"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1296

— Пвостите, — говорить с набитым ртом нелегко. — Я Фильвер.

— Приятно познакомиться, Фильвер, — серьёзно отвечает мне рыбак. — Я Леон.

— Потрясающе вкусные пирожки, — говорю я. — Ещё раз спасибо и извините, я не всегда выгляжу как голодная птица. Мне надо бы вернуться на корабль и достать оттуда своего друга.

— Разумеется, — соглашается Леон и переключает внимание на свою удочку. Сквозь прозрачную воду я вижу, что к крючку привязан пышный розовый бант.

— А почему розовый бант? — интересуюсь я.

— Потому что пирожки с малиной, — уверенно отвечает Леон.

Дальше расспрашивать как-то неудобно, я отхожу от берега, а когда вода достигает моей груди, плыву к кораблю.

Первым делом я обшариваю нижние палубы в поисках одежды, но похоже, матросы ничего не оставили. К тому же я не нашёл, чем разжечь фонарь, и действую в темноте. В конце концов я сооружаю одеяние из простыни. Приходит мысль, что это неподходящий наряд для осени, но тут же я вспоминаю, что на берегу было тепло, трава зеленела, и даже вода казалась подогретой. А значит, можно походить и так. Что ж, остаётся только найти одного дурака.

— Гилберт! — зову я.

Тишина.

— Гилберт, ты меня слышишь?

Ни звука.

— Да чтоб тебя! Гилберт! — в ярости кричу я.

Здесь слишком темно, и я, конечно, могу обшаривать палубы и трюм руками, но времени уйдёт немало.

Откуда-то раздаётся слабый стон. Медленно и осторожно я иду на звук и понимаю, что он доносится из камбуза, а дверь — неожиданно — заперта.

Я толкаю её сильнее, но не поддаётся.

— Отойди от двери! — кричу я Гилберту. — Я попробую её выбить!

Отхожу на шаг, бью дверь плечом и чувствую, что заработал здоровенный синяк.

Отхожу ещё раз (у меня осталось второе плечо), но слышу мычание за дверью.

— Что? — переспрашиваю я.

— Ы-ы-фиф-фа, — отвечает мне Гилберт.

— У тебя проблемы с речью, — сообщаю ему я. — Не волнуйся, сейчас я тебя вытащу.

— Ы-ы-твифка, — не унимается Гилберт.

— Завивка? — предполагаю я. — Развилка? Открытка?

Из-за двери доносится рычание, затем звуки плевков.

— Задвижка, осёл! — поясняет мой друг уже более внятно.

И вправду, я нащупываю задвижку и в два счёта открываю дверь.

Гилберт тут же падает на меня. Ему как-то удалось встать, и от повязки, пропущенной через зубы, кажется, он избавился, но руки его всё так же связаны, и он очень слаб. Я кое-как удерживаю его, пытаясь распутать узел, но в темноте совсем не понимаю, с чего начинать.

— Пойдём-ка наверх, — говорю я ему.

С большим трудом мы поднимаемся. Несколько раз Гилберт оступается на лестнице, а один раз мы даже скатываемся вниз (хорошо, что невысоко). Когда мы добираемся до выхода на верхнюю палубу, я счастлив.

Пытаюсь усадить этого горе-колдуна, но он тут же заваливается на бок. Впрочем, сейчас мне уже всё равно, только бы развязать ему руки. По счастью, я замечаю блеск у борта — это нож, упущенный Гилбертом.

— Двигаться можешь? — спрашиваю я у него, покончив с путами.

— Могу, — заявляет он, но не шевелится.

— А плыть?

— Само собой, — подтверждает Гилберт, но остаётся лежать на том же месте.

Ждать нам нечего — я подхватываю его под мышки и волоку к борту. Затем недолго думаю, понимаю, что не удержу на канате и себя, и его с одной свободной рукой, а потому просто прыгаю вместе с ним в воду. То есть, это можно назвать скорее падением, а не прыжком.

Я выныриваю и отплёвываюсь. Пытаюсь поднять Гилберта над водой и уложить на спину, но это никак не удаётся. Я вижу, как от его рук по воде расплываются кровавые пятна. Лицо, которое я никак не могу поднять к воздуху, кажется спокойным и белым. Тёмные волосы оттеняют кожу, окутав голову мягким, шевелящимся облаком.

