"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1300

Я обхватываю колено и принимаюсь раскачиваться взад-вперёд, сделав печальное лицо, но тут же получаю по шее.

— Это не смешно! — сердится Гилберт.

Тут раздаётся стук, но не успеваем мы ответить, как дверь открывается. На пороге возникает Теванна с большим подносом.

— Вот и ваш ужин, — сообщает она. — Я накрою на балконе.

Я спешу придержать дверь, а затем иду следом.

Отсюда открывается любопытный вид на площадь, а вдали виднеется море, которое выглядит спокойным. Вечереет.

— Здешние жители любят прогуливаться вечером, — говорю я Теванне, пока помогаю расставлять тарелки. — Днём город выглядел почти пустым.

— Днём у многих есть дела, — поясняет она и кладёт салфетки. — Ведь чтобы город процветал, каждый должен что-то делать на общее благо. Да и, — понижает голос хозяйка, — мы все из мира, который был к нам не очень-то добр. Оттого мы в большинстве своём привыкли выходить наружу лишь в темноте, когда нас не видно. Здесь никто не насмехается над другими, но старые привычки держат крепко.

Из комнаты выходит Гилберт. Он тоже предлагает помощь, но Теванна, поглядев, как пляшет чайник в его дрожащей руке, молча отнимает посудину и усаживает Гилберта за стол. Затем она разливает чай по чашкам, снимает крышку с большого блюда — там нарезанный мясной пирог — и уходит, обещая ещё вернуться со свечами.

— А то в темноте съедите салфетку, — смеётся она, уходя, — а мне эти салфетки нравятся, они совсем новые. Новых вещей у меня тут маловато.

Мы принимаемся за еду.

— И как тебе полёт в облике птицы, понравилось? — Гилберт поднимает на меня глаза.

— Да, было очень интересно, если бы только лететь не пришлось так далеко!

Мой друг пробует горячий чай и довольно жмурится.

— Хорошо, что ты был именно альбатросом, — говорит он, глядя на меня поверх чашки. — Удобно, что они могут спать на ходу, да?

— Что?..

— А ты разобрался, как планировать в воздушных потоках? Можно пролетать большие расстояния, почти не шевеля крыльями.

Я даже поперхнулся пирогом от возмущения.

— Нела мне ничего такого не говорила!

— Ну, должна же она была дать хоть какое-то напутствие?

— Да, — вспоминаю я. — Она сказала: «Лети».

Гилберт некрасиво хрюкает, давясь чаем.

— Это похоже на Нелу, — признаётся он. — Наверное, она переоценила тебя, понадеялась, что сам разберёшься.

Даже слабость Гилберта не может сейчас служить ему защитой от моего праведного гнева! Но как раз когда я пытаюсь пнуть его под столом, возвращается Теванна с подсвечником. Она устанавливает свечи посередине стола, довольно глядит на почти уничтоженный пирог, подливает нам чай и уходит.

— Ладно, — говорю я, — теперь твоя очередь честно обо всём рассказывать. А то я увязался за тобой и даже не знаю, что у нас за цель.

Гилберт лишь улыбается, глядя на меня.

— Что? — не понимаю я.

— Думаю вот, — говорит он. — Значит, ты был на корабле с самого начала, пробрался-таки. А раз не выпил зелье со всеми, выходит, ещё и подслушивал. Получается, ты знал, что один коварный колдун вывел из строя часть команды и подкупил оставшихся, чтобы осуществить какой-то свой замысел. Так?

— В общих чертах — да, — соглашаюсь я.

— И этот колдун обманул короля и королеву, твою сестру, и тебя самого бросил на пустынном берегу, — продолжает Гилберт.

— Не пойму, к чему ты клонишь, — говорю я.

— А ты вместо того, чтобы отправиться домой и сообщить о предательстве, вернулся-таки к кораблю, рискуя жизнью, и первым делом спрашиваешь: «что у нас за цель»?

— И что? — не понимаю я.

— Ты так мне веришь? — Гилберт наклоняется ближе ко мне. — Даже на миг не предполагал, что у меня могут быть злые намерения?

— Разумеется, предполагал, — говорю я. — Оставлять меня одного, отправляясь в путешествие — это уже, знаешь ли, очень злое намерение. Ну что, расскажешь наконец, почему мы здесь?

Мой товарищ отстраняется и вздыхает. Я вижу, что он колеблется. Я жду.

