"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1479

Хозяйка помолчала, жуя губу, но все же нашлась с ответом:

– Так ведь и чародеи тоже не от мира сего. Против чародеев-то ты ничего не скажешь. Взял бы тот чародей Оболиуса, так ты бы первая поздравлять пришла!

– Так то чародей!

– А я тебе говорю – все они одного поля ягоды. И собачатся промеж собой не потому, что наши добрые, а заграничные злые. Просто кость не поделили, вот и грызутся.

– И давно уехали?

– Мунара почти сменилась.

Бройла какое-то время не шевелилась, а потом внезапно завыла:

– Кровиночку загубила! Три недели от мальчонки ни ответа ни привета! Это ж надо удумать – отпустить с искусником!

Сабана, нахохлившись, сидела напротив, уставившись в кружку с травяным отваром. Потом в сердцах швырнула измятый пряник на стол.

– Вытри сопли! Все будет хорошо. Оболиус – конечно, оболтус, но смышленый, не пропадет. Что вестей нет, так откуда бы? Грамоту он не шибко уважает, вот и не торопится письма писать. Обожди, заскучает, пришлет весточку.

– Его уж, почитай, в живых нет! – не унималась гостья.

– Ничего ему не сделается. Живехонек. Уж в этом не сомневайся.

– Откуда ты знаешь? – окрысилась Бройла.

– Не дури! Как у них там, в Кордосе, не знаю, но здесь, у нас, порядок. Нельзя людей так просто губить. А старик приезжий, за ним особый пригляд.

– Что ты болтаешь! Какой пригляд!

– Такой! Неужто думаешь, что «Всевидящее Око» искусника на своей земле без присмотра оставит? Должен быть пастух. Так-то!

Довод оказался весомый, и Бройла затихла так же внезапно, как начала голосить.

– Наверное… – наконец согласилась она. – Но все равно зачем?..

– Затем!.. Польза-то будет. Я так рассудила: искусник этот – старик безобидный. Все время вел себя смирно, разговаривал хорошо. Чудаковатый слегка, но это еще никому не повредило. Он только-только после болезни, а поехал. Коли помрет, Оболиус домой завсегда сможет вернуться. Ежели повезет, так даже чем-нибудь полезным разживется. Добра у кордосца – целый сундук. Ты вот еще не видала, какую он мне ложку смастерил. Вот я тебе покажу, обзавидуешься! – Сабана потрясла подарком Толлеуса, висевшим у нее на поясе на цепочке.

Тут же кухарке был сделан новый заказ – на этот раз хозяйка запросила сырую репу. Во время демонстрации Бройла молчала. Но когда сама отведала кашу, в которую ложка превращала жесткие овощные кубики, глаза ее округлились.

– Если мой бездельник дурака валять не будет и посмотрит, как и что искусник делает, то тоже научится. Есть у кордосца этого такая особенность – все свои мысли завсегда вслух проговаривать. Вот и пусть Оболиус слушает да запоминает. Глядишь, и сам дед что объяснит: старики-то любят поучать молодежь. Ты только представь, что случится, если мой Оболтус тоже научится такие вот ложки делать! За ними очередь от самого Широтона выстроится!

– Что запомнит? Чему научится? Дура ты, дура! Это же искусник! Они же без своих волшебных палочек ничего не умеют! У Оболиуса-то такой нет!

– Не знаю, – рассердилась Сабана. – Умеют – не умеют, откуда мне знать? У пацана дар, вот и пусть соображает, что к чему. А я не ведьма и в чарах не разбираюсь! И вообще, все это я уже потом придумала, а сперва как будто кто велел: «Отдай!» Причем старик этот перечить не стал, даже слова не сказал, как будто ему тоже кто-то словечко шепнул. Вот так вот чудно получилось.

Глава 10

Толлеус. Големщик

Дверь затряслась под мощными ударами. Искусник, который уже встал, готовый отправляться на службу, на всякий случай приготовил посох и отодвинул щеколду. На пороге возник хмурый хозяин, чей звероподобный лик вкупе с недобро прищуренными глазами не предвещал ничего хорошего. За его спиной уже маячил посольский искусник, охранявший старика от житейских неприятностей, но трактирщик не обращал на него никакого внимания.

– Ваша тварь устроила погром в моей кладовой! – без предисловий начал он, сразу перейдя к делу.

