"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1326

Когда все высказались, я проставил товарищам печати в «бегунках» — всего десять окошек — дав наглядно ощутить собственный прогресс и попрощался со всеми, кроме научников.

— Сергей, верно ли мое предположение, что вы адаптировали практикуемые на Западе программы реабилитации под атеистический менталитет? — спросил отец учительницы.

— Так и есть, Виктор Сергеевич, — подтвердил я. — Там предлагают переложить ответственность за свои поступки на товарища Иисуса, вручив ему контроль над погрязшим в пороках индивидуумом. Такой подход нам чужд, поэтому вместо него я долго и многословно прививаю зависимым товарищам простую истину — либо терпишь, либо Система тебя прожует и выплюнет. Грустно и несправедливо, но, если хотя бы один из подвергаемых терапии эту истину усвоит и вылечится — оно того стоит.

— Что ж, дождемся результатов эксперимента, — он дописал что-то в блокнотике.

— Давайте мы вас, Виктор Сергеевич, до дома довезем, — предложил я. — О лично-семейном поговорить нужно.

— Извините, товарищи, — извинился тот перед коллегами, и мы отправились его подвозить.

По пути я изложил свои соображения по теме Виктории Викторовны — это где «пришла на все готовое» в глазах Эмму Карловны.

— И я, извините, здесь ничем помочь не могу, — расписался в собственном бессилии. — Но частично в этом свою вину чувствую — Виктория Викторовна мне не чужой человек, и, когда она спросила мое мнение о дяде Андрее, я сказал что он нормальный мужик, если не давать в карты играть. В целом так оно и есть, но такого отношения от бабушки Эммы я не ожидал. Прошу у вас за это все прощения.

— Ты-то причем? — успокоил он меня. — Извините, Виталина Петровна, но когда у двух дам одинаковый доминантный характер — проблемы неизбежны. Я поговорю с ними обеими — в конце концов, Вика ни разу не нахлебница, а более чем самодостаточный член Союза писателей!

— Вот и я бабушке Эмме про это говорил, — поддакнул я. — А дядя Андрей, извините, игроман с «полным служебным». Кто тут еще к кому присосался — большой вопрос. Но меня Эмма Карловна с недавних пор демонстративно игнорирует, а вы — все-таки доктор наук, и авторитета у вас больше. Извините, что на вас это все вешаю.

— За судьбу моей дочери, как отец, я несу всю полноту ответственности, — качнул он бородой. — Поэтому не вини себя — они взрослые люди, а тебе, несмотря на несомненную гениальность, все-таки четырнадцать.

— Спасибо за успокоение, Виктор Сергеевич, — поблагодарил я.

— Было бы за что — ты, Сергей, очень совестливый, — поставил он мне диагноз. — На первый взгляд это хорошая черта характера, но она же может привести тебя к пагубным последствиям — всех насильно счастливыми не сделаешь, помни об этом.

— Я запомню, Виктор Сергеевич, — пожал протянутую доктором руку, вылез и помог ему выбраться с заднего сиденья. Усевшись обратно, проводил бодро топающего к подъезду Виктории Викторовны — у дочери остановился — ученого и вернулся обратно. Улыбнувшись Виталине, скомандовал. — Погнали на съемки.

Глава 26

— Обменялись подарками, совершили первый прием пищи, накатили, — перечислил я для сидящей рядом со мной, нарядной Вилочки. — Теперь потянет на юморок.

Методичка подобных мероприятий мной была освоена еще в прошлой жизни, и в этой никаких изменений не претерпела — это ж по сути те же самые люди!

— Разговаривают два режиссера, — начала травить анекдот Екатерина Алексеевна. — «Очень сожалею, что вы не были на премьере моей новой пьесы. Люди у касс устроили настоящее побоище!» «Ну и как? Им удалось получить деньги обратно?».

Окрашенный в нежные закатные тона двор фурцевской дачи погрузился в хохот. Летний вечер в деревне — время слегка волшебное: отгремели дневные заботы, теплый воздух лишился дневного зноя и дивно пах соснами, мангалом и шашлыком. К этому приятнейшему букету примешивались запахи французского парфюма присутствующих дам — все Судоплатовы плюс Таня, Надя и Оля (они все нынче у Фурцевой в любимицах), Екатерина Алексеевна с дочерью Светланой и матерью — Матрёной Николаевной, аж 1890го года рождения. Реликт, так сказать! Присутствует и дочь Светланы — семилетняя Маринка. По категории «приглашенная знаменитость» проходят Людмила Георгиевна Зыкина и Виктория Викторовна — дядю Андрея сопровождает, и этому никто, походу, не рад — Судоплатовы выглядят напряженными, а ну как опозорит своим пролетарским рылом элитных нас?

