"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1506

— Сережа, поговаривают, что ты хотел строить в этих краях атомную электростанцию?

— И сейчас хочу, — кивнул я. — Но товарищи из Министерства среднего машиностроения говорят, что потребные мощности пока выделить не в силах.

— Это если, так сказать, в сугубо гражданской конфигурации — энергию давать, — заговорщицки улыбнулся он. — Но, если помимо энергии она станет давать стране плутоний, уверен, мощности найдутся — были бы средства.

— Спасибо за лайфхак, Егор Львович, — испытав прилив энтузиазма, кивнул предвкушающий новые возможности ребенок.

— «Слом жизни»? — удивленно поднял он бровь.

— Взлом, — поправил я. — Способ добиться желаемого результата нестандартным путем.

— Есть же в русском языке слово «совет», — буркнул он. — А ты англицизмы странные пользуешь.

— Пользую, — подтвердил я и перевел тему. — А вам плутоний нужен?

— Плутоний всем нужен, — развел руками Егор Львович. — И коллегам, и армии, и союзникам экспортировать. И нам, само собой — без плутония космического аппарата не сделаешь. Вот, страница 731, — пролистал оставшуюся на столе стопку бумаг с отчетом. — Заказали двадцать три килограмма плутония-238 за девять миллионов рублей.

— Думал он дороже, — признался я. — Но, кажется, я вас понимаю, Егор Львович. Дефицит?

— Ждать придется минимум год, — кивнул он. — И это — максимум, который я смог выбить, задействовав все свои и твои связи и унизившись до банального взяточничества!

— Страница 462, три ящика французского коньяка? — грустно улыбнулся я.

Жалко деда — он, блин, в эмпириях летать должен, а приходится коньяк по кабинетам разносить.

— Хорошая память, — вздохнув, похвалил меня космический академик, взбодрился и развил мысль. — Строительство АЭС — дело не быстрое, но мы же планируем на десятилетия. Собственный плутоний нам нужен, Сережа. Всем нужен — на такую станцию мощности найдутся.

— Семнадцатого апреля в Москву лечу, — кивнул я. — Зайду к товарищам, поговорю.

— Обязательно поговори, — одобрил он и улыбнулся. — Хочешь на запуск АМС «Марс-3» посмотреть?

— Очень! — честно ответил я. — Когда?

— На двадцать восьмое мая назначен, — ответил Егор Львович. — Аппарат получился изумительный — четвертого с половиной, так сказать, поколения, с экспериментальной электроникой. Тут тебе спасибо нужно сказать, кибернетика в стране семимильными шагами развивается, — подмигнул и вооружился листочком и карандашом. — Состоит из орбитальной станции, которая останется на орбите Марса — связь обеспечивать — и спускаемого аппарата. Коллеги собираются осуществить мягкую посадку станции — первую в историю — и при помощи орбитальной станции принимать передаваемые аппаратом с поверхности данные, — объясняя, он набросал на листочке рисунок аппарата. — Смотри, основой орбитальной станции является блок баков главной двигательной установки цилиндрических блоков…

Через полтора часа, когда я легко смог бы защитить кандидатскую еще и по «марсианским» аппаратам — в дополнение к освоенным при первой встрече «венерианским» — Егор Львович попросил:

— Чертежик сожги.

— Обязательно, — понимающе кивнул я.

— Слабым местом в ходе экспериментов шестимесячной давности была навигационная система, — начав собирать отчет в оборудованный кодовым замком дипломат, поведал он. — Новая автоматика эту проблему теоретически решила — есть все шансы, что миссия будет успешной.

— Пока до Марса не долетит радоваться нельзя — а ну как сглазим? — улыбнулся я.

— Мы же материалисты! — погрозил мне пальцем космический академик.

— Из богоспасаемой страны! — хохотнул я.

Глава 25

Попался! На «потерянный» Вовкой «Тетрис» клюнул целый лейтенант КГБ, который с завидным простодушием понес игрушку не в бюро находок, а в английское посольство. Идиота поймали на выходе, пришили государственную измену и отправили в спецзону, лес валить до конца его дней. Такие вот нынче предатели — все тяжеловесы были упомянуты в «инфобомбе», поэтому и Поляков, и Резун, и Гордиевский уже давным-давно гниют в земле. Но и то хлеб — если у человека есть склонность к предательству, рано или поздно он предаст. Ну а «Тетрис» англичане с ехидными ухмылками — «ох уж эти пытающиеся выбрать свободу совки» — вернули в тот же день, у них в посольстве «база данных» имеющих интерес патентов имеется, проверили.

