"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1496

Глава 20

Толлеус. Паук и змея

Искусник чувствовал, что взгляды всех зрителей прикованы к нему. Ну практически всех. Двум чародеям, которые выступали одновременно с ним, внимания почти не досталось. Чего ждет от кордосца эта серая масса, тысячами глаз следящая за ним? Не победы, это уж точно. Тогда почему они так наблюдают? Где-то в животе стало очень пусто и неуютно. Сейчас Толлеус здесь один, перед огромными воротами, никакой поддержки нет. Маркус и другие кордосцы остались там, за спиной. Теперь они тоже часть толпы, следящей за ним.

Створки медленно пошли в стороны, но Толлеус не торопился. Он не Тигр, чтобы цепляться за каждую секунду, сокращая время до финиша. Его цель намного прозаичнее: не убиться. Конечно же он не станет рисковать понапрасну, но и стоять на старте смысла нет. Поэтому Паук бодро порысил вперед, когда проход открылся.

И вот Толлеус в каньоне: слева и справа уходят вертикально вверх серые стены, сложенные из больших каменных блоков весом тонн по пять каждый. Расстояние между стенами шагов десять, не больше. Здесь, внизу, препятствий нет, но по земле двигаться нельзя. До финиша нужно добираться иначе. Одна стена без ловушек и преград – там сделаны деревянные мостки и удобные лесенки для людей. Вторая для големов – совсем не такая удобная. Тут и там из нее торчат блоки, которые могут выдержать вес чародейских созданий. Кое-где это целые дорожки – своеобразные узкие карнизы. Но чаще – небольшие пятачки, удаленные друг от друга, причем многие такие островки периодически прячутся в стене. Толлеус не знал, Искусство, чародейство или механика приводят их в действие. Также здесь попадались преграды, подстерегающие беспечного голема и готовые столкнуть его вниз при первой возможности.

Каменные островки разбросаны прихотливо – нет одного пути, общего для всех. Каждый выбирает дорогу сам в меру способностей своего творения. Сможет голем допрыгнуть вон до того карниза, что так приветливо нависает в трех шагах от земли, – замечательно. Там путь полегче. А не сможет – не беда, есть островок пониже, но с ним надо быть аккуратнее – высовывается он совсем ненадолго, да и прыгнуть с него удастся тоже лишь на маленький камень, с которого в любой момент готово сшибить тяжелое бревно. Чем выше, тем меньше преград, но при этом меньше возможностей для маневра. Прыгать нужно дальше и точнее, твердо помня: высота ошибок не прощает.

На первый островок вполне удастся залезть без помощи рук или липучек на лапах – он всего лишь на высоте полутора шагов. Но дальше экспериментировать будет опаснее. Искусник остановил шестинога у стены, снял верный шлем и вытер со лба рукавом выступивший пот. Вернув головной убор на место, он осторожно повел голема вверх, на стену. По трибуне пронесся то ли вздох, то ли всхлип, когда железное чудовище оказалось на вертикальной поверхности. Сам старик повис на ремнях, прикованный к креслу. Свое состояние он вполне мог описать одним словом – «некомфортно». Придется потерпеть – вперед!

С грохотом шестиног свалился вниз, что вызвало новый шелест в рядах зрителей. Толлеус поморщился: благодаря своей защите он совершенно не пострадал, но бегать по стене оказалось совсем непросто – гораздо сложнее, чем на нее залезть. Подняв голема на ноги, старик снова забрался на стену. На этот раз Паук неторопливо, но уверенно пополз вперед. Увы, плетению, чтобы достаточно углубиться, требовалось время.

В первую попытку големщик свалился именно из-за того, что поспешил. Запоздало искусник пожалел, что выбрал именно такой подход для создания опоры. Конечно, очень здорово, когда корень сам определяет прочность поверхности и цепляется в первую очередь за наиболее крепкие и надежные вкрапления. Случись стене быть из песка, плетение найдет в нем единственный камень, если таковой есть в радиусе действия, и схватится за него. Но тут проще было бы выпустить обычный искусный штырь шага два длиной – и держал бы он точно так же, зато формировался бы почти мгновенно.