— Когда Эрнесто приезжал в Мёртвые земли, — начинает он, медленно подбирая слова, — мы разговорились с Браданом. Тот упомянул, что бывал в этих местах раньше вместе с братом Эрнесто, принцем Теодором, когда тот ещё был жив. Мне стало любопытно, что могло здесь понадобиться королевскому сыну. Брадан сказал, что это не моё дело.

Тут мой друг надолго замолкает.

— Верно ли я понимаю, что это не конец истории? — наконец не выдерживаю я.

— Да, да… — рассеянно отвечает Гилберт. — Так на чём?.. ах да. Я не дал немедленного ответа королю Островов, попросил несколько дней на раздумье, и они гостили у нас всей командой. Брадан как-то сразу привязался к детям, и его очень впечатлило, что родители Симейт не отказались от дочери, а продолжали её навещать. Так что вскоре он сам подошёл ко мне и завёл разговор.

«Времена меняются, — сказал он, — чего доброго, скоро колдуны станут жить в городах, как обычные люди».

Я обратил внимание, что сказал он это не со злобой, а будто с печалью.

«Это оттого, — сказал он, — что один дорогой мне человек погубил себя из-за таких вот способностей. Мечтал от них избавиться, а когда понял, что всё зря, не захотел жить. Жаль, что он не дождался перемен».

— О, и тут есть связь с принцем Теодором? — догадываюсь я.

— Я провёл всю ночь после этого, исследуя записи бывшего наставника, — кивает Гилберт, — и нашёл упоминания о некоем Т., который приходил со стороны моря около двух десятков лет назад. О нём было сказано немного — лишь то, что сила его была огромной, и наставник был бы рад получить такого ученика, но тот не хотел обучаться, а мечтал избавиться от этого проклятия. Услышав, что это невозможно, он в ярости бежал куда-то в сторону болот, и его довольно долго не могли найти, даже полагали, что он погиб.

Тут мы ненадолго прерываем беседу, потому что снизу нас окликает Ричил.

— Спокойной ночи, мальчики! — кричит она и размахивает тремя руками. В четвёртой корзинка с вязанием.

— Спокойной ночи! Сладких снов, Ричил! — отвечаем мы и тоже машем.

— Ах, шалунишки, — довольно хихикает она и направляется домой.

— Продолжай, — киваю я Гилберту. — Так Теодор всё-таки нашёлся, да? Ведь он погиб позже и в море.

— Да, в тот раз люди принца, в том числе Бартоломео и Брадан, обшарили всё вместе с колдуном. Проверили все следы и наконец, спустя много дней, отыскали Теодора далеко вверх по реке, у поселения Язык Змеи.

— Какое странное название, — говорю я. — Страшно даже предположить, что за люди там жили.

— Люди ни при чём, — поясняет Гилберт. — Поселение стояло на берегу реки Змеистой, что начинается у Дальнего Края Света и раздваивается ближе к болотам, как змеиный язык. Отсюда и названия. Так вот, мой бывший наставник упомянул в своих записях, что Теодора приютили местные жители, и он даже вроде бы почти пришёл в себя. Колдун ещё раз попробовал убедить принца задержаться, чтобы всё-таки сделать его своим учеником. Но ничего не вышло, и Теодор всё же отправился домой, чтобы спустя несколько лет уйти в море и не вернуться.

— Надо же, как мало мне было известно о Теодоре, — удивляюсь я. — О нём говорили только, что был хорошим моряком, даже лучше, чем его брат. Как-то его ещё прозвали, Чёрный Окунь?.. нет, не то… Чёрная Лодка? Или, может, Селёдка? Точно, Весло! Хотя нет, не точно…

Мой друг хмыкает.

— Ладно, неважно, — говорю я. — Словом, я знал о нём лишь то, что он был бесстрашным человеком и должен был бы стать великолепным правителем, если бы только не погиб.

— А это не так, — говорит Гилберт, крутя вилку в пальцах. — Он, оказывается, обладал колдовскими способностями, что старался от всех скрывать. Его семья ни о чём не знала. Наверное, способности проявились поздно. Теодор часто уходил в море, чтобы реже быть у родных на виду. Он страдал, не мог смириться, не хотел быть уродом и чудовищем — это его собственные слова — и считал, что недостоин быть правителем. Это подтачивало его рассудок. Брадан в те времена был, пожалуй, самым близким другом Теодора и знал обо всём. Он поддерживал принца, как мог, и хранил тайну. Когда последняя надежда исчезла, Теодор совсем обезумел.