Прощание с котом (сборник) - Арикава Хиро - Страница 22

Она обернулась и увидела мужа, который виноватым тоном произнес: «Ой…» В руке он держал сумку… Нет, переноску. Из нее раздавался писк.

– Это еще что?! – закричала Каори, и ребенок у нее на руках заплакал.

Их дочку звали Сиори. Имя ей дал Кэйскэ.

Они с Каори еще давно решили, что именно Кэйскэ придумает имя – иначе бы он навсегда остался безнадежным отцом, которого заботит только работа. Когда мужчина узнал, что у него будет ребенок, Каори не поняла, рад он этому или нет: на его лице застыло пустое выражение.

Вдобавок Кэйскэ спросил:

– Это мой ребенок?

И разгорелась война.

– Мы разводимся! – первой выстрелила Каори.

– На помощь! – взмолился Кэйскэ – и война закончилась. – Нет-нет, не так, ты не так поняла! – все повторял муж, как испорченная пластинка.

– Ну и в чем дело? – спросила жена, уже уставшая злиться.

– Просто не верится…

– Хорошо, тогда развод, – чуть ли не рассмеялась Каори.

Кэйскэ замахал руками:

– Нет, ты не то подумала.

– Тогда что я должна подумать?

Он вроде ответил: «Не верится, что я стану отцом». Точно Каори не помнила, так как в тот момент ее переполняли эмоции. Но кажется, он все повторял что-то подобное. В своей обычной манере Кэйскэ в слезах жаловался на то, что умеет только рисовать мангу и ничего не понимает в повседневной жизни.

– Меня обвиняют в неуплате налогов?! Но я просто рисую мангу!

Когда серия Кэйскэ набрала популярность, ему стали платить намного больше, но из-за жестких графиков на работе он не успевал подавать декларации о доходах. Со временем сумма долга сильно выросла.

В то время издательство наняло Каори как личного помощника Кэйскэ, и ее первым заданием стал поиск бухгалтера, который бы разрешил проблемы с налоговой.

– Платить налоги – ваша обязанность, понимаете? Вы меня по-ни-ма-е-те?

Если бы общественность узнала, что автор популярной манги замешан в правонарушении, репутации издательства пришел бы конец; замени они его серию на другую, это бы тоже закончилось скандалом. Директор лично поручил Каори во что бы то ни стало разобраться с ситуацией.

В общем, в качестве личного помощника она не занималась работами писателя, а в основном общалась с бухгалтером, оплачивала за Кэйскэ коммуналку, собирала чеки о покупке бумаги и письменных принадлежностей и оформляла за них возврат средств, а потом и вовсе стала отвечать за его сберегательный счет.

Бухгалтер посоветовал перейти на особую систему налогообложения, которая позволяла предпринимателям платить налоги в другие сроки. Каори сказала об этом Кэйскэ, он поблагодарил ее и доверил ей все формальности: она регистрировала бизнес на его имя. Когда серия уже близилась к завершению, Каори перевели в другой отдел – в бухгалтерию. Вполне естественно, учитывая ее успехи в делах с Кэйскэ.

Стоило Кэйскэ узнать о переводе Каори, как он заплакал. Он вообще часто лил слезы, в самых разных случаях.

– Теперь вы сваливаете на меня все проблемы компании…

– Что?! Вы их создали, и вы же свалили их на меня.

Она больше не была его помощницей и теперь хотела на нем оторваться, как вдруг он произнес:

– Без вас мне тяжело придется. Выходите за меня.

Так Кэйскэ сделал ей предложение – он и правда оказался человеком с нулевыми социальными навыками.

Да, их отношения не развивались по слащавому сценарию, где двое каждый день говорят, что любят друг друга еще сильнее, чем раньше.

Просто…

Каори действительно нравилась манга Кэйскэ, и она читала его работы еще до той самой успешной серии.

Несколько лет она работала его помощником и знала, насколько он плох в решении повседневных вопросов. Каори поняла, что если уйдет, то, не ровен час, Кэйскэ потеряет все деньги. Может, это случится из-за проблем с налоговой, или его обманет какой-нибудь друг или девушка и присвоят себе все имущество.

