"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1363

Моему интервьюеру тридцать три года — японские бизнес-старперы не гнушаются назначать талантливую молодежь на ответственные должности, в этом они молодцы — он привычно для японцев невелик ростом, черноволос, а карие глаза скрываются за очками в модной оправе. Одет, понятное дело, в пиджак, косится на Виталину с явным удовольствием, а вот дяди Илья и Вадим его нервируют.

Пара КГБшников осталась в коридоре у кабинета. Еще двое — мониторят лестницу на случай если нам придется эвакуироваться. Двое же ждут в машине, и аж пятеро — в фойе и на парковке, на случай если «Shueish’у» будут штурмовать. Само собой, присутствует охрана и с японской стороны, но в кабинет мы их не пустили.

— Могу ли я предложить вам чаю? — спросил Нисимура-сенсей.

— К сожалению, мне запретили питаться непроверенной едой, — с грустной улыбкой отказался я. — Уверен, что никто в «Shueishа» не желает мне зла, но правила нужно соблюдать.

— Верно! — излишне-нервно подтвердил он. — Вы не против записи, Ткачёв-сенсей? — указал на стоящий на столе бобинный рекордер.

— Совсем не против, — одобрил я.

— Извините, нужно проверить, — влез дядя Илья.

— Да, конечно, прошу вас, — подпрыгнув от неожиданности, поклонился Нисимура.

КГБшники повертели рекордер:

— Все в порядке.

Бедолага-Шигео воткнул вилку в розетку и спросил:

— Итак, Ткачев-сенсей, как вам пришла в голову идея необычного мира «Наруто»?

— Я уже довольно давно увлекаюсь японской культурой и учу ваш язык, — ответил я заготовкой. — Со временем я заметил, что реальные факты о вашей древней стране совершенно чудесным образом сливаются с мифами о ней же. Разумеется, будучи материалистом, в существование ками и ёкаев я не верю — приношу свои извинения тем, кого могут задеть эти слова. Уверяю вас, я ни в коем случае не хотел никого обидеть, а тем более — оскорбить.

— От лица наших читателей позволю себе заверить вас, что переживать не о чем, — утешил меня интервьюер.

— Спасибо, Нисимура-сенсей. К чему я это все — отделив мифическую составляющую вашей культуры от реальности, мы с замечательными художницами Надей Рушевой и Таней Богдановой попытались создать мир, скажем так, «легендарной древней Японии», в которой ёкаев, ками, ниндзя и прочего интересного хоть отбавляй. Прозвучит нескромно, но, судя по рейтингу популярности, который «Наруто» возглавляет уже почти полгода, у нас получилось неплохо.

— А как… — начал было задавать Нисимура следующий вопрос, но тут розетка с тихим печальным потрескиванием выпустила дымок.

— Эвакуация-3! — в полном соответствии с должностной инструкцией скомандовал дядя Илья, и дядя Вадим кинулся надевать мне на лицо респиратор.

Не менее полно инструкцию соблюдала и Виталина, одним прыжком оказавшаяся рядом со столом. Наклонившись, она коротким ударом в челюсть нокаутировала бедолагу-редактора, тем самым купировав потенциальную угрозу — к этому времени дядя Илья уже тащил меня подальше из кабинета.

— Помогите сенсею! — попросил я нашедшихся в кабинете японских копов, даже не пытаясь вмешиваться в происходящее — «дяди» себе не враги, поэтому всесокрушающий маховик эвакуации уже не остановить.

Парочка «коридорных» копов и наши (для наблюдения и мешать уничтожать улики) вошли в кабинет, а меня бравая Госбезопасность потащила к лестнице.

— Вы же понимаете, товарищи, что розетку просто закоротило? — спросил я охрану.

— А вот х*й его знает, — ответил дядя Илья и сообщил открывшему для нас дверь на лестницу коллеге. — Эвакуация-3!

— Принял! — отчитался тот и побежал вперед, нести благую весть остальным.

— Может там капсула с ядовитым газом, которая вот так вот активируется? — спросил дядя Илья.

— Тоже верно, — вздохнул я, сняв респиратор. — Вам тяжело может? Я мог бы бежать рядом.

— А нас за твой бег потом со службы попрут, — напомнил дядя Илья.

