"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1468

Пора!

Сняв верхнюю тарелку, вдохнул запах. Вполне куриный — не обманула упаковочка. Попробуем. Взяв вилку (я гайдзин, мне можно), намотал на нее пару лапшинок, подул и отправил в рот. Какой бледный, удручающе-натуральный вкус! Иди сюда, пакетик, покажи мне состав. Ну да — ни одной вредной, но такой вкусной «ешки» в составе нет. Так и оставлю — народ здоровее будет, все равно они хтоничный красный «Дошик» не пробовали, сравнивать не с чем. А свою порцию, пожалуй, исправлю. Сначала в тарелку отправился мелко накрошенный кусок сервелата. Затем — капелька уксуса, для придания кислинки. Пикантность придает не слишком идеологически вредный соус-чили мексиканского производства. А вот американский добавлять коммунистам нельзя — пламя Революции в душе он только приглушит. Перемешиваем. Вот теперь нормально! Итата-мать его-кимас!

Доев лапшу с колбаской и выпив бульон — слезы от остроты выступили — я горько вздохнул: стоило забрать у меня Виталину, как я пал на самое дно и начал питаться мусором. Шутка — просто никогда «протодоширак» не пробовал и не смог удержаться. Итог — нормально, в эти неизбалованные глутаматом натрия времена вполне годный перекус, не говоря уже о чисто символическом вреде организму — натуральный продукт все-таки, а не пальмовое масло с химией.

Помыв посуду, пошел в комнату и включил телевизор. Показывали новенькую передачу «Играй, гармонь любимая!». Пожилые важные «совки», по слухам, чуть ли не выли от восторга и навечно прикрепили этакую народную прелесть к Первому каналу. Терпеть эту долбанную «Гармонь» не могу, по чисто личным причинам: когда я был маленьким, с понедельника по субботу по Первому крутили утренние мультики, как правило Дисней. Но по воскресеньям, надеясь поглазеть на очередные приключения Чипа и Дейла, я неизменно находил в телевизоре лихо «бахающих» на гармошке пенсионеров. Передача и пенсионеры не виноваты, но смотреть «Гармонь» спокойно я не смогу уже никогда. Переключаем.

Второй канал показывал «Клуб кинопутешествий». Объект посещения — остров Ириомоте, Окинава, Япония, славится джунглями и Ириомотейской кошкой. Первые пять минут показывали кадры острова издалека — с парома, который привез съемочную группу и немножко туристов. Потом рассказали о жизни местных — их там мало, в основном на туристах зарабатывают.

— Но даже в этом тропическом раю ощущается зловонное дыхание капитализма, — проникновенно вещал диктор, комментируя катающего туристов на телеге с запряженным быком аборигена.

До слез умиляет, зараза! Придется смотреть дальше. Интервью с возницей:

— Здесь даже в войну было неплохо — на нас не падали бомбы, в океане полно рыбы, а в джунглях — зверей и фруктов. Последнее время приезжает много туристов, так что те, у кого есть телега, живут очень хорошо.

— А школа у вас есть? — спросил журналист.

— Нет, школы у нас нет, — с улыбкой отмахнулся он. — Но есть учитель, который учит детей читать, писать и считать — больше нам здесь все равно не нужно.

Репортер многозначительно посмотрел в камеру — видали, товарищи, какая при капитализме безграмотность? А вот и кошка — с любопытством выглядывает из-под куста. Потешная! Можно выключать.

Так, как дальше будем убивать время?

Ответом стал звонок в дверь. Открыв, узрел Олиного отца, одетого в пальто поверх «Большевички».

— Здравствуйте, Юрий Николаевич, — поздоровался я с ним.

— Доброе утро, — поприветствовал он меня в ответ.

— Случилось что-то? — дошло до меня.

— Шпион случился, — огорошил он меня. — Одевайся.

— А так все было тихо и спокойно, — вздохнул я, надевая пуховик и «лыжную» шапку с помпоном.

— Потому что мы работаем, — пояснил он. — От того и тишина.

— Бывает такая работа, где, если сотрудников не видно и не слышно, значит они работают по-настоящему эффективно, — кивнул я. — Я понимаю, Юрий Николаевич. Много навредить успел-то?

