"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1341

— Досталось тебе?

— Федину досталось, — мягко улыбнулась она. — Ты отдыхай лучше, Сережа.

Ей-то говорить тоже больно, чего я лезу? У нас тут вариант хэпи-энда, значит и вправду можно отдыхать со спокойной душой.

Следующее пробуждение получилось почти идеальным — утром, разглядев слезящимися глазами одетую в халат и медицинскую маску — чтобы микробом на больного не дышать — сидящую в ногах маму.

Виталина уже успела одеться в спортивный костюм и отодвинуть свою кровать.

— Поросенок! — привычно нарекла меня родительница и осторожно обняла, поцеловав в щеку. — Куда лезешь вечно? Без тебя что ли не справятся? Лысая башка, дай пирожка! Болит? Давай маску уберу, — обрушила на меня шквал упреков и заботы и нажала кнопку у изголовья, вызвав врача.

Освобожденный нос ощутил жуткий запах гари — я ей, похоже, надолго пропитался.

— Все ок! — бодро улыбнулся маме и пожалел — губы треснули.

— Какой тут «ок»? — заплакала она. — Да ты в этой больнице уже чаще чем дома бываешь!

— Ты тоже.

— Молчи уже! — шикнула она. — Здравствуйте, Лев Львович, — поприветствовала лысого гладковыбритого упитанного врача.

— Снова здравствуйте, Наталья, — поздоровался он в ответ. — Доброе утро, Сергей.

— Здравствуйте, — прошипел я.

— Не утруждайся, тебе голосовые связки беречь надо, — посоветовал доктор, осмотрел мне горло и нос, пощупал лимфоузлы, послушал спину и грудь, измерил температуру и давление. — Воздержись от разговоров и резких движений, побольше пей и поменьше снимай маску, — мама тут же вернула прибор мне на лицо. — Через час приду поставлю тебе укол, а пока отдыхай.

— А? — промычал я в маску.

— Три недели, — улыбнулся глазами Лев Львович и покинул палату.

Я показал руками, будто пишу.

— Вот неугомонный, — вздохнула мама и достала из сумочки планшет с карандашиком и стопку бумаги.

«Наши живы»? — увидев первый вопрос, мама задрожала губами.

Прости.

— Живы, — успокоила Вилка.

«Значит все совсем хорошо. Не плачь».

Какой уж тут «не плачь»! Мама успокоилась только минут через двадцать — сильно перепугалась в этот раз. Ну нельзя мне не лезть — вон какой эффект от моего непосредственного участия получается удивительный, вся грязь моментально вылезает. Но выводы сделаем — без пары армейских взводов за плечами больше на «вражеской территории» в гости не хожу.

В дверь постучали — вошел груженый телевизором папа Толя.

— Чего сам-то тягаешь! — приложила его мема и кинулась помогать.

Когда «Рубин 401» занял свое место на тумбочке, Судоплатов-младший пожал мне руку:

— Напугал ты нас.

«Извините» — покаялся я.

— Да не передо мной извиняться нужно, — отмахнулся он. — Но я тоже переживал.

— Поедем мы, — вытерев остатки слез платком, мама поднялась на ноги с вымученной улыбкой. — Ничего?

«Ничего» — с улыбкой кивнул я. — «Приходите еще».

— Обязательно придем! — мама осторожно чмокнула меня в лоб, взяла мужа за руку, и они покинули палату.

«А мы с тобой потреплемся», — обратился я к Виталине на языке глухонемых.

«Очень удобно», — прожестикулировала она.

«Помнишь что было когда нас достали?»

«Помню — я-то сознание не теряла», — высунула язык. — «Не перебивай. Генерал Щукин комедию во дворе ломал — горе-то какое, случайность и так далее. А тут нас вытаскивают — ему Цвигун сходу нос сломал. Наших во дворе видела — живые и виноватые. Дальше упыря в „воронок“ утащили, а нас — в „скорую“, до аэропорта и потом сюда».

«Будем ждать визита родного деда», — подвел я итог. — «Сама-то как?»

«Почти как ты».

Поднявшись с кровати, я медленно и печально включил телевизор, чтобы узреть показываемый по «Музыкальному киоску» клип с песней про «Орленок».

Вернувшись в кровать, написал письмо Владиславу Крапивину — искупать подрезанную сценку — с предложением снять кино про «Валькиных друзей».

«Отправлю с оказией», — дал почитать Виталине.

Оказией оказался вернувшийся доктор, который поставил обещанный укол, после которого я уже привычно вырубился.

Да хватит пичкать неокрепший детский организм снотворным!

