"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1534

Ночевали все это время в «Потёмкине», слушая ласковые мамины жалобы:

— Сказал бы мне кто года три назад, что в тридцать один год бабушкой стану — я бы шиш поверила!

— Акселерация, — заметил я.

— Весь в меня, — вздохнула родительница и взбодрилась. — И ничего — как-то же в люди вышла: дом, муж, шестеро детей.

— Все буржуйки Европы в твоих платьях ходят, — добавила Виталина.

— Точно! — рассмеялась мама. — Отсюда-то не видно: то дом, то фабрика, забывается. Ух, Монте-Карло, конечно! — с улыбкой зажмурилась. — Красиво-о-о… Но дома все равно лучше.

— Лучше! — охотно согласился я.

Особенно мне.

Сегодня у нас перелет до Байканура, но сначала нужно зайти в Министерство связи — секретарь министра лично звонил, проигнорировать нельзя!

Министр связи Псурцев Николай Демьянович, семидесятидвухлетний седой дед, встретил меня неприветливо, сразу же после появления у него в кабинете и знакомства заявив:

— Я был против этой идеи.

— И я был против, — покивал я. — Но масштаб личности, если не юродствовать, позволяет.

— Позволяет, но все равно как-то… — он поводил рукой в воздухе.

— Попахивает кумовством, — помог я.

— Попахивает, — ухмыльнулся он.

— И я так сказал, но это — пережитки, — развел я руками. — Я — везде: в телеке, на радио, на наглядной агитации, в журналах и газетах…

— Я понял, — оборвал он словесный поток. — Такой фонтан не заткнешь.

Мы с Виталиной и министром хохотнули. Хороший дед — тоже из Эпохи Титанов, за жизнь повидав и Гражданскую, и Великую. Грандиозный опыт профильной работы, очевидно, прилагается. Жаль — тоже скоро уйдет, а на мое время правления кто останется? Ай, ладно — в трехсот(в будущем)миллионной стране десятков пять толковых министерских работников уж как-нибудь наберется.

— Давай выбирать, — перешел он к конструктиву и достал из ящика стола старую добрую папочку.

Внутри оказалось аж восемь образцов почтовой марки со мной. Тираж — пятьдесят тысяч, будущая филателистическая редкость. Побочным эффектом начатой мной культурной экспансии стал кратно возросший спрос на Советскую сувенирную продукцию. Коллекционные монеты, «мерч», водка — это само собой! — балалайки (фабрика имени Луначарского строит в Хрущевске «экспортный» филиал), игрушки, фотографические альбомы, открытки и марки — все это приносит немалое количество валюты. Которую и тратить-то некуда — такого вот уровня нынче проблемы у страны.

— Эта! — я ткнул пальцем в самый солидный профиль.

Отметив карандашиком, Николай Демьянович кивнул:

— Ну всё, беги.

— Спасибо, Николай Демьянович, — поднялся я на ноги.

Пожимая мне руку на прощание, министр решил добавить моему перелету нервов:

— В Хрущевске подарок тебя дожидается.

— Какой?

— Не пропустишь! — хохотнув, заверил он, и мы покинули кабинет.

— Очень интересно, — намекнул я Виталине.

— А я что? Я не знаю, — пожала она плечами.

— Жаль, — вздохнул я. — Прилетим, а там все по-другому: придется за избыточную инициативу товарищей журить и награждать, если изменения позитивные. Если негативные… Лучше «подарку» таким не быть, — поежился от собственной строгости и справедливости.

— Я бы плохого не ждала.

— Значит не будем! — решил я.

По пути в аэропорт слушали радио:

— С опережением срока покинул финскую судоверфь «Вяртсиля» дизельный ледокол «Ермак», построенный финскими товарищами по заказу В/О «Судоимпорт». Судно названо в честь русского исследователя Сибири Ермака Тимофеевича, унаследовав тем самым название легендарного ледокола «Ермак» 1898 года. После доработки, заправки и загрузки в порту Мурманска, обновленный «Ермак» возглавит первую в мире морскую надводную экспедицию к Северному полюсу.

— Нельзя атомные ледоколы на «аутсорс» отдавать, — прокомментировал я. — Но если «с опережением сроков», значит очень надо. Значит и атомные в авральном режиме строятся. Вывод — дед развитием Северного морского пути не пренебрегает, а значит через сколько-то лет на Востоке полыхнет так, что грузовое судоходство сильно усложнится. А в Арктике бояться некого — там пиратствующих вооруженных бородачей в тапках нету.

