"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1463

Всю дорогу Толлеус прятался под защитой своих плетений и бдительно смотрел по сторонам, ожидая если не нападения, то какой-нибудь гадости. Но повсюду царила тишина. Как быть с Турниром, кордосец не знал. На выступление, понятное дело, сходить нужно обязательно, как бы опасно это ни было. Но идти ли сегодня в качестве зрителя – вопрос. С одной стороны, трассу посмотреть надо бы, но с другой – боязно как-то… Промучившись над этой дилеммой, старик нашел компромисс: отправить Оболиуса на лошади одного, а самому посидеть под защитой шатра. Парню такое как награда, а самому спокойнее.

Довольный помощник умчался на Турнир с наказом все внимательно высмотреть, хорошенько запомнить и складно рассказать по возвращении. Сам же искусник остался маяться от безделья в одиночестве. Совершенно неожиданно за последний месяц, перенасыщенный событиями, появилось свободное время. Старик даже заскучал. Стопка купленного сегодня железа мозолила глаза, и он решил установить паучьи пальцы прямо сейчас, тем более что работа не обещала проблем.

Действительно, снять с ног голема металлические блины и поставить вместо них обновку оказалось легко. Но дальше дело пошло туго. Сложности крылись в управлении пальцами. Искусник потел и злился, но работу не бросал. Все равно это нужно сделать: не сегодня, так потом мучиться придется.

Старик все ковырялся в темном шатре, устало ругаясь вслух, когда вернулся Оболиус. Стало понятно, что уже вечер и пора сделать перерыв. Искусник с помощником отправились в трактир. Еще по дороге туда мальчишка отчитался, как и просили, вразумительно:

– А, нет там ничего особенного!

Толлеус рассерженно заворчал, сверкая покрасневшими глазами и недвусмысленно покачивая посохом. Намек старика подействовал, и Оболтус повторил рассказ более подробно:

– Говорю же, големы все те же самые, что бежали наперегонки. Дорога несложная – нашему Пауку нипочем… Если он плавать умеет, – добавил он, подумав.

Старик понятия не имел, умеет ли Паук плавать. Бадья бадьей, но железа в големе много. И это все-таки купальня, а не лодка, может и перевернуться… Надо бы на всякий случай добавить в конструкцию плетение защитного кокона. Если голем начнет тонуть, то пузырь обеспечит дополнительную плавучесть. Но это если времени и здоровья хватит – дел еще непочатый край, да и усложнять сильно не хотелось. И так уже только ради пальцев пришлось добавить еще один сундук с амулетами. Почти весь запас ушел, вот какой сложной настройки требовали конечности. А также предстоит полностью переделывать управление. Если раньше достаточно было нескольких силовых нитей, то теперь их намечалось великое множество. Запутаться немудрено, да и просто неудобно. Тут просилось управление рычагами и вентилями, как на жилете. С подписями.

Самое противное, что теперь быстро не поставить обратно старые ступни-блины. Вот смеху-то будет, если Паук завтра окажется не готов… От этой мысли Толлеус схватился за голову, застонав.

К рассвету искусник сделал основное: все смонтировал, рассчитал шаги для разных комбинаций постановки пальцев. На создание защиты для Паука сил уже не хватило. Старик махнул рукой: обходился без нее раньше и сейчас потерпит. Вещь, конечно, хорошая, но не первой необходимости.

Удобный пульт управления тоже остался лишь в мечтах. Его сейчас вообще невозможно создать, потому что еще не заказаны нужные регуляторы. Придется, как и раньше, дергать за искусные нити, разбираясь в их мешанине. Все вручную, никаких плетений, распознающих препятствия впереди, также нет и в помине. Ну хотя бы так. Даже осталось часа четыре, чтобы поспать. Хоть старик и употреблял жизнегубки едва ли не горстями, но все равно усталость навалилась тяжелым грузом на не приспособленный для этого организм и клонила к земле. Растолкав сладко посапывающего на куче соломы Оболиуса, искусник наказал, пригрозив всеми карами, разбудить его в установленный срок. После этого со вздохом животного удовлетворения повалился на освободившееся, еще теплое местечко.

