"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1301

— Там, — он указал пальцем вверх. — Одобрили?

— Не спрашивал, — покачал я головой.

— А вот ты спроси, — переложил он ответственность. — Потому что то, что ты предлагаешь, выглядит, уж прости за прямоту, как попытки разложить личный состав, превратив Красную армию в сброд торгашей!

— От вас позвонить можно после концерта?

— Можно.

Ох уж эта инерция мышления при вертикали власти.

Глава 14

Подпорченное мной настроение не помешало Виктору Сергеевичу выйти на сооруженную на главном плацу сцену перед нами с Олей, и, пока я выдавал инструкции, пленки и листочек с порядком включения минусовок звукачу в чине старшего мичмана, толкнуть хвалебную речугу в наш с певицей адрес нескольким сотням сидящих на скамейках и стульях — что было то и притащили — морякам: в первых рядах старший и средний офицерский состав, дальше — младшие офицеры и рядовой состав.

— Офигеть народу, — поделилась эмоциями Оля.

— Неправильно считаешь, — выдал ей полезный совет. — Ты считаешь «в моменте», а надо считать глобально. Вот тебя уже миллионы людей вживую послушать успели, а тут всего восемьсот сорок три человека.

— Уже и посчитать успел, — хихикнула она.

«Успел» это громко сказано — пары секунд хватило.

—…Встречайте! — скомандовал товарищ командующий, и мы с подружкой выбрались на сцену под аплодисменты, не забывая махать руками и улыбаться.

— Спасибо за теплые слова, Виктор Сергеевич, — добравшись до микрофона, поблагодарила Оля. — Я еще ни разу перед настоящими моряками не выступала, поэтому очень рада быть здесь!

— Спасибо за теплый прием, товарищи, — поддержал ее я.

Адмирал чинно прошествовал на свое место в первом ряду, а мы выдали пяток разогревочных тематических анекдотов — Оля озвучивала женские реплики там, где они предусматриваются. Никакой пошлятины, само собой — мы же дети, но боцманам все равно досталось — это же морской аналог сухопутного прапорщика, комический персонаж то есть.

— Встречаются в море две подводные лодки — наша и американская, — начал я закруглять юмористический сегмент. — Опытный американский штурман советует молодому капитану: «сложно с этими русскими — чуть что сразу орут: „Носовые-товсь! Пли!“».

Народ немножко похихикал — нравится экспозиция.

— Капитан его успокоил: «Ничего, Джон, я буду предельно вежлив» и начал налаживать контакт: «Хеллоу, рашенс!». И тут же в ответ разгневанный рев нашего капитана: «Что значит „хреново покрашено⁈“ Носовые — товсь! Пли!».

Пока морячки ухахатывались, заиграла первая минусовка, и Оля спела про «Аврору». Одна не хуже всего детского хора Железнодорожников справилась!

Дальше я спел про «Там за туманами», снова Оля — «Товарищ» и так далее, перемежая морскую тематику с общегражданскими песнями. Под «Морячку» товарищи начали прихлопывать в такт, а офицерский состав как бы незаметно отправлять куда-то матросиков. Под конец программы загадка разрешилась — за цветочками для Оли бегали. Обратно полетим гружеными!

Когда минусовки кончились, я подхватил гитару:

— А следующая песня совсем новая, написана после разговора с Виктором Сергеевичем Сысоевым о важности офицерской чести. Она о тех, кто вышел в заслуженную отставку, не запятнав мундира. Так ее и назову — «Офицерская честь», — взял первый аккорд. — Мы не носим погон… [ https://www.youtube.com/watch?v=0O8L1vPPln0&ab_channel=Marinam]

Реакция товарища командующего в порядке, моя пошатнувшаяся в его глазах репутация восстановлена. Тяжело с этими стариками, конечно — чуть что не по уставу и сразу «измена!». Грустно — вот на глазах у таких вот СССР и самоликвидировался, и как-то уставы и офицерская честь этому не помешала. Диалектика, мать ее — полная страна высокоморальных и отважных, а результата почему-то нет.

Морские товарищи завалили Олю цветочками — к огромной ее радости — тут же организовали бригаду «грузчиков», которые потащили все в вертолет, а мы в сопровождении командующего и его замов отправились на ужин в офицерскую столовку. Ножи, вилки, накрахмаленные скатерти — вот это вот все. Подавали осетрину, икорку и прочее тематическое. Неплохо столуется высший офицерский состав, а вот младшим и средним в отпуске немного семейный бюджет пополнить — сразу «торгаши». Ладно, просто придираюсь — слегка обиделся, привык что всем моим инициативам сразу дают ход и в кратчайшие сроки масштабируют. После ужина, отправив Олю на экскурсию вместе с ребятами-«штормовиками», мы с Виктором Сергеевичем отправились звонить наверх с установленной в его кабинете (здоровенном и заставленном сувенирной продукцией морской тематики) «вертушки».

