"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1386

— Мне одновременно и радостно, и тревожно, — взволнованно говорит Андраник, вертясь под своим одеялом. — Неужели мы вот-вот отыщем королеву Нелу? А то, что с нами происходит, можно ведь назвать настоящими приключениями, да? Ох, я вряд ли усну!

— Я уверена, что это и есть приключения, хотя лучше бы нам было вернуться домой, — говорит Тилли. — Всё-таки я беспокоюсь за вас, то есть за тебя…

— Хр-р, — неожиданно перебивает её тот, кто не собирался спать.

— Нечего тут смеяться! — шипит на меня Тилли, поправляя одеяло Андраника. — Весь дом перебудишь! Вовсе не вижу ничего смешного!

Это она напрасно. Я думаю, если не замечать вокруг ничего смешного, мир покажется довольно унылым местом. Но каждый сам решает, как ему жить.

Послушав недолго, как ветер завывает над крышей, я засыпаю тоже.

Глава 13. Белые просторы позади и лес

Поутру меня расталкивает Гилберт.

— Поднимайся, в путь пора! — отвратительно бодрым голосом сообщает он.

Нам приходится щедро смазать лица жиром, ведь предстоит долго пробыть на холоде. Снаружи ещё довольно темно. Надеюсь, Туула не ошиблась и не собирается выставить нас из дома среди ночи.

В провожатые нам дают Фьока. Несмотря на почтенный возраст, Фьок могуч, время не сумело согнуть его спину, и плечи его широки. Ростом он даже немного выше Гилберта.

Тёмное неулыбчивое лицо старика изрезано морщинами, но в чёрных волосах виднеется только одна седая прядь — у виска. Оттуда же к щеке тянется старый шрам. Интересно, как он получен, но спрашивать неудобно.

Фьок тащит сани с поклажей. Гилберт настаивал, что повезёт их сам, но старик лишь молча отстранил его и направился вперёд, размеренно ступая. На остальные слова Гилберта Фьок обратил не больше внимания, чем на свист ветра, так что мой друг в конце концов плюнул и перестал тянуть к себе верёвку саней. Он пропустил вперёд меня, сонную Тилли и отчаянно зевающего Андраника и пошёл замыкающим.

Старая Аннеке увязалась за нами. Она то скачет в густом снегу слева или справа, проваливаясь по уши, то убегает вперёд, исчезая из виду. Я слежу за её полосатым хвостом, взлетающим над сугробами, и это единственное доступное мне сейчас развлечение.

Спутники мои идут угрюмо, будто воды в рот набрали. Слева и справа в неохотно наступающем рассвете белеет снежная равнина. К счастью, сейчас безветренно.

Путь под ногами хоть и заметён свежим снегом, но видно, что этой дорогой нередко кто-то пользуется. Не приходится прилагать особых усилий, чтобы идти, да и широкие полозья саней оказывают нам услугу.

Обернувшись, я вижу вдали три снежных дома, тающих, будто в тумане. Над двумя из трёх поднимается дым. Гилберт, идущий сзади, поспешно прячет что-то в карман (зеркальце, не иначе, совсем сдурел со своими усами).

К тому времени, как с Тилли слетает сон и она начинает привычно сыпать вопросами, мы добираемся до длинного замёрзшего озера. Кое-где темнеют полыньи, уже затянутые молодым ледком.

— Как называется это озеро? — спрашивает Тилли. — А оно глубокое?

Фьок молчит.

— А что за рыба в нём водится? Какого размера была самая крупная, что вы видели? А на какую наживку ловите? Как рыба не замерзает здесь?

Фьок не издаёт ни звука. Миновав заснеженный берег, поросший чахлыми кустарниками, он первым ступает на лёд и продолжает идти по нему так же неторопливо и уверенно, как прежде по снегу.

Старая Аннеке притаивается за ветками, придавленными снегом, и водит хвостом из стороны в сторону, глядя на Фьока. Затем в два прыжка она догоняет его, пытается остановиться, но её заносит на льду. Но даже когда Старая Аннеке врезается боком в колени Фьока сзади и роняет его, он не издаёт ни звука — молча встаёт, отряхивается, поднимает верёвку саней и идёт дальше.

— Ой, ребята, — громко шепчет Тилли, оглядывая нас блестящими глазами, — ведь он же, наверное, немой! Я только сейчас поняла, что и не слышала прежде, чтобы Фьок сказал хоть слово!