Глава 19

Оболиус. Сложный выбор

Когда искусник растолкал помощника посреди ночи и распорядился разбудить утром, Оболиус лишь пожал плечами и зевнул. Старик занял нагретое место, но если нельзя поспать в шатре, значит, можно в конюшне, только и всего. Конюшня большая, но заполнена почти под завязку – приезжих много. Из разных концов доносятся храп и посапывание, не один Оболиус сегодня ночует здесь. Честно признаться, это не самый лучший аккомпанемент для крепкого и здорового сна. То ли дело дождь, барабанящий по черепице или мягко шуршащий по соломенной крыше… Увы! На какое-то мгновение парнишка подумал, что лучше будет взять охапку сена да пойти спать на улицу, благо ночи сейчас не холодные. Но потом решил остаться здесь: все-таки это не чистое поле, а целая деревня. А если считать по количеству благородных, так и вовсе большой город. Ну как привяжется кто-нибудь? Может, тут ночные сторожа есть? Тащить же сено до шатра было лень.

Конюх и по совместительству охранник лошадей дремал на табурете у входа. Над ним в стеклянном фонаре горела свеча, но в глубине конюшни все терялось во тьме. Когда Оболиус проходил мимо, охранник приоткрыл один глаз, узнал подростка, слегка махнул рукой. Мол, проходи. Если бы требовалось куда-то ехать, можно бы было засветить второй фонарь и пойти к своему стойлу с ним, но сейчас пришлось ориентироваться на ощупь. Лошадки всхрапнули, когда юный помощник искусника завозился, устраиваясь рядом, но тут же задремали снова, почуяв знакомый запах.

На удивление сон все не шел. И дело вовсе не в противном храпе: одна мысль червем засела в мозгу и не давала расслабиться. Парень прекрасно знал, что завтра хозяин выступает в отборочном турнире. И если его не разбудить вовремя, то он не сможет участвовать. А значит, деяние Оболиуса смело можно будет расценить как подвиг в борьбе с заграничным злом. Затевая сражение с кордосской скверной, нужно трезво оценивать свои силы. Олитонец уже имел сомнительное удовольствие убедиться в этом лично, поэтому явно вредительствовать и ломать голема перед забегом даже не думал. Но не разбудить вовремя – это ведь не так страшно. Как будто сам проспал, такое с каждым может случиться. «Простите, господин!»

Однако пятая точка нервно сжималась от такой идеи, предостерегая рыжего хозяина от необдуманных поступков. Парень и сам понимал: не та ситуация, искусник не простит. С одной стороны, долг перед империей, с другой – неминуемая кара. «Интересно, будет ли Сабрина плакать, когда узнает, за что старик меня убил?» – мелькнула тщеславная мысль. Впрочем, разум подсказывал, что дочка лавочника не только не будет оплакивать героя Оболиуса, принявшего лютую смерть от руки ненавистного кордосца, но даже никогда не узнает об этом. Даже более того: искусник в качестве наказания сделает кое-что похуже. Зачем терзать тело, когда можно просто приделать поросячий хвост на потеху окружающим? Или даже целиком преобразить в свинью? Хорош будет герой – огромный поросенок, вставший на задние копыта! Эдак останется только на ярмарке в воскресный день выступать, веселя публику.

Оболиус гнал от себя все эти страхи. Ради великого дела надо пожертвовать собой? Значит, надо!.. Но пятая точка никак не хотела соглашаться с такой постановкой вопроса. Она даже предложила обоснование своей трусости: чародейство ведь сильнее Искусства? Сильнее! Родина големов – Оробос? Оробос! А значит, ничего плохого не случится, если старик выступит на Турнире. Ведь, в конце концов, чародеи-защитники впустили в страну кордосца и даже приглашение дали. Выходит, они не против!

Однако голова не сдавалась и выдвинула свой контрдовод: Паук искусника довольно хорош. Показушный забег вокруг арены наглядно продемонстрировал это. Ну как он обгонит чародейских големов? Вот стыдно-то будет!

При всем при этом голем искусника очень нравился Оболиусу, маня своей сложностью, необычностью, близостью… Другие големы – они чужие, а этот почти свой. А еще он такой изящный – неаккуратные чародейские нагромождения валунов и бревен против него выглядели, честно говоря, бледно. В итоге именно это повлияло на окончательное решение: парень просто понял, что очень хочет дать Пауку шанс, посмотреть его в деле и – да что уж греха таить, – Оболиус не хотел уезжать отсюда, он желал победы.