"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1184

Время растянулось. Казалось, она здесь давно, но умом понимала, что прошла лишь пара часов.

В её отсутствие ничего не изменилось. Сюда по-прежнему ходили ночами, собирая припасы к Зелёному дню, когда гружёная лодочка улетит за стеклянный купол. Улетит, и никто её не заметит — некому, потому что все на площади. Проворачивать такое в Зелёный день безопаснее, чем ночью. Никаких случайных свидетелей, никогда.

Чужаки заметили человека снаружи и вроде бы узнали, если только не ошиблись в потёмках. Их сюда отправлялось много, мало ли кто это мог быть, но Кори ожидала с надеждой и страхом, временами проваливаясь в беспамятство. Она уже сама не понимала, хочет видеть Гундольфа или нет, особенно когда услышала, как темноволосый проходится на её счёт. Что она калека и урод, Кори знала, а что ещё при этом некрасивая женщина, не задумывалась. Теперь задумалась.

Правда, сразу же постаралась о том забыть. Не до таких пустяков сейчас.

Жар, видно, снова её одолел, потому что она не помнила, что было прежде. Услышала шаги, открыла глаза — и здесь уже стоял Гундольф, только смотрел не на неё, а на Конрада. Тот, смочив тряпицу, пытался сбить жар. Кори чувствовала холод у ключиц, неприятный до боли.

— Ну-ка дай сюда, — мрачно сказал Гундольф, протягивая руку.

— И ты здравствуй, — ответил ему седой.

— Ага, здравствуй. И полотенце отдай, дальше я сам. И отойди от неё.

Он ничего не догадался пояснить Конраду, и тот глядел, подняв брови. Потом обернулся к Кори.

— Вы знакомы?

— Да, — сказала она беззвучно, потому что в горле пересохло.

— Мне вас оставить?

— Говорю же, да, — ответил Гундольф, но седой на него и не глядел. Он дождался кивка Кори и только потом, оставив миску с тряпицей на столе, полез наверх.

Новый гость сел на его место. Нахмурившись, осторожно коснулся лба прохладными пальцами. Взялся за тряпицу. Ткань была холоднее, но пальцы приятнее.

— Из-за руки жар? — спросил он.

Кори кивнула. Гундольф опять нахмурился, покачал головой.

— Знаешь, я многое хотел тебе сказать. Скажу просто: рад, что ты жива. И ещё, знаешь… ты прости меня за те слова. Ты, конечно, тоже хороша, но и я виноват.

Кори указала глазами на кружку, и он напоил её осторожно, поддерживая рукой. Кашлянула — голос появился.

— Парни говорят, ты их вытащила. Мы с ними, правда, недолго болтали, так что я не всё понял. Что за люди-то вас в плену держали? Это они, я так понимаю, наших перебили?

Если кто и мог ещё помочь, то только Гундольф.

Есть, должно быть, предел и его доброте, и не хотелось бы достичь его сейчас. Но стыд возможного отказа пугал не так, как то, что может случиться, если не выйдет справиться в одиночку. Нужно рассказать… хватило бы только сил.

— Леона, — сказала Кори самое важное. — Запомни это имя. И если сможешь, помоги ей. Если я не смогу…

— Это ещё кто такая?

— Мы росли вместе, нас выкормила одна мать. Только меня с рождения рядили, кроме матери, никто не знал… С Леоной так не получилось. В плохом месте жили, её отдали в уплату за воду, чтобы мы спаслись, а она…

— Ага. Так где она теперь?

— Там, где эти… Где были твои люди.

— Ты, значит, парней вытянула, а её не смогла? Ну, подумаем, что сделать. Что, запирают её, значит?

Проклятая боль выводила из себя. Если бы не она, Кори легко нашла бы слова, да и не лежала бы беспомощно. Не нуждалась в чужой помощи. Но вот, пожалуйста, мысли теряются, и даже объяснить ничего не удаётся.

— Не запирают, это другое. Молчи, хорошо? Слушай. Когда случилось это… с моей рукой, Леона мне жизнь спасла. Пыталась выходить меня, как умела, тогда и узнала только, что я не парень. После того, что с ней случилось… Она… Она понять не могла, почему меня защитили, а её — нет. Её как будто предали, понимаешь? Да и рука эта — мне сбежать хотелось. У Леоны не хватило бы сил, и я решил… я решила её бросить. А когда у меня ничего не получилось, она меня не бросила.