— Может быть, и глухой? — робко предполагает Андраник. — Он будто не слышит ничего вокруг.

— А видели тот шрам у него на виске? — говорю я. — Он, наверное, ударился головой, и с тех пор ничего не слышит и сказать не может. А вдруг у него и с головой не в порядке, и он заведёт нас куда-то не туда?

— Сильвер, как тебе не стыдно, — укоряет Гилберт. — Нам бы не дали в провожатые человека, который бы не справился с этой ролью. Уж с головой у него точно получше, чем у тебя.

— Ну спасибо, — горько говорю я и внезапно для Гилберта подставляю ему подножку. Он падает с воплем.

Фьок идёт впереди и ухом не ведёт.

Старая Аннеке, заметившая нашу возню, решает поучаствовать. Она скачет вокруг Гилберта, мешая ему подняться на ноги, и тот с трудом отгоняет расшалившуюся кошку. Тилли, смеясь, пытается удержать зверя, но лишь сама падает на лёд.

— Похоже, талисман силы выдохся, — замечаю я.

— Не выдохся, а лежит среди поклажи, — поясняет Гилберт. — Фу, морду убери!.. Без надобности его лучше не трогать, не то будет как тогда в тоннеле. Тилли… кому сказал, убери морду!

Андраник, краснея, делает вид, что увлечён разглядыванием горизонта и не слышит ни слова.

Фьок, от которого мы порядком оторвались, вдруг останавливается. Обернувшись, он молча глядит на нас.

Старая Аннеке под его тяжёлым взглядом утрачивает игривость и отходит, поджимая хвост, в сторону. Гилберт наконец поднимается, подаёт руку Тилли, а затем отряхивает себя и её. Мы догоняем Фьока, и он всё так же молча разворачивается и продолжает путь.

— Я думаю, он правда ничего не слышит, — шепчет Тилли. — Гилберт так заорал, что у меня чуть сердце не остановилось, а старику хоть бы что.

— А чего шепчешь тогда? — спрашиваю я. — Если он глухой, то и твоих слов не услышит.

— Да я так, на всякий случай… — негромко произносит Тилли, опасливо косясь в сторону Фьока, но с такого расстояния он в любом случае не расслышал бы ничего.

Миновав озеро и небольшую равнину, поросшую редкими кустарниками, мы оказываемся у леса. Впрочем, лесом это назвать сложно, деревья здесь чуть выше нашего роста. Я не могу понять, то ли это сосны, которые так искорёжило холодом, то ли какая-то неизвестная мне доселе хвойная порода.

У опушки леса темнеет остов разрушенной хижины.

Здесь Фьок останавливается. Отыскав взглядом Гилберта, он кивает ему и передаёт верёвку саней, когда тот подходит. Затем Фьок указывает рукавицей куда-то вперёд, настороженно глядит на Гилберта из-под кустистых бровей и опять показывает направление.

— Нам идти в ту сторону? — спрашивает Гилберт, выкрикивая каждое слово. — Туда?

И повторяет рукой жест Фьока.

Лицо старика дёргается, он сглатывает и внезапно говорит громким голосом:

— Самое высокое дерево, держите путь на него. Дойдёте — увидите жильё чужаков. По пути три брошенных хижины. Поднимется буран — переждите.

— Спасибо вам! — кричит Гилберт.

Затем, видимо, сочтя, что Фьок мог его не услышать, мой друг прижимает ладони к груди и отвешивает небольшой поклон. То же самое делает и Андраник, а затем и мы с Тилли.

— Лёгкой дороги, — желает нам старик.

Затем он поворачивается ко мне, упирается затянутым в меховую рукавицу пальцем мне в грудь и несколько мгновений молчит, поджав губы.

— Я слышал каждое слово, — наконец говорит он, убирая руку.

Фьок оглядывает нас напоследок, прищурившись, затем разворачивается и пускается в обратный путь. Мы слышим, как он свистит, подзывая Старую Аннеке.

— А почему он сказал это именно мне? — смущаясь и сердясь, спрашиваю я.

— Ха-ха-ха, ой, не могу, — сгибается от хохота Тилли.

— Вовсе не вижу ничего смешного, — фыркаю я и бреду по снегу в направлении самого высокого дерева в здешнем лесу.

С дорогой нам везёт, хотя как посмотреть. Погода нынче тихая, снегопада нет, ветер совсем небольшой. Я был бы не против остановиться в одной из заброшенных хижин и перекусить, но Гилберт упорно проходит мимо.