"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1303

— Вот это тебе, примерь, — суёт он мне рубашку и тёмные штаны из грубой ткани. — А вот это для тебя, — произносит он с любовью, оборачиваясь к Гилберту.

Рабочая одежда сидит на мне отлично, разве что штаны коротки, но портной утверждает, что так и нужно. Говорит, чтобы в земле не пачкались. А затем я жду Гилберта, которого дедуля не выпускает из цепких рук, пока не подбирает для него три замечательных наряда, и это не считая одежды для работы. Наконец, спустя невероятно долгое время, мы выходим на улицу, чтобы занести лишние вещи в гостиницу и отправиться работать.

Глава 15. Много, даже слишком, сделал я добра

— На выходе из города поверните направо и идите вдоль берега, — напутствует нас Теванна. — Вы уж никак не пройдёте мимо наших полей, а там у любого спросите, где Дугальд. Дуг у нас вроде главного, подскажет, на каком участке нужна помощь. Да, Гил, не стыдись сказать, что неважно себя чувствуешь для тяжёлой работы.

— Сегодня мне уже хорошо, — упрямо заявляет Гилберт.

Теванна склоняется над небольшим зеркальцем на серебряной подставке и принимается густо румянить щёки.

— Ну, как зна-аешь, — протягивает она, больше не глядя на нас.

За городом хорошо. В высокой траве протоптана тропинка, над травой кувыркаются и свистят птицы, с моря налетает порывами свежий солёный ветер. А у нас дома наступила осень.

— Интересно, как там сейчас Бартоломео с Браданом, — говорю я, пиная носком ботинка небольшой камешек. — В город они так и не пришли. Хочется надеяться, что в Клыкастом лесу с ними не случилось ничего плохого. Хотя, конечно, хороший лес Клыкастым не назовут.

Мой спутник хмурится, но молчит.

— Может быть, они уже умерли, — продолжаю я. — А без их помощи мы ведь не починим корабль. И даже если нам помогут, мы не доплывём обратно только вдвоём.

— Они знали, на что идут, — сердито отвечает Гилберт. — В отличие от меня, они не связаны и не ранены, уж как-нибудь спасутся. А мы первым делом отыщем Теодора, дальше поглядим по обстоятельствам.

— А в это время, может быть, Брадан и Бартоломео уже будут лежать где-то в чаще Клыкастого леса, раскишкаканные хищными зверями, — добавляю я.

— Рас… что?

— Это я утром пообщался с Кантором, не обращай внимания, — машу я рукой. — Слово понравилось.

— Может, ты и домой теперь не захочешь, — хмыкает Гилберт. — Станешь здесь своим…

Тут он неожиданно замолкает и останавливается, глядя в сторону берега.

— Что такое?

Я дёргаю друга за рукав, но он освобождает руку и спешит вниз, к воде.

Поглядев туда, замечаю небольшое судно, лежащее на боку. Вслед за Гилбертом я подхожу ближе и вижу, что это плавательное средство изрядно пострадало.

В борту темнеет дыра. Доски прогнили, и часть корпуса, лежащая под водой, покрылась склизкой зеленью, покачивающейся в волнах. Похоже, это судёнышко пребывает в камнях у берега уже не первый год.

Впереди явно была носовая фигура, но она отломана. Отсутствуют и мачта, и штурвал. Лишь на боку сохранилась часть надписи — «..ой..в». На буквах заметны слабые следы позолоты.

— Зачем нам этот корабль? — спрашиваю я у Гилберта, который в волнении обходит судно кругом. — На нём мы уж точно не сможем уплыть.

— Ты что, не понимаешь? — он оборачивается ко мне, глаза горят. — Это же «Золотой лев»!

— Да, конечно, понимаю, — киваю я, и вдруг до меня доходит. — Это же «Золотой лев», понимаешь? Корабль Теодора!

— А я о чём говорю?

— Значит, тот Теодор, который живёт в Городе — это точно наш Теодор, теперь никаких сомнений!

— У меня и раньше почти не было сомнений, что он живёт на этих островах, — говорит Гилберт, — но тот ли это Теодор, о котором говорят люди? Есть сведения, что человек с таким именем живёт на вершине холма в школе колдовства, да ещё вроде бы и сам её основал. Таких, как он, здесь мало. Что-то там они исследуют, держатся по большей части особняком, а какую пользу приносят — Теванна не смогла сказать. И главный у них сейчас кто-то по имени Марлин.