Меня начинает захлёстывать паника. Если не поспешу, он погибнет. Я дёргаюсь и сам уже глотаю воду. Перебрасываю руку друга себе за шею и пытаюсь плыть, придерживая его. Получается плохо, поскольку правыми рукой и ногой я то и дело натыкаюсь на тело Гилберта, а левой рукой удерживаю его руку у своего плеча. Его лицо опущено в воду, но я стараюсь об этом не думать, не то и сам сдамся и утону в двух шагах от берега.

Мне кажется, наш путь невыносимо долог. Я уже едва держусь, когда наконец нащупываю пальцами ног каменистое дно. Из последних сил я выбираюсь, вытаскиваю Гилберта, и мы падаем у кромки воды.

Леон сидит всё там же, сматывая удочку. Он не спешит подходить.

— Помоги! — прошу я его, пытаясь встать.

Затем наклоняюсь над телом Гилберта, поворачиваю на бок, чтобы вытекла вода, если он её наглотался. Но ничего не течёт.

Я вновь поворачиваю его на спину, давлю на грудь, но это не помогает. Переворачиваю на грудь и бью кулаком по спине. Переворачиваю на спину и решаю вдохнуть ему воздух в рот, но в этот момент глаза Гилберта открываются.

— Ты чего? — хриплым голосом спрашивает он, упираясь мне в грудь.

— Откачать тебя пытаюсь, раз уж ты утонул! — поясняю я сквозь слёзы.

— Я… утонул? — и он принимается смеяться, закашливается, снова смеётся.

— Ничего смешного! — злюсь я.

— Прости, но это очень смешно. Я не тону.

— Что значит «я не тону»?

— Долгая история. Если в двух словах, у меня особые отношения с водой, как у Нелы с огнём.

К нам подходит Леон. Удочка с бантом закинута за плечо, в руке ведро.

— Ну что, пойдём? — спрашивает он, высовывая длинный язык и почёсывая им за ухом. — Пирожки закончились, значит, сегодня больше никого не будет.

— Леон, прошу прощения, — вежливо спрашиваю я, — кто ты такой?

— Я рыбак, — так же вежливо поясняет он.

— А…

— Есть ли поблизости какое-то поселение? — перебивает меня Гилберт.

— Ну разумеется, — кивает Леон и почёсывает языком бровь. — Город.

— А как он называется?

— Город, — повторяет наш странный собеседник. — Если вы из тех, кто любит длинные названия, можете звать его Город-на-Счастливом-Побережье. Всё вокруг, — он обводит рукой, — Счастливое Побережье. Конечно, не считая Клыкастого леса.

— Город находится в той стороне? — уточняю я и указываю направление, куда ушли Брадан и Бартоломео.

— О нет, там Клыкастый лес, — говорит Леон.

— Туда ушли два человека, с которыми мы плыли, — укоряю я его. — Почему же ты их не остановил?

— А зачем? — удивляется рыбак. — Им не нужно в Город. Человеку-птице, — он указывает на меня, — нужно. Человеку, который не тонет, тоже найдётся место в Городе. А те двое обычные, им и вовсе не место на Беспечных Островах.

— Человеку-птице, значит, — кряхтит Гилберт, пытаясь встать на ноги.

Мы с Леоном подхватываем его и медленно бредём по дороге, посыпанной песком. При этом мне кажется, что земля под ногами продолжает раскачиваться, будто палуба.

Глава 12. Мы, конечно, были в разных городах…

Путь до Города оказывается неблизким. Когда вдали показываются очертания домов, Гилберт уже совершенно слабеет, едва переставляет ноги. Остаток пути мы с Леоном тащим его на себе. Леон пыхтит от напряжения, удочка и ведро мешают ему, но он не соглашается их оставить.

— Это мои рабочие инструменты! — возражает он. — Без них я не смогу быть рыбаком!

Город располагается на большом холме и начинается с площади. Она вымощена камнем и по периметру обсажена цветами. В центре возвышается невысокое, но раскидистое дерево. Его ветви густо увешаны разноцветными бумажками.

С вершины холма, как ручьи, стекают улочки. Две из них впадают в площадь. Если верить указателям, улочки эти зовутся — Левая и Правая. Они тоже вымощены камнем и так узки, что балконы домов почти соприкасаются.

Здесь много цветов — они растут и у стен, хотя там почти нет места, и в многочисленных горшках, которые стоят на балконах или свисают с них, и на наружных подоконниках. Это всё простые цветы, которые можно найти не в богатых садах, а на лугах: ромашки, маки, колокольчики, васильки. Стены домов окрашены в яркие цвета, но какие-то выглядят свежими, а иные размыты непогодой и покрыты трещинами.