– Которая? – холодно поинтересовался Толлеус, недовольный поведением хозяина и ситуацией в целом.

Мысль, еще вялая после сна, метнулась было в сторону Оболиуса. Парень вполне мог влезть в чужую кладовку. Однако навряд ли трактирщик стал бы называть рыжего пройдоху тварью…

– Мохнатая! – ощерившись, сплюнул хозяин постоялого двора. – Я еле выгнал ее ухватом во двор. Она и сейчас там, извольте взглянуть!

Никаких мохнатых тварей в своем хозяйстве старик не знал, но все же послушно направился следом за негодующим трактирщиком.

По двору задумчиво бродила химера. Только тут искусник вспомнил, что, помимо лошадей и Оболиуса, с ним путешествует другая живность.

– Эта! – Хозяин ткнул в животное пальцем и победно глянул на Толлеуса. – С вас за ущерб серебряная монета!

Старик не торопился раскошеливаться.

– Любопытно… – протянул он. – Как же она оказалась в вашей кладовой? У нее как будто ни рук нет, ни ключа. – С этими словами искусник вопросительно уставился на вмиг смутившегося трактирщика.

Из конюшни появился помощник. Потягиваясь, он неспешно пересек двор и доложил, что все готово, лошади запряжены и можно трогаться в путь.

– Химера забралась в кладовку и объела этого уважаемого человека! – строго молвил Толлеус, нахмурившись.

Почувствовав опасность для своей пятой точки, помощник, который только-только собирался сладко зевнуть, с лязгом щелкнул зубами и энергично запротестовал:

– Так ведь, господин, он сам кладовку-то того… Не закрыл! Окорок в кухню понес, а дверь даже палкой не подпер! Я аккурат во двор вышел и все видел!

– И как эта тварь внутрь лезет, тоже видел? – вновь начал яриться хозяин. – Почто вообще ее выпустил из стойла?

– А что я? – насупился Оболтус. – Она скотина умная, засов наловчилась сама открывать. Что же мне ее, держать, что ли?

Толлеус, до того молча вертевший головой от одного к другому, примирительно предложил:

– Что, если я отдам химеру в качестве компенсации за ущерб? Она жирная, не хуже свиньи будет.

Трактирщик пожевал губу, оценивающе рассматривая непривычное животное. И тряхнул лысеющей головой:

– Сдается мне, несъедобная она. Мясо, поди, как у козла, вонючее. А сколько готовить его, и вовсе неведомо. Нет, уважаемый!

Сторговавшись с трактирщиком на более адекватную сумму – несколько медяков, – Толлеус привез химеру в мастерскую. Оставлять ее в стойле не хотелось. Во-первых, рассерженный хозяин мог с досады сыпануть в корм какой-нибудь дряни, во-вторых, впереди свободная половина дня, пока не подвезут части к големам. Да и вообще пора что-то решать с мохнатым чародейским подарком. Хватит его кормить почем зря. Если животное настолько чудесно, как расписывал продавец, то нужно приспособить его к делу. Иначе следует его продать или действительно съесть.

Химера явно возражала против утренней прогулки. Всю дорогу она таращила круглые глаза и оглашала окрестности истошным бульканьем. Редкие прохожие с удивлением косились на непонятное существо. Странно, но даже для оробосцев химеры были в диковинку.

Памятуя о том, что чародеи умеют входить в контакт с этими животными, управляя их действиями, Толлеус пытался мысленно представить образ химеры, так же как он делал с сердечком для связи с помощником. Но ни этот способ, ни более привычные искусные методы не дали результатов. Толлеус устало помассировал виски, глядя на поднимающееся солнце.

Очевидно, как и все чародейское, химера имела свой секрет. Вот только, сказать по правде, большого желания открывать его нет. Ну научится Толлеус управляться с этой скотиной, и что дальше? Зачем ему это? Что касается слов Гаррудо, будто через химеру можно формировать плетения, то это вообще сомнительно. У чародеев все по-другому. Возможно, им с их чарами есть какое-то подспорье, но не искусникам. Куда бы ее деть? Может, подарить кому? Толлеус на секунду задумался: подходящих кандидатов не было. Оставалась, конечно, надежда, что Маркус подскажет, что и как с ней нужно делать. Но только вряд ли. Скорее всего сделает замечание.