Ответ я слушал, следуя по лестнице за прихрамывающим — протез у него хороший, трость не нужна — начальником местного КГБ:

— Вчера первую радиограмму передал. Шифр там простенький, американский — мы его давно «раскололи». Содержание — прибыл, устроился грузчиком на железнодорожную станцию, готов передавать номенклатуру полученных грузов.

— Он же бесполезный, — фыркнул я.

— Он — проверочный! — поправил Юрий Николаевич.

— Проверка вашей компетентности? — уточнил я.

— Не столько компетентности, сколько технических возможностей, — поправил он. — Весь Хрущевск у нас под колпаком, ни один радиосигнал незамеченным не проскочит. Сейчас этого за жопу возьмем, а следующий будет уже посложнее — или из колхозов на связь будет выходить, или вообще «выходить» не будет, посылая, например, по праздникам открытки знакомым в другие части страны. Потом или они к нему будут в гости ездить, или он — к ним.

— Так может этого не трогать тогда? — спросил я. — Пусть рассказывает как хлопок да цемент разгружал — военные свои грузы сами встречают, а нам и прятать-то нечего.

— Это шанс сеть вскрыть, — покачал он головой. — Или хотя бы кусочек. Если во главе буржуй стоит, вообще отлично — мы его на нашего «спаленного» резидента поменяем.

— Понимаю, — кивнул я. — Я не боюсь и не ленивый, но зачем вам я?

К этому моменту мы вышли под падающий с затянутого серыми тучами неба пушистый снежок, и Юрий Николаевич улыбнулся:

— Интересно поди на настоящего шпиона-то посмотреть.

— Интересно! — хохотнул я. — Спасибо.

— Да чего уж там, — махнул он рукой.

Мы погрузились в «Волгу», за рулем которой сидел дядя Федя, и направились в сторону станции.

— У меня через полтора часа Куросава, — напомнил я.

— Успеем, — кивнул Юрий Николаевич.

— А у шпиона биография чистая, да?

— А у них почти у всех «чистая», — пожал плечами полковник. — Новое поколение в стране народилось, они даже не ради денег или грин-карты Родину предают, а ради самого процесса — интересно им, понимаешь, нервы пощекотать и с кровавым режимом побороться. Идиоты, — раздраженно развел руками. — Но что с ними еще делать? Ругать и отпускать?

— Нет конечно, — фыркнул я. — Это же естественный отбор с поправкой на этап развития человечества — критически тупая, вредящая своему племени особь никому не нужна и должна ехать валить лес, из которого сделают бумагу, на которой напечатают, например, «Тимура и его команду» — это позволить снизить количество идиотов в племени.

«Тимура» сколько ни печатай, все равно на всех не хватает — очень мощный бестселлер с нереальной выдержкой.

КГБшники гоготнули, и Юрий Николаевич пустился в размышления:

— Раньше люди не чета нынешним были. В голоде росли, а человечности не теряли. А нынешние с рождения как сыр в масле катаются, голода не знают, и все им Советская власть мало дала.

— Какая каноничная пожилая мысль, — восхитился я и процитировал. — «Были люди в наше время, не то, что нынешнее племя — богатыри, не вы». Есть и более пожилая цитата, датирована пятым веком до нашей эры, авторство приписывается Сократу: «Наша молодежь любит роскошь, она дурно воспитана, она насмехается над начальством и нисколько не уважает стариков. Наши нынешние дети стали тиранами, они не встают, когда в комнату входит пожилой человек, перечат своим родителям».

— Сученок, — ласково приложил меня полковник.

— За то и любят! — процитировал я деда Пашу. — Ну сами посмотрите — сколько десятков миллионов молодых граждан образцово-показательно учатся и трудятся во славу Родины, и какой совершенно никчемный среди них процент предателей и тунеядцев. На Олю вон посмотрите — вкалывает как проклятая, мечтает валюту стране зарабатывать.

— Обидишь ее — удавлю, — предупредил Юрий Николаевич. — Знаем мы эти «телевизор посмотрим».

— Жесть, — расстроился я.

— Да ладно тебе, — спохватившись, хлопнул меня по плечу полковник. — Это я так, по-отцовски. Но если что, не обессудь — придется жениться.

— У меня «если что» не бывает, я слишком умный, — отмахнулся я.