"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1382

Народ издал подтверждающий гул — понимают.

— За пошедшие в эфир фильмы этой категории авторы будут получать премию в пятьсот рублей на брата, — добавил я.

Народ оживился — нифига себе доходность, особенно если учесть, что зарплату никто не отменял.

— Это, так сказать, тариф «местный», на репортажи из мест радиусом полтысячи километров. До тысячи километров — шестьсот пятьдесят рублей. Репортажи с Колымы, Якутии, Камчатки и других наших северо́в — тысяча рублей. Отдельно оплачиваются ранения и травмы, и я очень надеюсь, что среди вас членовредительством промышлять никто не станет. Существует прямой риск для жизни, товарищи — здещние места полны волков, медведей и тигров. Если кого-то порвут, похороним с почестями, а родственникам будет выплачена компенсация. Этого я делать очень не хочу, поэтому, прошу вас, будьте осторожны.

Народ поежился.

— Зима почти наступила, поэтому оживилась логистика в местах, где в более теплые времена не проехать. Такие дороги называются «зимниками», и следующий цикл передач будет о товарищах водителях, которые по этим самым «зимникам» ездят. Цель — проехать весь маршрут с ними, акцентируя внимание на суровой красоте природы, опасности для жизни, стойкости характера и взаимовыручке. Сопроводительные документы и транспорт выдадим — по одиночке там никто не ездит. В эту же категорию уходят репортажи о свободных и необычных жителях Колымы — охотниках, легальных золотоискателях и тому подобное. Не возбраняется ездить в гости к коренным северным народам — репортажи о них наши граждане всегда охотно смотрят. Глумиться над шаманами не надо, но, если в первой части фильма мы показываем его и ритуалы, во второй части должен быть комментарий ученого, который расскажет о том, почему шаманская магия не работает. За фильмы этой категории, в связи с повышенной сложностью задачи, будет выплачиваться премия в размере тысячи рублей и пятисот инвалютных чеков.

Журналисты обрадовались еще сильнее.

— Еще не все, — одернул я их. — За десять пошедших в эфир документальных фильмов творческий коллектив получит по трехкомнатной квартире в московских «Сокольниках», либо такую же здесь, в Хрущевске — на ваш выбор. Силой никого не держим, но тарифная сетка за репортажи сохранится и после переселения в здешнее жилье. В Москве, извините, работу вам придется искать самим. На первое время, — подошел к сейфу, открыл замок и достал оттуда толстую стопку папок. — Сюжеты можно найти здесь. Стоп! — одернул бросившихся было разбирать вкуснятину товарищей. — По две на творческую группу, чтобы хватило всем. Дальше сюжеты нужно искать самим — журналист должен обладать профессиональным чутьем на интересное, иначе нам не по пути. В связи с этим вводим штрафные санкции — если за два месяца кто-то из вас не выдаст хотя бы двадцать минут пригодного к показу материала, получит более привычное назначение. Например — в газету районного значения, где будет сочинять статьи о битвах за урожай. Это почетно и важно, но, судя по тому что вы здесь, здоровыми амбициями и желанием проявить себя на качественно ином уровне никто не обделен. У меня всё, товарищи, желаю вам всем успехов и отсутствия травм.

Игнорируя шум за спиной — до рукоприкладства не дойдет, за такое из Хрущевска сразу депортация — я покинул конференц-зал.

Одному из моих монтажеров удалось совершить почти чудо — по собственной инициативе он отыскал на кадрах хроники, в толпе, машущую флажком, радостную Александру Викторовну. Я не просил — просто он глазастый и с хорошей памятью, и при виде привезенной дядей Семеном учительницы вспомнил, что где-то ее видел. Я хронику не отсматривал, поэтому сам и не увидел. Быть мужику за такое премированным.

— Вот она я! — сидя по другую сторону от экрана, на который проектором транслировалась хроника, радостно ткнула пальчиком учительница. — Молодая такая, — улыбка погрустнела.

— Я бы вам больше двадцати не дал, — отвесил я комплимент.

