"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1308

— Поедим наверху? — спрашивает Гилберт, зажигая свечу.

Пламя свечи выхватывает из мрака моё лицо с набитыми щеками. Мой друг вздыхает и отыскивает табурет.

— Ты хоть присядь, — говорит он, пододвигая табурет ближе ко мне.

— Да я быфтро, — отмахиваюсь я. С пальцев при этом срывается жир, но Гилберт вроде бы успевает отойти.

— Я буду наверху, — сухо говорит он, берёт ломоть хлеба и уходит, унося свечу и оставляя нас с курицей наедине.

О, какое блаженство! Сочная, мягкая, свежая, ароматная, в меру пропечённая, в меру жирненькая…

— И не забудь, что это твой единственный приличный костюм, — доносится с лестницы.

Он думает, что ли, я есть аккуратно не умею? Да я бы даже пользовался ножом и вилкой, если бы только их тут нашёл.

Спустя некоторое время меня беспокоит лишь вопрос, где вымыть руки. Я нахожу ведро, но вода в нём похожа на питьевую, не хотелось бы зря её испортить. Потому я решаю выглянуть и спросить у Теванны, как мне быть.

— Сильвер! — слышу я сразу же, как только ступаю на площадь, открыв дверь плечом. — Потанцуем?

— Ох, Ричил, не сейчас, — отнекиваюсь я, прижимаясь спиной к двери. — Мне нужно поскорее поговорить с Теванной.

— Зачем это тебе говорить с Теванной, — обиженно надувает губы старушка и кладёт верхнюю пару рук мне на плечи. — Сперва станцуй со мной!

— Э-э… я не умею танцевать! — говорю я первое, что приходит в голову. Руки на всякий случай держу вытянутыми по сторонам.

— Ты обманываешь, — возражает моя собеседница, вздёргивая нос. Её седые кудряшки гневно подпрыгивают, голубые глаза блестят. — Леон сказал, ты принц, а принцы уж точно умеют танцевать!

С этими словами она кладёт нижнюю пару рук мне на талию и тянет меня ближе к музыкантам с такой силой, что волей-неволей приходится ухватить её за плечи, иначе не устоять на ногах.

— Ну что ж ты стоишь, — укоряет меня Ричил, и я понимаю, что терять уже особо и нечего.

Мы принимаемся отплясывать, причём моя партнёрша танцует так бойко, будто в неё вселились все тринадцать принцесс Третьего королевства разом. Её платье цвета лаванды изобилует кружевами, и я обнаруживаю, что они хорошо впитывают жир.

— Проказник, — смеётся Ричил, — что это ты гладишь меня по спине? Давай, положи-ка руки мне на талию!

Мы танцуем и кружимся, и у меня уже перехватывает дыхание, но проклятая старушка совсем не устаёт. И почему она не работает в саду?.. Четыре руки, четыре ведра… уф…

Другие пары останавливаются, чтобы полюбоваться на нас.

— Ричил, остановись! — смеются люди. — Уморишь парня! Не все такие выносливые, как ты!

— Да это Сильвер не останавливается! Ишь, рад — отхватил красавицу!

— Эй, Ричил, он уже на свой язык скоро наступит!

— Глядите, как бы вы сами на свои длинные языки не наступили, — отмахивается моя партнёрша и счастливо пляшет.

Наконец музыканты жалеют меня и умолкают.

— Эх вы! — с укором глядит на них Ричил. — Повеселиться не даёте! Что ж, Сильвер, я надеюсь, мы с тобой ещё не раз станцуем, хи-хи! А сейчас можешь наконец поговорить с Теванной. А о чём, кстати, тебе с ней понадобилось поговорить?

Моя собеседница ревниво прищуривается.

— О том, где можно вымыть руки, — отвечаю я быстрее, чем успеваю подумать. — Но уже не нужно.

И пользуясь тем, что Ричил ослабила хватку, поспешно сбегаю. Я успокаиваюсь только тогда, когда запираю за собой дверь комнаты.

Сквозь приоткрытую балконную дверь вижу Гилберта, который в бессилии лежит на столе и слабо издаёт булькающие звуки. Он оборачивается ко мне и пытается приподнять руку.

— Ах-ха-ха… отличный танец… ты рано ушёл, тебе стоило оценить… стоило оценить, ой, не могу, её лицо! Ха-ха!

Злобно запираю балконную дверь. Нет у меня больше друга.

Глава 18. Нам нельзя остаться? Вот и хорошо

Следующий рабочий день начинается не так, как мы могли ожидать. Когда мы подходим к полям, то видим Дугальда, ожесточённо спорящего с Марлином. В стороне мнётся Неро — он явно беспокоится, но боится вмешиваться.