Мужская часть компании, помимо «семейного урода», представлена мной, дедом Пашей и папой Толей. Наши малыши остались дома, под присмотром няни.

Теперь нужно ввернуть собственный анекдот:

— «Папа, а что такое опера?» «Ну как тебе объяснить, сынок… Это когда один человек убивает другого, а тот, перед тем как упасть замертво, долго и громко орет.»

Еще порция гогота, «анекдотная эстафета» перешла к другим гостям, а я вспоминал поглощенную папочку со стенограммами. Не так плохо на самом деле — народ же не тупой, и, хоть и ругает меня за непомерное самомнение из-за которого я, по их мнению, и сижу в деревне, демонстрируя насколько я круче них, но тектонические сдвиги в области цензуры и пересмотра тиражей заметил, связав их с фигурой нового Генсека, которому страсть как хочется печатать Сережу побольше, но народ не поймет, вот и делает упор на всю беллетристику оптом. А вот у соцреалистов пригорает знатно — попасть в квоты не так-то просто, вот и визжат про моральную деградацию Минкульта, который печатает шлак на потребу быдлу. Придется им это терпеть, что тут скажешь.

Во дворе у Фурцевой пустовато — только переехали же, поэтому сидим по-простому, за вынесенными из дома столами. Все время от времени хлопают себя ладонями — комары жрут, тут никуда не денешься. Помимо стола и небольшой баньки внимания заслуживают качели с песочницей — для Маринки.

Анекдоты сменились поеданием поспевшего шашлыка и тостами — «за встречу», «за здоровье Юрия Владимировича», «За победу мирового социализма» и — от деда Паши — «за присутствующих здесь дам».

— Градус набирает обороты, сейчас плакать будем, — шепнул я Виталине.

— Завидую я вам, девочки, — вздохнула Екатерина Алексеевна. — И тебе, Эммочка, и тебе, Наташенька — вон какие у вас мужья хорошие, — Викторию Викторовну демонстративно проигнорировали. — А Виталинка вообще вон какого завидного жениха урвала! — подмигнула нам с Вилкой. — Я-то что, я-то вдовая, мы с Коленькой много лет душа в душу жили, — вытерла слезинку. — А вот у Люды всю жизнь какие-то козлы попадаются!

Зыкина грустно вздохнула и намокла глазами. Фурцева продолжила:

— И Светке не повезло — Козлов он и есть Козлов, бил ее, представляете? Правильно его из партии поперли — коммунист так себя вести не должен!

Это еще до меня поперли, потому что его отец из ближайшего окружения Хрущева.

Тем временем жертва домашнего насилия Светлана о чем-то болтала с непутевым дядей Андреем по-немецки, к огромному неудовольствию Виктории Викторовны.

— Ты, Сереженька, таким не будь! — выдала Екатерина Алексеевна мне ценный совет, промокнув глаза кружевным платочком.

— Мне Виталина если неправильно себя поведу все кости переломает, — отшутился я, немного развеяв мрачную атмосферу.

— У меня Сашка хороший, — поделилась личной жизнью Таня.

— Это из «Ласкового мая»? — уточнила Фурцева.

— Из второго состава, — подтвердила приемная сестра.

— Все они поначалу хорошие, — буркнула Людмила Георгиевна.

Задолбали эти биопроблемы, если честно. Вооружился прислоненной к стулу гитарой, провел по струнам.

— За музыку! — подсуетилась бабушка Эмма, пока я крутил колки.

— Стало так грустно вдруг… — затянул я классику нового времени. [Михаил Круг — Падал снег] [ https://www.youtube.com/watch?v=OWgTO0yaO8Q&ab_channel=%D0%AE%D1%80%D0%B8%D0%B9%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2]

И не надо мне большой палец украдкой показывать, дед Паша, я и сам вижу что дам проняло.

— С кем это ты вино пил в городском саду? — вредным тоном погрузила двор в ржаку Виталина.