сталина видели?

— Доводилось, — степенно кивнул он. — Человек как человек.

Ясно.

— У меня встречная просьба к тебе есть, — неожиданно заявил он.

— Всегда готов, — отозвался я.

— Пленка из Министерства Обороны пришла, — он открыл ящик стола и достал оттуда упакованную в опечатанный металл бобину. — Оперативная съемка, — ухмыльнулся. — Обыска домов директора Бакинского международного морского порта. Нужно показать лучшие фрагменты с целью бичевания буржуйского образа жизни. Распустились товарищи, — развел руками. — Переродились. При Сталине, уж прости, такого не было.

— Так богатеет страна, — с улыбкой парировал я. — Как обычно — с перегибами на местах. Это же, простите, азы государственного строительства: проводя чистку и перезапуск политических элит, нужно ослаблять гайки в других сферах, чтобы репрессивный аппарат государства не перегревался. Спасибо, Николай Александрович. Бумаги пришлю попозже.

— До свидания, — пожал он мне руку.

Смотрел я в своей реальности кино, «Смерть Сталина». Понятно, что враки, но насколько враки? Никита Сергеевич, земля ему пухом, подробности аппаратной борьбы унес с собой в могилу. Что-то, конечно, рассказывал, но невнятно и скорее всего вранье. Этот тоже про Кобу рассказывать не хочет, а с деда Паши тоже толку немного: вот, мол, Сталин за столом сидел, а молодой Судоплатов ему докладывал. В архивах рылся, но кто такое в архивы записывать будет? Остается то же, что и раньше — выбрать конспирологию по вкусу и пытаться в нее верить.

Пленка жгла карман — очень интересно, как жил директор порта — но товарищ Гречко выделил аж десять минут, и они стоили ему многого — страшно представить, сколько работы у Министра обороны в стране, по праву называющей свою армию лучшей в мире.

Одетый в зеленую рубаху с расстегнутой верхней пуговицей и брюки Андрей Антонович сидел за столом, карандашиком делая пометки на заполненных машинописью листах. В спину ему дул установленный на подоконнике открытого окна вентилятор.

— Давайте я вам кондиционер подарю? — предложил я с порога. — Здравствуйте, Андрей Антонович.

— Кондиционеры у нас есть, — отложив карандашик, он поднял на меня приветливый взгляд. — У нас привычки не хватает — сквозняк создает, потом весь нос в соплях. Министрам у нас больничных не положено.

— Слышал тут, — доверительно поведал я, подходя к столу и пожимая руку. — Русский кубик решили адаптировать для армии.

— Ну-ка… — подвинулся поближе Гречко.

— Для прапорщиков и младших офицеров — однотонный.

Министр гоготнул.

— А для старших офицеров — монолитный.

Поржали. А чего нам — соседи по «Потемкину» же, десять минут пешком. В гости, впрочем, ходим редко — график не совпадает.

— Пытаемся старообрядцев отправлять в стройбат, — взял Министр быка за рога. — Но они же и туда идти не хотят! Потакать нельзя — в армии у нас служат все, в кольце врагов живем.

— Рискну напомнить про ядерный щит, — потупился я.

— И что, в армии не служить теперь? Армия, в первую очередь, это школа жизни. Она воспитывает дисциплину и способность переступать через себя. Грубо говоря — внедряет понимание, что «надо» — значит «надо»!

— Я с вами согласен, Андрей Антонович, — кивнул я. — Но дело-то не в старообрядцах. У нас рабочих рук в стране везде не хватает. Особенно — на нижних уровнях квалификации, где, например, нужно репейник на газонах косить. Времена, слава богу, мирные сейчас — целое поколение под мирным небом выросло. Многие товарищи выросли мягкими — до степени, когда перековка через армию только сломает человека. Вот честно, Андрей Антонович — как часто зачмыренный дух получает оружие и вместо караула идет стрелять в дембелей?

Министр отвел глаза:

— Не так уж часто.

— Предлагаю ввести институт так называемой «альтернативной службы», — предложил я. — Стране — рабочие руки, пацифистски настроенным товарищам — душевный покой и социальная польза, армии — повышенный гуманизм.

Гречко горько вздохнул — ему мерещились миллионы хитрожопых советских парней, смело выбирающих «альтернативную службу».

— Ну не будет войны с армиями по десятку миллионов с каждой стороны! — развел я руками. — Я понимаю, что молодежи до сих пор мало, но процесс идет. Демография улучшается через комплекс мер по поддержке рождаемости. Скоро порожденная войной демографическая яма перестанет сказываться, а «Альтернативная служба» — это даже звучит не очень! Как будто неполноценный. Общественное мнение никто не отменял — в армии у нас, как вы заметили, служат все, а значит к «альтернативщикам» отношение будет соответствующее. Можно на полгода ее длительность увеличить относительно нормальной службы. Логика будет простая: лучше два года веселья в ВДВ, чем два с половиной года работы санитаром.

— Ну и что с тобой делать? — риторически спросил он и вдавил кнопку селектора. — Витя, Иванова позови, — отпустив, пояснил. — Адъютант мой, самый толковый. Ему расскажи, как ты «альтернативную службу» видишь, а мы потом исправим как надо и с весеннего призыва — в этот уже не успеем — начнем применять. Старообрядцев, как корень проблемы, в этот призыв постараемся не включать — уйдут в следующий.

— Спасибо, Андрей Антонович, — поблагодарил я.

Кого-то точно в войска попробуют определить, с дальнейшей отсидкой за уклонение от службы, но ни я, ни министр вручную отследить судьбу каждого призывника не можем, так что придется надеяться на здравомыслие и аккуратность работников военкоматов на местах.

В кабинет зашел подтянутый, гладковыбритый капитан лет тридцати пяти, Гречко представил нас друг другу и отправил в капитанский кабинет сочинять концепцию альтернативной службы. Юридическое образование военного толка помогло капитану облечь мои хотелки в пригодные обороты и канцеляризмы, и через полтора часа, посетив министерскую столовую на предмет ужина, мы попрощались. Вроде бы все, осталось с пленкой разобраться, и можно ехать в «Потёмкин» ночевать и встречать завтрашний поезд с родными.

Спецпавильон Останкино за мной закреплен, так что ни одной технической помехи не встретил. Отсмотрев материал, набросал товарищам план монтажа, записал комментарий и отправился домой.