— Так ты мог бы пойти к ним, чтобы не работать на поле, — говорю я. — Здесь ведь каждый занимается тем, что лучше всего умеет. А заодно бы и Теодора сразу нашёл.

— Нам с тобой лучше пока держаться вместе, — отвечает Гилберт. — Мы в этих краях всего второй день, следует соблюдать осторожность.

— Ты не веришь в доброту и искренность местных жителей?

— Предпочитаю присмотреться, а затем судить. И потом, меня берут сомнения, точно ли местный Теодор и принц — одно лицо. Пытался избавиться от своих сил, не хотел ничему обучаться, а затем вдруг основал школу колдовства? Что-то здесь не сходится. Впрочем, позже разберёмся, а сейчас нас ждёт работа, пойдём.

Дугальд, опершись на лопату, внимательно разглядывает нас, а мы — его. Это невысокий плотный человечек с тёмными кудрями вокруг блестящей загорелой лысины. Над светлыми глазами, будто выгоревшими на солнце, нависают чёрные кустистые брови. Обветренное лицо украшает покрасневший нос в виде среднего размера картофелины. В вырезе простой рубахи виднеется поросль на груди, руки также густо покрыты тёмными волосками. Но в целом он выглядит как самый обычный человек, я так и не могу понять, что же у него за особенность.

— Ты пойдёшь на огуречную грядку, — указывает он на Гилберта. — Вот такую высоту запомни, — и он показывает чуть повыше коленки. — Всё, что ниже — боковые побеги, пожелтевшие листья — срывай, а выше пока не трогай. Если не разберёшься, спросишь у тех, кто там работает.

Мой друг соглашается и идёт в направлении грядок.

— А ты в саду поможешь, — поворачивается ко мне Дугальд. — Возьми вот в сарае свободное ведро, будешь воду носить, поливать деревья.

— То есть, ему листочки с огурцов обрывать, а мне — вёдра таскать? — возмущаюсь я.

— Ты видел, у него руки перевязаны? Я ему сложную работу давать не собираюсь! — и коротышка потрясает лопатой, зажатой в правой руке. — А тебе, я вижу, не помешает небольшая нагрузка, а то выглядишь как принцесса, которую даже до уборной на ручках носят.

Я возмущённо иду в сарай и назло всем выбираю самое большое ведро, какое только находится. Затем озираюсь в поисках фруктовых деревьев и направляюсь к ним.

— Куда? — кричит мне Дугальд.

— Как куда? — возмущаюсь я. — Вы же в сад меня отправили!

— А что, пустым ведром поливать собрался? Колодец там, — ехидно заявляет садовник и указывает рукой в другую сторону.

Приходится идти туда.

У колодца уже топчется знакомый мне человек с кошачьими усами. Он нервно машет хвостом, пытаясь достать ведро. Оно то ли застряло, то ли просто тяжёлое.

— Добрый день! — вежливо говорю я.

— А-ах! — пугается кошачий человек, взмахивает руками и упускает ведро. Оно падает с громким плеском.

— Помочь? — предлагаю я.

Он молча отходит в сторону, и мне приходится в одиночку сматывать тяжёлую цепь. Я недовольно кошусь на усатого.

— Может быть, всё-таки попробуем вдвоём? — наконец не выдерживаю я.

— Я бы рад, но… у меня — вот, — он мнётся, затем протягивает руки, которые прятал за спиной, — лапки.

Пальцы у него и вправду раза в два короче, чем обычно у людей, и толще. Между ними растёт негустая шерсть, светло-коричневая. Такая же покрывает и его голову, немного переходя на щёки. На пальцах небольшие аккуратные коготки, похоже, втягивающиеся.

— Эх, ты, — говорю я, — зачем же за водой пошёл?

— Да я… — пищит он, испуганно округляя жёлтые глаза и втягивая голову в плечи. — Сирса должна была, а я хотел помочь…

Тащить два полных ведра в конце концов приходится мне. Мы делаем частые передышки, и когда подходим к фруктовому саду, я уже знаю, что кошачьего человека зовут Альдо, что он больше всего на свете любит две вещи — цветы (кошачью мяту) и Сирсу, но она пока не отвечает взаимностью, и потому он старается делать для неё всё, что может.

— Сирса необычная, — заявляет мой собеседник и шевелит усами.