"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1474

Мы с товарищами переместились к прилавку, рядом выстроились нервничающие продавщицы. Вон та рыженькая с краю — Глаша, автор «сигнала», поэтому старательно изображает непонимание. А вот и директор — вышел из служебной двери в сопровождении кассирши. В руках — несколько объемных папок, одет в импортный костюм, на относительно молодом лице — тридцать девять лет ему — стильные очки в тонкой оправе и полная «рыжья» улыбка.

— Здравствуйте, товарищи! — жизнерадостно поприветствовал он нас. — Вы с проверкой? Вот, прошу, — положил папочки на прилавок. — Вся необходимая документация — мы образцовый, честный Советский кооператив.

— Здравствуйте, Илья Иванович. Все так и есть, — с улыбкой кивнул ему я. — Ваш кооператив — настоящая гордость славного города Владивостока, — смущенно потупил глаза. — Извините, я только с концерта, можно попросить у вас стул?

— Конечно! — сымитировал радушие директор и направился в служебную дверь.

— А вы, извините, куда?

— Так за стулом! — обернувшись, развел он руками.

— А в торговом зале не найдется? — спросил я.

— А незачем здесь стулья держать, — пожал он плечами. — Мы обувью не торгуем, а носки зачем примерять?

— А персонал, извините, с утра до вечера на ногах? — спросил я.

— Они же работают! — возмутился он. — Им сидеть некогда!

— На обеде отдыхаем, — добавила кассирша. — Там и стул, и стол, и чайник.

— Десятичасовой рабочий день на каблуках, — указал я на туфельки продавщиц. — С часом обеда. Получается — девять часов на каблуках.

— Законом не запрещено, — хмуро заметил директор.

— А если не запрещено, значит пусть милые дамы не имеют возможности присесть в свободное от покупателей и распределения товара время, — кивнул я. — Уважаемые товарищи продавщицы, — обратился я к сотрудницам. — Не сочтите, пожалуйста, за приставания, но не могли бы вы снять туфли и показать нам ваши ступни?

Дамы озадаченно посмотрели на директора.

— Это еще зачем? — фыркнул он.

— Оценить физическое состояние персонала, — развел я руками. — Выяснить, не являются ли наносящими вред здоровью установленные в вашем кооперативе порядки. Дядь Петь?

Дядя Петя продемонстрировал корочку и улыбнулся:

— Уважаемые товарищи женщины, пожалуйста, сядьте на прилавок и снимите туфли.

Сработало — корочка-то пострашнее директора.

— Колготки немножко мешают, — выразил я недовольство. — Но и без них видно обилие мозолей — у уважаемой Натальи, например, кровоточит пятка.

— Да я чего, я не жалуюсь! — поспешила откреститься от претензий она. — Да с такой получкой вообще жаловаться грех! Не закрывайте кооператив, пожалуйста, — взмолилась она.

— Не закрывайте! Не закрывайте! — подхватили остальные дамы, начиная мокреть глазами.

— Тишина! — восстановил порядок дядя Петя.

— Закрывать вас никто не собирается, — заявил я чистую правду. — Вместо этого мы проведем эксперимент! С завтрашнего утра Илье Ивановичу запрещается сидеть. Товарищ старший лейтенант, — взгляд на дядю Диму. — Прибудет сюда обеспечивать чистоту эксперимента. Через неделю «стоячих» десятичасовых рабочих дней мы приедем сюда снова, чтобы дать Илье Ивановичу возможность озвучить итоги — имеется ли необходимость обеспечить персонал стульями. До свидания, товарищи!

Все, можно ехать домой!

Глава 9

Лучи выехавшего из-за деревьев поезда заставили сиять снег, пробежались по нашим стоящим на перроне фигурам — рейс не регулярный, поэтому кроме меня и пятка «дядей» здесь никого нет — и медленно прошли мимо нас, освещая уходящие еще на километр, чтобы потом закончиться тупиком, рельсы. А нету пока смысла ветку дальше тянуть!

Поезд-«коротыш» из локомотива и двух пассажирских вагонов остановился, двери открылись, и оттуда ловко соскочил на перрон обутый в унты (не магазинные, а аутентичные), штаны с начесом — в меховых в поезде упаришься — и незастегнутую этническую меховую куртку (тоже аутентичная, прямиком из тундры) поверх толстого свитера с высоким рукавом, Леннон.

Повернувшись к поезду, он протянул руки к проходу и скомандовал:

— Быстрее!

— Тут-то зачем? — раздался смеющийся ответ Амааны. — Поезд дальше не едет, все успеем!