Гундольф молча подал кружку. Вовремя, потому что Кори уже и сама почти не слышала, как звучит её голос.

— Но мне всё равно… — продолжила Кори. — Мне суждено было там умереть. Такая рана, и никто не знал, что со мной делать. И всем было плевать, а Леона… она упросила, чтобы мне помогли, и опять заплатила собой. Всем, что у неё было, понимаешь? Там, куда нас забрали, мне и сделали руку. Видишь, даже могу жить почти как человек. А Леоне ничего этого не надо было, у неё было здоровое, целое тело! Но её кроили, резали на куски. Любимая игрушка старого мастера, и всё это ради моей бесполезной жизни… Гундольф, пожалуйста! Это мой долг, я знаю, и только мне его платить, и я не имею права требовать, но если сможешь… Если я не смогу… Она столько раз меня спасала, а я её раз за разом подвожу!..

— Понял, — ответил он. — Так ты, значит, думала пробраться в то поселение и её отбить? Много там народу? И как узнать твою Леону, что с ней сделали-то?

— Пробираться никуда не надо. Они сами хотят прийти, попробуют взять город. Там сотня людей, может, больше, но эти тела сильнее обычных. А у Леоны крылья…

— Да ладно, — удивился Гундольф. — Рабочие или для красоты?

— Она может летать…

— Так чего ж она ещё не сбежала от тех людей?

— Куда, в Раздолье, что ли? И ей голову задурили. Рафаэль, он главный там, сказал, что она как Хранительница, что люди должны ей поклоняться. И Леона поверила. Она ведь как ребёнок, Гундольф, она так и не повзрослела, а ещё ей приходится пить капли, чтобы унять боль в теле. Она живёт в тумане, верит Рафаэлю, а тот её использует. Если будет атака на город, многие погибнут. Городских, уродов — мне никого не жалко, но Леону нужно спасти. Если с ней что-то случится, это будет из-за меня. Как я искуплю эту вину?

— Тихо, тихо. Пока ещё ничего не случилось. Так известно, что у них за планы, когда думают идти на город?

— Я не знаю, — ответила Кори. — Рафаэлю нужна была моя помощь, но мы сбежали. Это, наверное, его задержит. Не так-то просто сюда попасть.

Гундольф поглядел на часы. Занятные, круглые. Кори даже показалось, она где-то уже такие видела. Не вспомнить, да и плевать на это.

— Мне пора, — сказал гость. — Про Леону я понял. Я тут, правда, не свободен — работать приходится. Все ждут какого-то Зелёного дня, а мне и в этот день уже дело подыскали. Поправляйся, тогда и будем думать, что делать.

И он ушёл, оставив Кори в тревоге. Всё казалось, что-то важное не сказано, забыто. Но что? Не уловить.

Следом пришёл мальчишка. Упомянул брата и вывел из себя. Как может быть такое, что ищешь человека и понимаешь уже, что нет его в Раздолье, а он оказывается здесь и не прячется даже? Если его поставили разведчиком на опустевшее после Кори место, почему не на простые дела? О вратах, о чужаках не говорили кому попало!

Проклятая рука подвела. Когда казалось, что вот она, разгадка, всё растворилось во тьме.

А позже кто-то дал воды, и случилось чудо — боль утихла. Она, терзавшая так долго, отступила, и Кори впервые за долгое время удалось уснуть. И сладок был сон после чёрного беспамятства, не дарующего отдыха.

Когда Кори открыла глаза, было темно. Голоса, негромкие и спокойные, долетали из светлой щели в потолке. Что за место? Точно, ведь это дом. Она успела добраться до Леоны, предупредила вовремя. Попалась-таки Рафаэлю, но сбежала. А дальше? Гундольф с часами господина Первого, мальчишка — что из этого было правдой, а что игрой воображения?

Кори приподнялась на локте, нащупала на столе механическую лампу, завела. Жёлтый огонь, разгораясь, блеснул на стекле пузырька. Откуда это здесь? Кори ясно помнилось, что дома запасов не осталось.

Она поднялась, вытянула руку, согнула в локте, пошевелила пальцами. Проверкой осталась довольна, но всё-таки приняла ещё капли и лишь затем поднялась по лестнице.

Чужаки прервали беседу, заметив её. Темноволосый сидел с ножом, глядя в миску вместо зеркала — видно, скоблил щёки. Отполированная, блестящая, как серебро, миска эта обошлась Кори впятеро дороже обычной, но уж очень захотелось именно такую.