— Глядите, глядите! — шепчет Гастон, подходя к нам. — Это же каким надо быть смелым — или глупым — чтобы перечить Марлину! Пожалуй, только Дугальд…

— Эй, Гастон, кажется, я уже дал тебе задание! — рявкает садовник, заметивший непорядок.

Гастон от неожиданности подпрыгивает в воздух, взмахивает руками и уносится с воплями ужаса (показного).

Марлин тоже оглядывается и замечает нас.

— Чудненько, — говорит он, потирая руки. — Так я их забираю.

— Ладно уж, колдуна бери себе, всё равно он сейчас не работник с такими-то руками, — вздыхает садовник. — А вот второго не дам, мы и так отстаём от графика поливов!

— Я же сказал, мне нужны оба!

— Вчера нужно было говорить! Сейчас у меня уже всё рассчитано на пять дней!

— Вчера они мне и даром не были нужны! А сегодня…

— Ах, может, ты сам тогда отработаешь за них и побегаешь с вёдрами?

Оба распаляются, тыкают друг в друга пальцами, брызжут слюной, машут руками. Лысина Дугальда потеет и блестит на солнце пуще прежнего. Люди, работающие неподалёку, оставляют работу и потихоньку подбираются ближе — поглядеть, чем всё кончится. Неро суёт в рот не меньше восьми пальцев и прикусывает их.

— Так говоришь, земля сохнет? — Марлин упирает руки в бока и склоняется к Дугальду. Теперь они почти соприкасаются носами.

— Ещё как сохнет! — Дугальд тоже упирает руки в бока и встаёт на цыпочки. Начинается битва носов.

— И тебе нужен полив? — давит колдун.

— Нет, пусть всё засохнет и люди начнут голодать! Конечно, идиот, мне нужен полив! — не отступает садовник.

Неро издаёт писк, не в силах выдержать напряжения.

Марлин отступает на шаг и выпрямляется. Дугальд торжествующе глядит на него, выпятив грудь.

— Ну что ж, — говорит колдун спокойным голосом, — будет тебе полив.

Он делает два хлопка ладонями, поднимает их к небу и произносит:

— Дождь пошёл из ниоткуда,

на земле повсюду грязь,

и у Дугальда простуда

так некстати началась.

Небо мгновенно затягивает тучами. Редкие капли быстро сменяются стеной дождя. Люди с визгом бегут под укрытие садовых деревьев. Я дёргаю Гилберта за рукав в сторону навеса, но тот стоит как болван с раскрытым ртом и не сдвигается с места.

— ААП-ЧХИ! — издаёт Дугальд удивительно мощный звук. Мне даже сперва было показалось, что это гром. Из земли выворачивается несколько колышков с подвязанными к ним помидорами.

— Ну вот и всё, — радуется колдун. — Проблема с поливом решена, свободных рук более чем достаточно, и четыре из них я могу забрать. Вместе с телами, разумеется.

— Но ливень! — произносит Дугальд в нос. — Он дазмоед зебдю! А-АП! А-А-АПЧХИ!

— Не волнуйся, он скоро закончится.

— А боя пдостуда? А-А-ЧХА-А!

— Не бойся, я оставлю тебе Неро, он поможет.

— Только не это! — хором говорят Дугальд и Неро.

— А вас я попрошу пойти со мной, — оборачивается к нам Марлин, сияя улыбкой.

Мы не спорим. Точнее, я не спорю, поскольку являюсь разумным человеком, а Гилберт шепчет себе под нос что-то вроде: «Но так же нельзя! Разве можно так обращаться с заклинаниями?».

Впрочем, он тоже не протестует, и мы поднимаемся вверх по холму. Колдун ведёт нас, обнимая за плечи. Дождь тем временем слабеет.

— Так вот, — говорит Марлин, когда мы минуем птичий двор и оказываемся на невозделанной земле, густо заросшей травой. — Вы, ребята, устроили мне головную боль. Точнее, не вы, а Теодор, но из-за вас. Стоило ему услышать имена… как вы сказали, Брадан и Бартоломео? Вцепился он в меня клещами. Даже угрожал. Я-то его, конечно, давно уже не принимаю всерьёз, но сейчас он был как-то, гхм, необычно убедителен.

Колдун умолкает и хмурится, затем отпускает нас и чешет подбородок.

— Если Теодора беспокоила судьба друзей, почему он сам не пришёл поговорить с нами? — спрашивает Гилберт.

— Почему-почему! — сердится Марлин. — Потому, что он опасен и для самого себя, и для людей вокруг. Кто знает, что этому ослу может прийти в голову. Он способен разрушить всё, над чем я трудился столько лет, погубить Город. Так что я дал ему слово, что сам со всем разберусь, если только он не станет лезть куда не следует. И он будет слушать!