В самолете Виталина поделилась очередным рассказом о своей командировке:

— … Не понравилось в Лондоне, в общем — сыро, холодно, сквозняки, в рабочие районы соваться страшно. Но завела полезное знакомство: тётка на автограф-сессию приперлась, книжку купила и шепчет: я, мол, большая подруга министра просвещения и науки. И конверт мне сует, с запиской от министра — та «Терновник» до дыр зачитала и адрес мне конспиративный дала, по переписке дружить.

— Маргарет Тэтчер?

— Тэтчер, — подтвердила Виталина. — Что-то вроде политического трупа: отменила выдачу бесплатного молока ученикам в возрасте от семи до одиннадцати лет. Обзывалка специальная есть: «Margaret Thatcher, Milk snatcher».

— Подставили свеженазначенную тетеньку ради оптимизации расходов на быдло, — предположил я. — Аж вон до тебя не пошла, боится прослыть нашим агентом. Но демократия — это когда два-три раза за электоральный период рейтинги меняются, такую фанатку терять нельзя.

— Спецотдел переписку уже ведет, — кивнула Вилка.

Значит к моменту воцарения «железной леди» у нас на нее что-нибудь полезное будет. Получается не зря любимую писательством напрягал. И это — только вершина айсберга, важных «подруг» у Виталины теперь по всей Европе как грязи, равно как и ненавистников: в кои-то веки западная пропаганда правильно обвинила кого надо в работе на КГБ, но дальше визгов дело не пошло — книга отличная, а интересы наших издателей лоббируются на политическом уровне должным образом, опять-таки с целью укрепления иллюзии свободы слова. «Иллюзия» это потому, что можно хоть Королеву х*ями крыть, но заикаться о необходимости построения коммунизма нельзя. Приоритеты и фобии капиталистов очевидны, но обманутые пролетарии слепы и до сих пор верят в возможность стать миллионером в любой момент.

Город-сердце отечественной космонавтики (это пока!) встретил нас приветливо: по синему небу ползли пухлые белые тучки, иногда прикрывая теплое солнышко. Плюс двадцать два — нифига себе конец сентября! Ветерок имеется, но легкий и не способный помешать запуску. В последнем ничего особенного нет — обыкновенный орбитальный полет, таких у нас проводят много, и фиг бы я поехал сюда снова — первый раз приезжал «проводить» марсианский аппарат.

И вот тут мы приходим к разводу с моей версией реальности: технологический рывок в области ЭВМ позволил всем трем аппаратам добраться до цели и начать штатно работать. «Марс-2» и «Марс-3» уже который месяц изучают марсианские спутники (включая фотографии, облетевшие все мировые СМИ), а спускаемый аппарат «Марса-3» успешно «примарсился» и ретранслирует на «материнскую» АМС ценнейшие научные данные, заочно известные мне и новые для хроноаборигенов. Продажи «Марсианина» — уже третий международный тираж допечатали — на этом фоне получили второе дыхание: все мои «предположения» из книжки подтвердились научно, а значит надо читать!

Проигнорировав город — сегодня в нем заночуем, завтра с утра концерт дам — отправились прямо на космодром. Переодевшись и перенеся стерилизацию (хлорка, а не кастрация!), прошли в «раздевалку». Космонавтов нынче на орбиту отправляется двое: старшим по званию и опыту является Василий Григорьевич Лазарев, а подчиненным полетит мой старый знакомый — перевоспитавшийся фарцовщик Фил, из-за которого мы и здесь.

Поздоровавшись с Василием Григорьевичем, отвел сильно похудевшего — космонавты все худые, каждый грамм полезной массы с боем у гравитации выгрызать приходится — Филиппа в сторонку.

— Ну че, нервничаешь?

— Советские ракеты — самые лучшие ракеты в мире, — ловко ушел он от ответа.

Посмеялись, обнялись.

— Рассказываю всем, как тебя жвачкой угощал — не верят, представляешь? — поделился сложностями Фил.

— Ниче, домой вернешься — в телевизор пойдем, про наше знакомство и твое перевоспитание рассказывать, — пообещал я.