"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1291

— Сейчас посол извинения императора дослушает и поедем, — ухмыльнулся он.

— Хорошо получилось, — обрадовался я. — Покушение на глазах императора приравнивается к покушению с одобрения императора — япошки нам теперь сильно должны. Говня допрашивают?

— Совместно, — подтвердил он.

— Норм, — оценил я. — Из посольства в Москву звонить безопасно?

— Нет, — ответила Виталина.

В гримерку забежала взволнованная и растрепанная Кирико.

— Все хорошо, товарищ старший лейтенант, — сработал я на опережение. — Все отработали штатно, а вы с музыкантами и снайпер получите по внеочередному званию и какую-нибудь награду. «Героев», извините, мы за мою охрану раздавать не можем — народ не поймет. Корейцам я бы тоже не дал, но тут политический момент.

— Какой тут «штатно»? — вздохнул ликвидатор. — По инструкции мы с ней, — кивнул на Виталину. — Должны были тебя в охапку и со сцены утащить.

— Вы же не из «девятки», — пожал я плечами. — Вы, извините, оперативные работники, а значит в критической ситуации определенной свободой действий наделены — учили так. Нафиг этого посла, короче, поехали в посольство, звонить буду.

— Небезопасно, — напомнила Вилка.

— Шифровкой, — отмахнулся я. — Вас подвести, тетя Кирико? — обратился к певице.

— Сам ты «тетя»! — фыркнула она. — Я останусь.

— Увидимся на Родине тогда, — чмокнул протянутую советской японкой ручку, и мы вышли в набитый сотрудниками коридор.

Сформировав «коробочку», покинули стадион через запасный выход, погрузились в машины и добрались до посольства. Вошли в комнату связи, и я продиктовал сотруднику выданный дедом спецномер — у него сейчас как раз рабочий день.

— Андропов, — трубку взяли почти сразу.

— Привет, деда. Доложили?

— Доложили, — вздохнув, ответил он.

— Сосенка не ель — сто раз отмерь, — попросил я его воздержаться от кадровых решений до моего возвращения.

— Ох я тебе отмерю! — многозначительно протянул он. — На заре или закате? — в переводе: если хочешь домой, езжай в аэропорт прямо сейчас.

— На заре, — не стал я ускорять отбытие.

— Правильно, — одобрил он и повесил трубку.

— Пошли перекусим чего-нибудь и спать.

Я устало потер ладонями лицо, мы сходили на кухню, и по возвращении в номер я моментально вырубился.

Приземлившись в Москве ранним утром, прямым ходом отправились в Кремль. По пути я привычно выстроил в голове план разговора и сгреб в кучку остатки самоконтроля, не позволяющие мне погрузиться в бездну жалости к себе. Надоели эти злые взрослые, и чего я им сделал? Утешался баюканьем стоящего на коленях горшочка с бонсаем-сосной в наклонном стиле. В Токийском аэропорту посыльный Императора вручил, подарок от Хирохито — оценил силу коммунистического духа пожилой фашист.

Первое время дед обитал в кабинете Леонида Ильича — угловом, на третьем этаже, но ныне переехал на второй, во второе помещение от кабинета Сталинского. Симулякру нужна подпитка, и этот сигнал незамеченным не остался. Над обитым классическим сукном, украшенным каноничной НКВДшной лампой (кокетничает Юрий Владимирович) и фотографиями всех членов семьи, в том числе моей (часть фоток, увы, с траурными полосками) столом Генерального — портрет Ленина, рядом — длинный стол для совещаний «брежневского» формата — на шестнадцать персон. Вдоль стен — куча шкафов с документами и огромная карта мира. Рядом — еще более огромная карта СССР. Последняя испещрена кучей пометок и занавешивается, когда в кабинет попадают лишенные допуска люди. Исключение — я.

— Привет, деда, — пожал руку усталому, покрасневшему уцелевшим глазом, деду. — Не спал?

— Поспишь тут, — отмахнулся он и опустился в кожаное кресло, кивнув на соседнее.

Я уселся.

— Ну и почему я должен отговаривать Семена Кузьмича от увольнения половины твоей охраны? — спросил он.

— Потому что если бы они меня скрутили и утащили со сцены, в зале бы поднялась паника.

— Четырнадцать тысяч человек в замкнутом помещении, — вздохнул дед, осознав масштабы.