— Спасибо! — поблагодарила она и опомнилась. — Ой, чего это я, у нас же не обо мне передача. Так вот, стою я там и думаю…

Она рассказала о чувствах в тот день, я скомандовал «стоп», КГБшник повез учительницу домой, а я направился в монтажку, где мы чуть-чуть доработали план. Все, дальше сотрудники всё сделают сами. Дождался дядю Семена, и мы по свежему, сияющему на солнышке снегу — распогодилось к обеду — отправились на станцию.

Здесь у нас, помимо отапливаемого вокзальчика для пассажиров, наличествует все потребное для разгрузки и погрузки вагонов. Китайское сырье прибыло минута-в-минуту, и в процессе выгрузки я выборочно потрогал шерсть — сухая, азиатские партнеры не рискнули обмануть важного соседа-ляованя. В порядке были и шкуры — уже выделанные и готовые к переработке в шмотки. Все это сокровище перегрузили на узкоколейку — полноценную ветку к промышленной зоне пока сочли избыточной, но летом, когда производства масштабируются, проложим обязательно.

Далее отправились в порт, масштаб которого поражает даже меня — не Владивосток, конечно, но строили сразу финальный вариант, способный обслуживать до пяти сухогрузов в сутки. Здесь тоже имеется узкоколейка, которую придется доращивать до ветки полноценной. Пейзаж — просто закачаешься, вдоль заснеженных, поросших кустами и деревьями, несет темные воды древний и стратегически важный Амур.

Баржа с хлопком как раз причаливала, и в порту царила суета. Это ведь наш первый коммерческий груз — до этого возили только стройматериалы и специалистов — поэтому народ воодушевлен. Когда судно причалило, мы вместе с дядей Семеном, директором порта Светланой Ивановной и местными торговиками, которые будут подписывать документы, поднялись на борт, где нас поприветствовали капитан, его помощники и сопровождающие груз торговики «чужие». Хлопок, понятное дело, прибыл из Узбекистана.

— Предлагаю провести выборочную проверку контейнеров из середины, — указал я на составленные в два ряда на палубе контейнеры.

Партия невелика — соточка тонн, но до прибытия хлопка из Индии перекантоваться хватит. Логистика пока не совершенна — доставлять будут морем и реками, но после вступления Монголии в дружную семью Советских народов можно будет заморочиться железнодорожным сообщением — через Китай и Монголию.

— Да чего там проверять, — поморщился «чужой» торговик. — У вас здесь стратегическое производство, мы же себе не враги. Долго, а нам вон те контейнеры еще в Хабаровск везти, — указал на пирамидку на носу баржи.

— Жесть вы подозрительный, товарищ, — приложил я его.

Мужик побледнел.

— Проверки — обязательны, — продолжил я. — Дядь Семен?

КГБшник понял правильно и помахал над головой рукой, призвав десяток сотрудников — мы же готовились!

Далее мы принялись заставлять торговика открывать опечатанные контейнеры. Повезло на третьем — хлопок оказался даже не влажным, а мокрым.

— Отсырел! — пискнул торговик.

— А вокруг контейнеры не отсырели, — фыркнула Светлана Ивановна. — Вы что, совсем охренели?

— Давайте поищем еще отсыревшие контейнеры, — предложил я.

Нашли еще два таких же.

— На глазок у нас тонны три недостачи, — прикинул наш торговик.

— Это очень печально, — вздохнул я. — Товарищ, вы как груз проверяли? — обратился к торговику чужому.

— Я не причем! — быстро сориентировался он. — Видите же, опечатано неделю назад, не мной, я просто сопровождающий.

— Накладные-то подмахнул, — заметил капитан — вот тут он и вправду не причем, не его зона ответственности.

Мужик с возмущенным лицом потряс папкой с накладными:

— У меня так и написано — контейнеры с хлопком опечатанные, столько-то штук! У меня и полномочий-то таких нет — внутрь лезть! Товарищи, — голос потускнел, на глаза навернулись слезы. — Я пятнадцать лет на речных перевозках, верой и правдой… — голос дрогнул, и мужик замолчал, тихонько заплакав.

Отобрав накладные, наш торговик подтвердил:

— Не врет.

— Не вру! — шмыгнул носом «пришлый».