— Ё*аные загранки! — взгрустнул я.

Уронив бегущим в авангарде дядей Антоном неудачно подвернувшегося работника издательства, мы выбежали в фойе, где наши и местные уже сформировали живой коридор до машины. Дисциплина!

— Гоменасай, — успел я извиниться перед собирающим разлетевшиеся при столкновении листочки аборигеном.

Лимузин тронулся с пробуксовкой, и, следуя за очищающей нам путь ревущей сиреной полицейской машиной, мы полетели к посольству.

— Когда вернемся, придется кланяться и извиняться, — продолжил грустить я.

Раздался душераздирающий скрежет, нас тряхнуло.

— Иванов, мать твою! — рявкнул дядя Илья. — Не дрова везешь!

— Виноват, поцарапал чуть-чуть. Но не кошку же давить! — жалобно ответил водитель.

— Какой вы хороший человек, дядь Вась, — умилился я. — Если вас за царапину уволят, я вас на хорошую работу устрою на Дальнем Востоке.

— Хрен ему, пусть до пенсии работает! — злорадно ответил дядя Вадим.

Поржали, вымещая легкий стресс, и дядя Илья выдал должностные инструкции:

— Антон никого с ног не сбивал — тот япошка упал сам. Это если он нажалуется.

— Не нажалуется, — гоготнул я. — Японец же.

— Когда мы вернемся, он будет кланяться ниже всех за то, что помешал эвакуации, — поддакнула Виталина.

Поклоны начались еще у посольства — неведомо как Эйдзи-доно добрался сюда раньше нас. Увы, ответить тем же не удалось — меня протащили мимо его низко опущенной плешивой макушки.

— Простите за это чудовищное недоразумение! — с отчаянием в голосе выпалил он нам в спины.

— Простите за это недоразумение и нас! — не удержавшись, проорал я в ответ.

Посольство стояло на ушах — на территории занимали позиции товарищи с «Калашниковыми», окна первого этажа закрывали ставнями, чтобы было удобнее держать оборону. Меня благополучно занесли в глубины подвала и спрятали в оснащенную кроватью, сантехникой и ящиком советской тушенки комнату, оставили с Виталиной и попросили закрыться изнутри при помощи вентиля на бронедвери.

— Жесть! — оценил я степень паранойи.

— А консервного ножа нет! — оценила Вилка степень бардака.

— Минут на пятнадцать, наверно, — сев на кровать, предположил я.

— Где-то так, — опустилась рядом девушка.

И мы принялись убивать время привычным способом.

А вот и стук в дверь.

— Пароль?

— Клавдий Август-младший, — правильно ответил посол.

Я открыл и спросил:

— Можно возвращаться на интервью?

— Это было бы лучшим вариантом, — одобрил Олег Александрович. — Твоя охрана все сделала правильно, но опасности там не было — простое замыкание, и наши японские партнеры сильно о нем жалеют.

Как и ожидалось, весь путь до кабинета главного редактора — в этот раз, «для надежности», интервьюировать будет он — нас сопровождали низко опущенные, кающиеся головы аборигенов.

Потешная у них тут страна все-таки. Само собой, мы не забывали кланяться в ответ. Благополучно надиктовав пару часов материала, попрощался с главредом, и мы поехали обратно в посольство — переодеваться к следующей встрече.

Японский театр Кабуки не может похвастаться сложными декорациями, продвинутой работой осветителей или, боже упаси, новаторством. Его красота и культурная ценность заключаются в другом — именно это «другое» я и пытался уловить всеми фибрами своей неотесанной душонки, сидя задницей (не возбраняется — многие так сидят) на подушке рядом с сидящим на коленях относительно молодым (по крайней мере без палочки ходит и не сутулится) Акирой Куросавой перед сценой, задний план которой был украшен плохо нарисованными, покрытыми зеленью горами, на которыми висела (натурально) веселая желтенькая луна. Между горами, не заморачиваясь какими-то там отражениями лунного света, расположилось озерцо. На переднем плане только что произошла финальная самурайская дуэль (это когда персонажи пробегают мимо друг друга, нанося по единственному удару, а потом надо ждать кто из них упадет) между главными героями — стариком в исполнении Ямады-сенсея и загримированным под гейшу молодым японцем — в миру Окава-сенсей.