— И наши зарубежные партнеры были бы очень такому повороту рады, — добавил я. — Месяц-другой смакуя каждого затоптанного аборигена. Нам оно совсем не надо, поэтому я вывернул ситуацию наизнанку, на весь мир громогласно прозвенев своими огромными, отлитыми из лучшей в мире советской стали яйцами.

— Ох и дозвенишься ты когда-нибудь, — вздохнул дед, откинувшись на спинку.

— Пофигу, — отмахнулся я. — Фарш назад не провернешь, СССР обновился и укрепился — это моя программа-минимум была. Помру — станет не так прикольно, но и возврата к медленному гниению уже не будет. Нарываться не стану, — выставил руки перед собой, не дав деду возмутиться. — Но в этой конкретной ситуации я со всех сторон молодец, равно как и товарищи из «девятки». Ну нельзя было по инструкции действовать — это бы обернулось настолько чудовищными репутационными потерями, что все японское направление пришлось бы сворачивать. А так… А что так, кстати?

— А так, пока ты летел, Внешторг на ушах стоял, — ухмыльнулся дед. — «Ямаху» хотел? Есть у тебя теперь «Ямаха». И «Тойота» будет, автозавод. И участок земли под новое посольство — в подарок от Хирохито. И сам он в следующем году приедет, прямо сюда, — указал на пол кабинета.

— Ну и все, — развел я руками.

— Не все, Сережа, — покачав головой, мягко ответил дед. — Это — чистой воды авантюра. Удачу за хвост схватил. Так работать нельзя, чревато. Германа мы у тебя забираем — найдем куда применить.

— Жаль, он мне нравится, — вздохнул я.

— Он тебе не Виталина, — одернул дед. — «Нравится» ему!

— Да понял я, — буркнул я. — Можно поныть?

— Можно, — одобрил Андропов.

— Я спёкся, полностью разбит, морально выгорел и пропитан жалостью к себе, — перечислил я, намокая глазами. — За*бался сил нет!

Дед поднялся с кресла, поднял за руку меня и крепко обнял.

— Электронику нужен ремонт! — шмыгнул я носом. — В «Артек» у меня квота выбрана, поэтому сейчас поеду в деревню, маме покажусь, со шмотьем разберемся, и свалю в «Орлёнок» на неделю, просто отдыхать, забив на окружающую реальность. Кино снять успею.

— Езжай, Сережа, — поощрил дед. — Никуда твое кино не денется, отдыхай — ты как никто другой заслужил. Но нужно тебя народу показать, примешь в «Орлёнке» съемочную группу?

— Уже почти традиция, — нервно гоготнул я. — Приезжает Сережа из «загранки» не просто так, а с пленочкой где его застрелить пытаются.

— Было бы смешно, если бы не было так грустно, — поморщился дед.

Отстранившись, я вытер слезы и спросил:

— Кто стрельнуть-то пытался?

— Радикал тамошний, — налив мне воды из графинчика, ответил дед. — Общество Черного Дракона — нацисты.

— Все они там нацисты, — попив, ответил я. — Похвалы у них аж оторопь берет — похожесть на японца как комплимент используют, а сами даже столовые приборы изобрести не осилили. И кто тут «северный варвар»?

— Повесят в понедельник, — добавил дед. — И еще десяток выявленных членов — для массовки.

— Туда и дорога, — одобрил я. — Я после каникул к тебе зайду, нормально поговорим, ладно?

— Беги, — улыбнулся он и сочно зевнул. — А я вздремну, пожалуй, — покосился на диван.

— Пожилым без сончаса никак — вы же как дети, — не удержался я и быстро выбежал из кабинета, не дожидаясь неминуемой Высочайшей кары.

— Выпросил нам неделю отпуска, — похвастался дожидавшейся меня в коридоре Виталине. — И «дядей» от позорного увольнения отмазал. Но Герман теперь отправится карать зло отдельно от нас. Будем ждать усиления. Но это — потом, а пока поехали домой, в деревню. Там заночуем, и завтра утром я поеду в «Орленок», жить детской жизнью без этой их «биг полиси» и прочего душного дерьма. Ты со мной?

Виталина замялась.

— Если другие планы — это нормально, — поощрил ее я. — Лагерь детский, и заниматься я буду делами детскими.

— Я бы в Монако съездила, Настя давно в гости зовет, — густо покраснев, выкатила она запрос.