Ржака — травмировали Джона наши железные дороги, вон, чемоданы ловить собрался. Шутили «бурильщики», видимо, запугивали — без Леннона никто никуда не уехал бы.

— Чтобы поскорее поймать тебя! — выкрутился Джон.

Романтик. Пока певица передавала будущему мужу — чего уж тут, никуда он уже не денется — чемоданы, я зевнул и посмотрел на часы. Половина двенадцатого, блин, детям в моем лице давно спать пора. Может вообще приезжать не надо было? У Амааны все под контролем.

Чемоданы закончились, и Леннон принял со смехом прыгнувшую ему на руки Амаану. Покружившись, они поцеловались, Джон поставил нашу якутку на ножки, и, к огромному моему удивлению, крепко меня обнял:

— Друг мой! Я чертовски рад тебя видеть!

Что эти коварные оленеводы сделали с тобой, Джон?

— Фак! — отпустив меня, с предельной счастливой рожей выругался он. — Это было лучшее путешествие в моей жизни!

Понимаю. Леннон спохватился и попытался посочувствовать:

— Мы слышали по радио о том, что произошло. Как ты?

— Как сказал бы мой афроамериканский друг Фанки Фанк: «Этим ублюдкам не добраться до моей черной задницы»!

Джон совершенно расистски гоготнул и одобрительно хлопнул меня по плечу. На фоне КГБшники грузили чемоданы в РАФик, к нам подошла Амаана и чмокнула меня в щечку. Поздоровалась.

— Мы ночевали в снежной норе, — похвастался Леннон. — Нужно было сойти на какой-то богом забытой станции посреди тайги, а наши чемоданы уехали, не дождавшись нас. Без них ехать дальше было нельзя, пришлось ждать обратный поезд, мы с Амааной выкопали яму под деревом. Хорошо, что у нее нашлись спички, иначе мы бы замерзли насмерть!

«Секретка» в полусотне метров от вас этого бы не допустила!

— А потом, — когда мы забрались в автобус, продолжил Леннон. — Мы на снегоступах шли пять часов по лесу, обходя волчьи тропы, и вышли к реке, где нас встретил на лодке дедушка Амааны.

А спереди, по бокам и позади шли спецназовцы — целую роту к операции привлечь пришлось. Но Джону об этом знать не обязательно.

— Четыре часа по воде, потом — сутки на оленьей упряжке! — продолжил он делиться впечатлениями. — Но я не жалел ни секунды — я же мужик, а не какой-то золотой мальчик из Оксфорда! У меня с собой четыре толстые тетради с заметками, как только вернусь домой, я сразу же превращу их в книгу!

— Отличная идея, Джон, — одобрил я. — Если хочешь, я помогу тебе с изданием — мистер Уилсон теперь работает на меня, помогает заключать контракты с «Pearson Longman».

Леннон похлопал глазами и громко заржал:

— Этот напыщенный болван? Я и представить не мог, что он падет так низко!

Я хохотнул, показывая, что понял и не обижаюсь — целый посол у пятнадцатилетнего пацана на побегушках, это же и вправду смешно.

— Могу я воспользоваться твоей студией? — спросил он. — Я сочинил песню, и хочу записать ее как можно быстрее. Одолжишь своих музыкантов? И я бы хотел, чтобы ты сыграл на гитаре — у тебя отлично получается.

— С радостью, — с улыбкой кивнул я, радуясь, что палец зажил. — Сложная?

— Не сложнее других моих песен, — покачал он головой.

— Как назвал?

— «Imagine», — ответил он. — Она о том, каким прекрасным был бы наш мир, если бы человечество объединилось.

— Отличный посыл! — одобрил я и посмотрел на часы. — В десять?

— Не уверен, что смогу проснуться так рано — мы проделали долгий путь, — усмехнулся Леннон.

— Тогда в полдень, — кивнул я. — А теперь, извини, я вас покину — детям пора спать.

РАФик остановился, и под гогот Джона и хихиканье Амааны и покинул интуристов, пересев в «Москвич» и отправившись домой. Какая удивительная эффективность у КГБшных «ловушек».

Проснувшись субботним утром, покосился на часы — половина девятого. За окошком шел мелкий снежок, настроение — отличное! Наконец-то звезда свалит за Занавес и начнет приносить моей любимой Родине пользу. Надеюсь, «битломаны» всего мира никогда не узнают, из-за кого Леннон попросил группу немного отложить запись альбома Let it Be — в моей реальности его в январе 70-го записывали, а половину этого месяца Джон благополучно проторчал в Союзе.