Шестиног уверенно взбирался все выше и выше, попросту обходя островки, на которые, по замыслу проектировщиков, следовало прыгать. Старик не сомневался, что этот трюк на будущий год не сработает: оробосцы быстро сделают выводы и либо правилами запретят ходить по стенам, либо прикроют их такими же плетениями, которые сплошным ковром устилали дно каньона. По этой причине очень не хотелось показывать публике другое новшество: руки.

Дело в том, что если удастся благополучно добраться сейчас до финиша, то задача выполнена и нужды участвовать в других забегах нет. Так что удалось бы приберечь этот козырь для будущего Турнира. Однако стена не была идеально ровной. Временами на ней попадались вертикальные желоба и выступы непонятного назначения, которые могли помешать лапам «пустить корни». И это если не учитывать качество обработки камней и достаточно неряшливо заделанные стыки между ними. Уже не в первый раз Толлеус корил себя за то, что не придумал такой способ движения несколько дней назад. Тогда бы он мог сделать все нормально, то есть менялась бы глубина корня в зависимости от поверхности, учитывались бы рельефные особенности. Паук двигался бы быстрее, вероятность сорваться стремилась бы к нулю.

Пока руки голема неприметными бухтами висели за бортами, но старику временами очень хотелось подстраховаться и зацепиться ими за островки, особенно на опасных участках. К середине маршрута искусник почувствовал, что устал. Даже не физически, а от нервного напряжения. Внизу бездна – аж смотреть страшно, посоха нет, кругом враги, да и голем как будто идет хуже…

Не останавливаясь, Толлеус присмотрелся: здесь, близко к верхнему краю, стена сложена из какого-то другого камня. Исчезли мощные монументальные блоки, лежавшие в основании. Корни в этих небольших рыхлых фрагментах держались гораздо хуже. В некоторых местах по стене вокруг «вросших» лап весело разбегались трещинки. Осознав этот факт, старик вздрогнул и спустился чуть-чуть пониже. Все же над самой землей идти опаснее – там больше островков, но при этом есть движущиеся препятствия. Толлеус изначально наметил для себя путь подлиннее – по параболе, зато безопаснее. Причем он заметил, что почти все чародеи, так же как и он, повели своих големов поверху, где приходилось прыгать дальше и точнее, зато островки держались дольше, а перед носом не возникали преграды в виде подвижных бревен.

Много времени старик потерял, пытаясь перебраться через толстую колонну. По идее, големы должны были попадать на другую сторону через специальные разрывы в ней. Искусник же пытался взять ее штурмом, впрочем, безуспешно. В конце концов он вновь полез выше, чтобы пройти в специально отведенном для этого месте.

Точно определить время по солнцу не представлялось возможным – Толлеус не запомнил его положение, когда открылись ворота, но по ощущениям прошло минут пятнадцать. Искусник рискнул оторвать взгляд от своей вертикальной дороги и обернулся. Забавно – в истинном зрении видны искусные «корни», отброшенные за ненадобностью, то есть оставшиеся в камнях и не успевшие еще рассеяться, так что за Пауком тянулась четкая цепочка следов. Вокруг роились орды наблюдательных конструктов: похоже, многие чародеи не хотели довольствоваться общей иллюзией, предпочитая самостоятельно выбирать ракурс и расстояние наблюдения.

Плотоядная мысль, основанная на многолетней привычке экономить ману, тут же свернула в сторону «наловить побольше», но разум услужливо напомнил, чем это закончилось в прошлый раз. Да и недостатка маны в последнее время не наблюдается, даже наоборот. И все же идея не прошла бесследно, потянув за собой другую: случись война, можно прямо в Паука встроить плетение ловли конструктов, которых на поле боя хватает, и тут же стрелять во врагов молниями или чем-нибудь посерьезнее, используя вражескую ману.

«Не время отвлекаться!» – сам себя одернул Толлеус. Действительно, отвесная стена в двадцать шагов – не самое лучше место для теоретических изысканий.