"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1510

— Жесть там сейчас плохо, — вздохнул я. — Сначала чистки, потом — партизан, бандитов и сумасшедших давить, дальше миллионы мин и неразорвавшихся снарядов обезвреживать, а самое гнусное — напитываться дефолиантами. Поколениями бедолаги мутантов рожать будут. Какие же пиндосы суки, зла не хватает. В прошлом году, помнишь, пентагоновский х*есос хуцпы поддал, мол, эти проклятые русские изобрели танковую броню, которую обычными НАТОвскими снарядами не пробить, нужно что-то покруче разрабатывать. Варианта два: либо вольфрам — он дорогущий, и его из недоступного пиндосам Китая надо завозить, либо обедненный уран. Вот из него сейчас снаряды клепают — этого дерьма за время работы атомной промышленности тысячи тонн накопилось, и девать его в целом некуда. Раз «некуда», значит дешевый. Экономически целесообразно не закапывать его в могильники, а использовать для производства бронебойных снарядов. Им-то че: не у Белого дома же ими стрелять будут. Провокация заодно — давай, коммуняка, сделай так же, а мы потом по всему миру про это визжать начнем: вот какие плохие совки, атомными бомбами из танка стрелять готовятся.

— Та еще рационализация, — оценила Виталина.

— Та еще, — подтвердил я. — Надо будет передачку про это как домой вернемся записать, французским здравомыслящим силам понравится — их Министерство обороны такой же херней занимается, подмахивает хозяину.

А где-то там, в Камбодже, продолжает кипеть гражданская война. Американцы на регион решили забить, а без их помощи «красные кхмеры» поставят раком всю страну. Это не проблема — Пол Пот пару месяцев назад не смог пережить покушение (ЦРУ организовало, какие тут могут быть сомнения⁈), и новый тамошний социалистический лидер Ху Юн гораздо более здравомыслящий — как по личным качествам, так и благодаря «внешнему контролю» с нашей стороны. Нам строители гор из черепов в союзники не нужны — мы, вообще-то, силы добра, а каждый дегенерат уровня Пол Пота наносит всему красному «движу» чудовищную репутационную оплеуху.

Существует мнение, что камбоджийским товарищам нужно помочь — у товарища Бяо руки чешутся опробовать свою могучую армию в деле, а вьетнамские войска сейчас на страшном моральном подъеме. Пока обсуждается, но, полагаю, скоро «введут» как положено, получив еще одно радующее душу красное пятно на карте мира. Ну а дальше все вместе будем дружить, торговать и развиваться назло врагам и на радость Сереже.

Продолжающее тарахтеть радио тем временем порадовало еще одной новостью:

— Группа Советских астрономов под руководством Романа Ильича Киладзе, три месяца назад теоретически предсказавшая наличие естественного спутника у Плутона, подтвердила эту теорию практическим методом. В этом им помогли снимки, сделанные экспериментальной обсерваторией, специализирующейся на изучении дальних уголков Солнечной системы. Открытое небесное тело получило имя «Харон», в соответствии со сложившейся традицией нарекать объекты Солнечной системы в честь героев Древнегреческих мифов. Харон — это…

Пока диктор просвещал народ экскурсом в античную мифологию, я поделился радостью с Виталиной:

— Обсерватория на фондовские деньги построена. Роман Ильич в нашей программе нынче трудится, я его еле выпросил. А смысл ему в Грузии учительствовать? Педагогов-астрономов хватает, лучше пусть сто процентов времени нашей программе помогает. Страшной силы умище, универсальную формулу для определения длительности суток на дальних планетах вывел, массу Плутона математически определил, толщину колец Сатурна рассчитал фотометрическим методом — и это все еще до нашего с Егором Львовичем вмешательства. Государственную премию в том году по совокупности заслуг получил, а вот Харон уже на Ленинскую тянет.

— Я горжусь тобой, Сережа, — выдала позитивное подкрепление Виталина.

На этой двухэтажной типовой конторе в двух километрах от Красной площади таблички пока нет, но она давно заготовлена. Перед входом меня ожидало сорок человек персонала — бывшие студенты-художники, журналисты и поэты, решившие не ваять соцреализм (хотя и он в их портфолио имеется — без соцреализма в наши времена диплома не получить), а укреплять личное благополучие. Никакого осуждения — дело будем делать нужное и высокодоходное.