А если это произойдет, она больше не сможет читать его мангу – такая мысль на секунду промелькнула у Каори.

И поэтому она пробормотала:

– Если я вас устраиваю…

– Не знаю, смогу ли стать отцом… – произнес он, не переставая плакать.

«Вопрос не в том, сможешь ли. Придется стать», – подумала тогда Каори.

В итоге она свела эту мысль к двум словам:

– Стань им.

Кэйскэ понял, что ее устроит только ответ «да», и кивнул.

Однако время шло, а он так и оставался самим собой, беспомощным и растерянным. Его ребенок рос, но сам он не менялся.

Когда его дочь появилась на свет, он не обрадовался, а скорее испугался. Может, испытал трепет перед рождением новой жизни? Если такое вообще бывает.

По крайней мере, имя придумать он смог. «Ри» в «Сиори» он взял из имени жены, и она даже приятно удивилась – в таком внимании к деталям чувствовалось что-то родительское. И его, и ее родители очень хвалили Кэйскэ за такой выбор. Существовало между их семьями такое негласное правило – почаще хвалить новоиспеченного отца.

«Пожалуйста, будь с ним терпелива», – упрашивали ее родители мужа. Так Каори и планировала, но…

«Сиори, твой папа даже более сложный человек, чем я полагала», – мысленно произнесла она.

– Не объяснишь, что происходит?

Она покормила плачущую Сиори и уложила ее в колыбель в гостиной. Теперь они остались с мужем один на один.

– Да… Можно сначала его выпустить?

В переноске сидел котенок в рыжую полоску. Нос у него был розовый, и Каори решила, что подушечки лап того же цвета. В ее семье раньше жило много котов, один оставался и сейчас.

– Нет.

Она подумала, что точно выйдет из себя, если по комнате будет бесцельно шататься котенок.

– А когда можно?

«Когда, где, кто, кого, как, зачем?» – как раз эти вопросы сейчас больше всего занимали голову Каори, но пока она знала только, кто подобрал и кого.

Значит…

– Когда и где ты его подобрал? Как и зачем?

– Ну… Недели три назад, наверное…

«Эй, и ты уже столько времени держишь его дома?!» – хотела выкрикнуть Каори, но остановилась на «Эй», отчего Кэйскэ уже весь съежился, – поняла, что иначе разбудит Сиори.

– Где?

– На мусорке.

Баки стояли через дорогу от дома, чуть в стороне. Стоило ему пройти пару десятков метров, и он уже нажил себе неприятности.

– Потому что ты просила не копить мусор на кухне.

Значит, три недели назад у баков Кэйскэ подобрал котенка, потому что она, Каори, просила его не копить мусор на кухне. Звучало как какая-то чушь…

– Я пошел выбрасывать мусор и увидел, что кто-то оставил котенка.

«И обязательно каждый раз упоминать мусор?»

– Он сидел в коробке из-под мандаринов «Миккаби».

«Какая важная подробность…»

– Я первым выносил мусор.

Кэйскэ был совой и, чтобы не забыть, выбрасывал его рано утром, перед тем как лечь спать.

– В общем, я заметил коробку «Миккаби» и подумал, это странно: в тот день перерабатываемые отходы не вывозили. Я не знал, можно ли так ее оставлять.

Каори едва не пустила слезу – он запомнил расписание вывоза мусора! Значит, Кэйскэ все-таки начал вписываться в общество.

– Потом решил, что надо порвать ее на части.

Обычный человек тоже бы задумался, что делать с коробкой, но сказать, правильно ли поступил Кэйскэ, было сложно. Ведь просто покачать головой, вместе с соседом возмутиться тому, что другие выкидывают мусор, когда хотят, и забыть о коробке тоже выглядело разумно – так бы никто не подумал, что это он ее выбросил. Потом приехал бы мусоровоз, водитель наклеил бы на коробку этикетку «Не можем забрать», и тогда ее хозяин понял бы свою ошибку и вернул к себе. Обычно все так и поступали.

Но Кэйскэ хотел показать, какой он добропорядочный, и решил порвать коробку.

– Когда я заглянул в нее, то увидел два мандарина, но оказалось, это котята: один рыжий и другой, поменьше, черный, похожий на заплесневевший апельсин…