"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1329

— Послал бог сыночка, — вздохнула мама еще горше.

— Сережка дело говорит, — присоединился к уговорам дед Паша. — План с самим, — указал наверх. — Согласован, одобрен. Маршрут мы Сережке пока в силе обеспечим, но мы — не вечные, однажды ему все в свои руки брать придется. Прости, Наташ, я сейчас страшную вещь скажу, но остановиться Сережка себе позволить не может — его сожрут. А вперед — имеет все шансы в Кремле осесть. Разве из него плохой Генсек получится?

— Самый лучший, — подарила мне мама любящую улыбку. — Боюсь я.

— И я боюсь, — поддакнул я. — И дед Юра боится. И она, — указал на Вилку. — И он, — указал на деда Пашу.

— Я уже в этой жизни ничего не боюсь, — буркнул он.

— А папа Толя при мне Министром сельского хозяйства будет сидеть, — добавил я.

Судоплатов-младший захлебнулся чаем.

— Кто, если не мы! — хлопнул его по плечу дед Паша, даровав тем самым отцовское благословление.

— Вот и я о том же, — подтвердил я. — В себе я уверен, план — на десятилетия вперед. И он уже успешно воплощается в жизнь. Дальше только лучше. А левый придурок может все, что мы тут в кровавом поту поколениями строили, бездарно просрать.

— Не ругайся за столом! — сделала внушение мама.

— Извини, — послушно принял я виноватый вид.

— Чего уж тут, — вздохнула она. — Езжай с легким сердцем, Сережка, ты прав — мне не скучно будет. Но обязательно возвращайся живым и здоровым, понял?

— Обязательно! — пообещал я.

Я же не идиот в начале пути помирать.

К Андроповской даче (официальная, в наследство от Брежнева доставшаяся, со свежим ремонтом, гостевым домиком, домом для слуг и окруженная высоким забором) мы приехали целым кортежем — в сопровождении «девятки» и солдатиков. Без пяти минут войсковая операция! У дачи периметр безопасности тоже обеспечивается, и даже над дачей — вертолеты летают. И по делу — врагов у товарища Андропова как грязи, и, если они увидят возможность, используют не задумываясь. Режим «чилл» для правителя возможен только в случае если он живет по принципу «я не трогаю вас, а вы — меня. Давайте на охоту сходим?».

Въехали в ворота, охрана открыла нам двери. Ну в «Таблетке» приехали, ну и что? Могу я немного поюродствовать? Нам «членовозов» не положено! Выбрались под жаркое полуденное солнышко и поздоровались с родней.

— Привет, деда!

— Привет, дядь Игорь!

— Привет, теть Жень!

— Привет, теть Ир!

— Привет, теть Тань!

Последняя — жена дяди Игоря. Деточек на ивент решили не брать, я — исключение.

Хозяин дачи устроил нам экскурсию — здесь то, здесь это, а вот тут Женечка розы посадила, ух какие красивые! А тут вот Ирочка теплицу разбила, помидорки-перцы выращивает для души, за обедом попробуем. Далее зашли в дом и расселились по комнатам второго этажа. Мой белый рояль все еще со мной, равно как и Виталина — мы тут аж на все выходные.

— Богато живет товарищ Генсек, — улегся я на пушистый ковер.

— Мягковато, — усевшись на перину, поморщилась Вилка.

— Будет нам ритм саботировать, — поддакнул я и получил в лицо подушкой.

Сунув ее под голову, спросил:

— Видела бошку медвежью над камином?

— В гостиной-то? Видела. Тяжелое наследие браконьера Леонида Ильича.

— Оно самое! — гоготнул я. — Но членов Политбюро, наверное, впечатляет — такая-то преемственность!

Тем временем Виталина поднялась и подошла к стене, посмотрев на довольно пристойный пейзаж засеянного созревшей пшеницей поля:

— Н. Щелоков, — указала на скромную, мелкую подпись.

— Подарок получается, — хмыкнул я.

— Неплохо рисует-то, — отметила девушка.

— И тем хуже для всех нас — навык трудозатратный, взращивается годами. Прикинь сколько он времени на это убивает? На Министерской, блин, должности, где по идее пахать по двадцать часов в сутки должен. В гостиной тоже какие-то картины висят, проверим — стопудово и там подарочек найдется.