Виктор Беленко — угонщик МИГ-25П — тоже в «инфобомбе» был, поэтому его аккуратно подставили и отстранили от полетов навсегда. Где он сейчас — не знаю, но явно там, где никак навредить не сможет. С такими «товарищами» и врагов не надо — предал, семью бросил, и ради чего? Чтобы в «Волмарт» иметь возможность ходить? Да, в «СССР каноничном» изъянов столько было, что, если выстроить их в рядок и забить на достижения, грустно становится до тошноты, но вот такие вещи отмачивать может только полнейший мудак.

Ну а в реальности этой, где все идет привычно здорово, семнадцатого апреля я прибыл в Москву. Задач много, и в первую очередь, конечно, браться нужно за большое: идти выбивать АЭС. В прошлый свой визит я общался с высокоранговыми функционерами, но в этот раз решил пойти к самому главному — непосредственно Министру среднего машиностроения Ефиму Павловичу Славскому.

По пути я листал папочку и делился ее содержимым с Виталиной:

— Карьера у дедушки — он, кстати, аж прошлого века выпуска, 1898 года — невероятная. Вкалывать начал в четырнадцать лет, и не на одобренных для детей необременительных должностях, а от всей души — в шахтах Донбасса. В 18 году вступил в Партию и Красную армию. Гражданскую войну провел в Первой Конной армии, после чего, очень правильно разглядев башковитого парня, его отправили учиться на инженера. Дальше были заводы и «молотки» — в 36-м за дружбу с троцкистом вылетел из Партии, но вскоре товарищи из НКВД одумались и заменили «вылет» строгим выговором — такими кадрами, конечно, в те времена разбрасывались (что очень печально, но история вообще наука грустная), но здесь обошлось. В 45-м Ефим Павлович стал заместителем наркома цветной металлургии СССР, потом — замом начальника Первого главного управления при Совете Министров СССР. Параллельно, с 47-го по 49-й был директором и главным инженером комбината №817 — тот самый «Маяк».

— Один из столпов нашего атомного щита, — выразила Вилочка «респект».

— И с тех пор темпов не сбавляет — развивает «ядерку» нашу во всех направлениях, за что Родина заслуженно одаривает его наградами, — закрыл я папочку и бросил на заднее сиденье. — Во человечище, а! Надо воевать — будет воевать. Надо учиться — будет учиться. Куда поставь — везде справится наилучшим образом. Самый, блин, настоящий Коммунист с вот-такенной заглавной «К»!

— Как в одноименном фильме, — с улыбкой кивнула Виталина.

— Именно! — хохотнул я. — Фильм замечательный — герой в нем в кои-то веки не агитка на ножках, а живой человек с железной волей и стремлением жить во имя Родины и населяющих ее людей. Кому-то из нынешней молодежи…

— Пф!

Проигнорировав фырканье вредины-Вилки, я продолжил:

—…Может показаться, что таких людей не бывает, но их ведь, блин, натурально миллионы из горнила Революции выходили! Сверхдержаву на дерьмовом человеческом материале без ограбления всего мира не выстроить — вот такие мастодонты, как Ефим Павлович потребны, — ощутил, как намокают глаза. — А потом х*уяк — европейские твари пришли, и эти миллионы лучших на планете людей полегли в первые годы войны.

— Хочешь в «Пингвин» заедем? — тихонько спросила девушка.

— Это — слезы восхищения, — улыбнулся ей я. — Осознания великого подвига предков! Они — напитывают решимостью не сбавлять обороты и укрепляют веру в нашу правоту!

— У тебя неплохо на предков равняться получается, — сделала мне очень-очень приятно девушка.

— Высшего ранга комплимент! — возрадовался я.

Притворяюсь — внутри неискоренимое чувство вины сидит: я же на все готовенькое пришел, с читами и послезнанием. А еще — внук Генерального. Ну какой из меня коммунист? Так, симулякр. Но на Виталину это выливать не стану — я же не нытик, меня утешать и жалеть не надо. Ай, долой бессмысленную рефлексию — каждую приятную секунду в этом мире отработаю в тройном размере! И так-то «дебет» уже гораздо солиднее «кредита»!