Разговор с Гречко был по проще: он, во-первых, ко мне заранее сильно предрасположен, во-вторых — в Политбюро сидит, в-третьих — в силу должностных обязанностей и профессионального опыта разбирается в административно-экономической составляющей, следовательно перспективы оценить способен. Итог — «добро» на прецедент получено. Общались мы по громкой связи, так что пересказывать товарищу командующему ничего не пришлось. Пожав плечами с видом «Министру обороны виднее», Виктор Сергеевич вызвал одного из замов и приказал состряпать все потребные бумажки, с оплатой из «фонда Ткачева». Все, завтра с самого утра ждем водолазов, можно лететь обратно в «Орленок».

Вернувшись, довезли «штормовиков» до их корпуса — сегодня вечером всем лагерем соберутся, впечатлениями делиться, отправились домой, где застали Инну Антоновну в компании прибывших из Москвы телевизионщиков — репортер и оператор с программы «Время». Готов ли я прямо сейчас? Ну конечно готов, только в душ сбегаю — два с хвостиком часа на жаре песни пели все-таки.

Вымывшись, высохнув и переодевшись в свежую форму, приватизировали со съемочной группой кабинет пионервожатой — тут есть стол и стулья, под интервью подходит. Окно выходит на море — добавит фону красоты.

— Пленку из Будокана вам выдали, Вадим Самуилович? — спросил я репортера.

— Выдали, — подтвердил он.

— Давайте подводку и синхрон тогда сначала запишем, — предложил я.

Расселись, оператор включил камеру, поздоровались.

— Как тебе командировка, Сергей? — спросил он.

— Командировка прошла почти по плану, привез из Японии много фото- и киноматериалов. После документального фильма о Корее я получил много одобрительных писем — уважаемым телезрителем понравилось — так что после небольшого отдыха — я в «Орленке» сейчас, неделю каникул выпросил — соберем с товарищами документальный фильм о Японии такого же формата. Кусочек предлагаю показать прямо сейчас — в соответствии с традициями, с моментом где нехороший человек хотел в меня стрельнуть.

— Очень грустная традиция, — заметил Вадим Самуилович.

— Так это же неудачные покушения, — развел я руками. — Поэтому к ним можно относиться с известной долей иронии. Но кадры неприятные, поэтому давайте попросим уважаемых телезрителей убрать от экранов чувствительных к виду крови товарищей и детей.

— Просим, — поддержал меня репортер.

— Стоп, — попросил я. — Давайте синхрон.

Усевшись к подключенному к рекордеру микрофону, прогнал в голове запись:

— Пел песню, увлекся, глаза закрыл. Открываю и вижу — за пазуху лезет, сволочь такая. Явно же не цветы там прячут. Страшно не было — мое КГБ меня бережет! Вот и подтверждение — снайпер из Девятого отдела, имени, извините, назвать не могу потому что секретно — отработал штатно, «покусителя» удалось взять живым, допросить и вскрыть целую нацистскую ячейку, принадлежащему к так называемому «Обществу черного дракона». Они расстроились, что я приехал сбивать Японию с верного пути — это когда оккупированная американскими войсками колонию. Дебилы, извините за выражение, полные — утрата суверенитета всегда приводит к ухудшению уровня жизни населения. Ну да ладно, смотрим дальше — вот пришедшие на концерт хорошие японские граждане поняли, что мероприятие выходит из-под контроля, а я — что нужно что-то делать. Паника в закрытом помещении, где собралось четырнадцать тысяч человек — это кошмар, товарищи, и кого-нибудь бы обязательно задавили. Не хуже Ходынки бы получилось, так что я воззвал к святому для каждого японского гражданина — к фигуре Его императорского величества Хирохито. Нам эти чувства чужды, и понять мы их не сможем, но японцы своего Императора любят, и не нам их судить — в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Вот здесь я ору в микрофон: «Тишина! На нас смотрит его величество!». Как видите — помогло, и эта пауза позволила товарищам из «девятки» увести преступника на допрос. Далее я попросил уважаемого японского Императора довести дело до конца, и он позволил мне спеть песню заново — уже удачно. Как следствие паники не случилось, а японцы увидели силу коммунистического характера — нас какими-то нацистами не запугать! Сами японцы здесь не при чем, и я их не виню — в любой стране может найтись вооруженный идиот, и судить по нему обо всем народе — не стоит. Все японцы, с которыми мне довелось пообщаться — воспитанные, интеллигентные люди.