Постучали в дверь, я открыл и принял от незнакомого «дяди» наш с Вилкой чемодан и тубус с планом «города-сказки». С утра успел добавить туда здоровенную теле-киностудию, контент для телеканала и кино снимать. Люблю когда все под рукой!

Переоделись из дорожно-парадного в домашне-парадное (Вилочка снова в пошитом мамой платье с запа́хом) и отправились на точку сбора — в столовую. Вечером во двор перейдем, как прохладно станет — жарища на улице жуткая.

Прибыв на место, обнялся с накрывающей на стол Клавдией Ильиничной — так при деде поварихой и осела, получается — поздоровался с остальными дамами в униформе и подкатил к курящему в форточку дяде Игорю:

— Дядь Игорь, поехали со мной под Хабаровск в ноябре, мне очень нужен честный МИДовец.

— Честных у нас как грязи! — фыркнул он, выпустив дым через ноздри.

— Честность разная бывает, — улыбнулся я. — Вот японский наш посол, например, честнейший человек, с незапятнанной честью и по службе к нему никаких нареканий нет. Словом — посол Олег Александрович хороший, годный, но однажды прямо нехорошую фразу обронил, когда мы с ним про эмиграцию разговаривали, цитирую: «ведь может же советский человек выбрать себе новую родину».

— Олег Александрович — настоящий дипломат, и старается к каждому вопросу подходить с пониманием, — пожал плечами дядя Игорь. — Ты меня на его место прочишь? — подозрительно покосился на меня.

— В будущем разве что, — пожал я плечами. — Но пока только ответственным за связь с иностранными инвесторами в свободные экономические зоны — они там рядом с нами будут. Подумай, работа интересная, все лучше, чем в Москве сидеть. Полторы тысячи рублей зарплаты, премия в валюте с возможностью выписывать буржуйские товары из каталога, квартира в пять комнат, машина на выбор, гараж и дача, — выкатил стандартный соцпакет для моих миньонов высшего ранга.

— Кто тут моего мужа морально разлагает⁈ — с жизнерадостным упреком появилась в столовой одетая в черное, маминой работы платье (по меркам шила, как раз для этого вечера, в подарок) тетя Таня.

— По ответственности и регалии, — с улыбкой ответил я. — Вам очень идет, теть Тань.

— Платье сказочное, — она изобразила стандартную пантомиму «женщина любуется обновкой». — У твоей мамы — огромный талант.

— Мы с ней захват рынка высокой моды в мировом масштабе планируем, — похвастался я.

— Даже не сомневаюсь, что получится, — хихикнула она. — Мне бы такую фигуру как у тебя, Виталинка, — сделала комплимент товарищу капитану.

— Не прибедняйся, — не осталась та в долгу, рассмотрела тетю Таню повнимательнее. — Шикарно сидит.

Та с намеком посмотрела на мужа.

— Ты у меня самая красивая, — послушно отвесил он комплимент.

Далее в столовой появились тетя Женя и тетя Ира, почти сразу — мама с папой Толей, далее Эмма Карловна и два деда. К вербовке вернуться не получилось — у нас тут хвастовство обновками и радость формата «наконец-то мы все встретились, давно пора было так сделать, но дела, дела! Пожалуйте за стол!».

Обед органично перетек в посиделки в гостиной (картина работы художника Щелокова там и впрямь нашлась), где дамы немножко пили вино, а мужчины изображали трезвенников.

— Первую серию на закрытой премьере смотрели, — поддержал обсуждение «17 мгновений весны» (который всем присутствующим нравится) дед Юра. — Посмотрели, похлопали, я к Броневому поворачиваюсь, — посмотрел на сидящего в соседнем кресле дядю Игоря. — Вы знаете, Леонид Сергеевич, так играть нацистского преступника — настоящее преступление!

Гостиная погрузилась в нехороший гогот — непросто товарищу Броневому от такой фразы пришлось.

— Потом поднимаюсь такой, галстук поправляю и выдаю: Штирлиц выстрелил в Мюллера. Мюллер продолжил стоять. «Броневой!» — подумал Штирлиц.

Я деду десятка три про Штрилица рассказал, когда гостил в прошлый раз — пригодилось получается. Посмеялись.

— Разрядил, словом, атмосферу, — закончил историю дед. — Нервные у нас деятели культуры, беречь надо.