Как и ожидалось, в себя я пришел ночью. Попив предложенного дедом Юрой клюквенного морса — все время в больнице им пичкают — с улыбкой кивнул ему.

— Я по-глухонемому не умею, — признался он.

Я обернулся — Виталины в палате нету.

— Да не волнуйся ты, — махнул рукой Андропов. — Посидит в коридоре и вернется — она гораздо здоровее тебя.

— Ладно, — просипел я. — Враги?

— Нету больше врагов в Саратове, — исчерпывающе ответил он.

— Наши?

— Федина я в Магадан сослал, — ответил деда Юра и усмехнулся. — Не в этом смысле — золотодобычу курировать. Он генерал-то хороший, честный и старательный, но на тебя квалификации не хватило.

Включив лампу на тумбочке у кровати, написал:

«Можно будет взаимодействие наладить когда на Восток уеду?»

— Налаживай, но сам старайся туда не соваться — зэк заточку кинет и всё. Мы его за это, конечно, расстреляем, но легче от этого никому не станет.

«Ты знал про Щукина?» — спросил я.

— Да у меня такое чувство, будто я в нашей стране меньше всех знаю, — сморщился он. — Дожили — детей с бабами действующий генерал сжигает!

— Пытается, — поправил я.

— Пытается, — подтвердил дед. — Твои рядом там, лечатся — указал он на правую стену. — Семену героя секретного выпишем, «переезжай» его в Москву сам — у тебя для этого все есть. А лучше — с собой на Восток забирай, пригодится.

Я покивал.

— Охране твоей полномочия пересмотрим. Твоя безопасность — в приоритете, вплоть до возможности стрелять на поражение во всех кто ниже членов Политбюро, — выкатил он «апгрейд». — Питаться — только там где заранее согласовано или сухпайком.

Я покивал грустнее.

— По-другому никак, — пожал он плечами и поднялся со стула. — Работать надо, а я тут у тебя второй час сижу — жду когда проснешься.

— Буди в следующий раз, — попросил я.

— Редкое зрелище было — ты и молчишь! — гоготнул дед. — Пока!

— Пока!

— …Поэтому я поеду во Владивосток с тобой! — безапелляционно подвела итог пространному монологу о том как ей надоела европейская часть СССР одетая в медицинскую маску, халат, перчатки, бахилы и колпак Оля, пришедшая в гости на третий день моего лечения.

За это время успел пообщаться с дядями — Витя и Петя уже выписались, а вот подкоптившегося Семена еще лечат. Не от пневмонии — он ею даже не заболел, а от язвы.

— Не во Владивосток, а в Хабаровск, — прошептал я.

Уже почти даже и не болит. Подружка покраснела и исправилась:

— Значит в Хабаровск! Студия у тебя там будет, учительница по вокалу и квартира для меня — тоже…

— А мама с папой? — спросила Виталина.

— Папа все равно с вами поедет — его Павел Анатольевич начальником какого-то отдела назначил, — поделилась Оля. — А мама его одного не отпустит, поэтому переезжаем всей семьей. И хочу отдельную квартиру — меня вся страна любит, значит заслужила!

— Соседями будем, — признал я справедливость аргумента. — Но совхозную кому-то отдадим, иначе нечестно.

— Свою тогда тоже отдавай, — выкатила условие подружка.

— Я и так — зачем она мне? — не был я против.

Не сумевшая взять меня на «слабо» Оля потешно надулась.

— Мы с тобой в ноябре в Японию поедем на чуть-чуть, — приоткрыл я перед ней завесу будущего.

— Мне баба Катя уже сказала, — снисходительно кивнула она.

— Никакой секретности в этом СССР! — вздохнул я.

— Она тоже считает, что мне лучше с тобой уехать, — продолжила подружка. — Потому что «в Москве одни сволочи и воинствующие интеллигенты — они меня испортят, а ты — не испортишь». И на Алтай еще по пути заглянем — я хочу посмотреть как мой пионерский лагерь строится.

— Мне тоже туда по делам надо, — согласился и на это.

Сегодня была плохая ночь — начали ныть ноги. Хоть так клади, хоть эдак — никакого спасения. Еще через какое-то время появилась сыпь и подскочила температура. Вызвали по такому поводу доктора, он собрал экспресс-консилиум, и ревматолог предложил посмотреть кровь, обнаружив Streptobacillus moniliformis — это крысиные укусы занесли. У Виталины и дяди Семена нашлась такая же фигня — немного покусали мою прелесть. Лечением стала увеличенная (потому что и так уже дают) доза старого-доброго пенициллина — будут нам его давать дней десять, ну а пока ходить тяжело и больно — воспалились колени и голеностоп.