Выбравшись из машины, я прошелся через толпу, не забыв пожать всем руки, и остановился на крылечке.

— Великий день, товарищи! — начал толкать речь. — Сегодня утром ЦК приняло закон «о рекламе», а значит мы наконец-то можем начать работать по-настоящему! — обернувшись к открытой двери, дал отмашку. — Выноси!

Директор и замдиректора вынесли симпатичную табличку, на которой стильным шрифтом было выведено: «Рекламное агентство „Двигатель торговли“».

Народ похлопал.

— Начиная со следующего месяца наше агентство переходит с твердого двухсотрублевого оклада на новую тарифную сетку: минимальный размер оплаты труда плюс тридцать процентов от заказа. Расстраиваться по этому поводу не стоит: весь сегодняшний день нанятые мной товарищи будут расклеивать по всей Москве объявления с адресом и телефоном нашего агентства, аналогов которому пока нет. Советский кооператор очень хочет, чтобы о его товарах и услугах знало как можно больше людей, и мы охотно в этом стремлении его поддержим. Отныне все зависит от вас, товарищи: готовьтесь принимать клиентов, рисуйте плакаты, разрабатывайте шрифты, организуйте направленные на продвижение Советских товаров мероприятия, и будете кататься как сыр в масле.

Далее мы дружно повесили табличку, и я вернулся в машину.

— Они же глотки друг другу за заказы грызть будут, — заметила Виталина.

— Будут! — подтвердил я. — Но маркетинг штука максимально людоедская, и без естественного отбора в ней никак.

Глава 27

— А Ленин всех погнал на Первомай… — напевая себе под нос, я надел джинсы. — И сам пошел на Первомай… — надел черную футболку с принтом в виде одетой в комиссарскую форму лолеобразной анимедевочкой, с решительной мордашкой вытянувшей перед собой катану вперед и вверх. — А там он взял бревно, взял бревно… — надел джинсовку, на спине которой был вышит профиль Ильича. — И поволок! И поволок! — продемонстрировал дарованный «выросшими» и старательно тренируемыми голосовыми связками харш-вокал.

Одевшая скромный юбочный костюмчик Виталина рассмеялась и обняла меня со спины. Глядя в наше отражение в большом зеркале на двери шкафа, заметила:

— Смотри, мы уже одного роста.

— Но по-прежнему шикарно смотримся вместе, — улыбнулся я ее отражению.

Обернувшись, поцеловал любимый столовый прибор, и мы пошли грузиться в машину. На выходе из дома дядя Дима вручил папочку.

— Не едь пока, — попросил я, забравшись на переднее сиденье и развязав тесемки.

— Мог бы и до вечера подождать, — заметила Виталина, заглушив заведенный было двигатель.

— Если тут плохое, это вытряхнет из головы Первомай, — пояснил я. — А если прочитаю вечером…

— Будешь всю ночь плакать? — иронично спросила Виталина.

— Спрятавшись в шкафу от злого мира, — гоготнул я. — Лист первый — вежливое недоумение товарища Цвигуна по поводу переименования одной из совхозных улиц.

Виталина мелодично рассмеялась. И чем им не нравится «Улица Политбюро»? Ладно, вечером в гости схожу, расскажу про «глубокую ироничность». На данный момент в составе Политбюро пятнадцать человек — недавно расширили, «добрали» бывших глав бывших республик — пряник так сказать. Меня такая практика расстраивает — чем больше народу обсуждает критически важные для страны решения, тем меньше скорость реагирования на вызовы. Ай, ладно, все равно все решает большая четверка: дед, Громыко, Косыгин, Гречко. Остальные так, симулякр. На нашей улице живут девять из пятнадцати — чем не повод переименовать?

— Далее привычная выдержка рассуждений Советских деятелей культуры о Сереже Ткачеве. Листочек второй, стенограмма экстренного собрания деятелей Госкино.

— Ну-ка, — устроилась поудобнее Вилочка.

— К. Г.: «Алексей Владимирович, ну как же так? Мы — один из главных органов Советской культуры, а получается проходной двор: приходи, кто хочешь, бери, что хочешь!».