Прощание с котом (сборник) - Арикава Хиро - Страница 17

Бабушка прикрыла глаза. Уголки ее губ так глубоко зарылись в морщины, что я даже не сразу заметил улыбку.

– Хорошо, если счастливы, – сказала она, хотя я толком и не ответил на ее вопрос. – Просто немного за них переживаю.

– Харуко-сан дома, позвать?

– Не нужно, – слегка помахала рукой бабушка и вдруг пошла прочь.

Я подумал, что останавливать ее будет странно, поэтому просто проводил взглядом.

Наконец я вернулся к шезлонгу и лег.

Через какое-то время вернулся папа.

– О, хорошо устроился, Рё!

– Пап, – (жаль, что он вернулся так поздно), – тут твоя знакомая приходила.

– Знакомая?

– Да, бабушка. – Я побоялся сказать «с бельмом на глазу», поэтому добавил: – У нее проблемы со зрением.

Кажется, папа не понял, о ком я говорю.

– Может, кто-то из знакомых Харуко-сан… – задумался он.

Папа прошел в дом, а я за ним.

– О, вы как раз вовремя, – раздался голос Харуко-сан с кухни. – Скоро будет готово.

До нас доносился запах лапши и тямпуру, обжаренных в кунжутном масле.

– Твоя знакомая приходила, бабушка.

– Хм, и кто же это? Одной приметы маловато…

– У нее, кажется, со зрением проблемы, – добавил я, но бесполезно.

– У многих так.

– Ну, если захочет, придет снова. Она, наверное, из местных.

– Пожалуй, – закончила Харуко-сан и поставила перед нами две тарелки с лапшой. Я сходил на кухню за порцией для Харуко-сан.

– Мог бы и палочки захватить, раз рука свободная была, – сказал папа, вставая из-за стола.

Он вернулся с тремя наборами, и Харуко-сан улыбнулась.

– Мог бы и чай захватить, раз рука свободная была. – Она снова отправилась на кухню.

Наконец она вернулась: одной рукой она ловко ухватила сразу две чашки, но в другой ничего не несла. Тогда я сходил за своим чаем.

– А подноса не нашли? – немного смущенно спросил папа – кажется, стыдился того, что принес только палочки.

– Нет, зато всего остального предостаточно. Но я передам хозяину – поднос наверняка пригодится и другим гостям.

Харуко-сан готовила на чужой кухне, но тямпуру с луком, морковью, консервированным тунцом и лапшой вышел по вкусу таким же, как и всегда.

– Если добавляешь лук, то клади местный, – зачем-то сказал папа, хотя обед и без того получился вкусным.

Недавно Харуко-сан придумала беспроигрышное блюдо: обжаренные вместе лук и бекон отлично сочетались с любой лапшой – с вермишелью, спагетти, гречневой лапшой.

– Тогда купи его, если будешь на Исигаки, – сделаю с ним, – весело ответила Харуко-сан.

На Такэтоми магазинов не было, поэтому местные жители ездили за покупками на Исигаки.

– С тунцом очень вкусно получилось, так что ешь молча.

Мы с папой часто менялись ролями: когда он становился ребенком, я превращался во взрослого. В такие моменты мама каждый раз смеялась: «Бери пример с Рё-кун!»

И Харуко-сан, и мама принимали моего папу, даже когда он вел себя по-детски. Хотя, наверное, никто другой бы с ним и не сошелся.

Харуко-сан все обращала в шутку, а мама, всю жизнь проработавшая учительницей в школе, улыбалась и говорила: «Будь сдержаннее». Вдруг я понял: здесь и крылась причина того, что я не мог звать Харуко-сан мамой. Они с мамой были слишком похожи. Да, говорили они по-разному, но смысл в свои слова закладывали один и тот же.

Теплота, доброта и еще великодушие, великодушие, великодушие… Наверное, его она проявляла чаще всего.

Если бы мама и Харуко-сан не были настолько похожи, я бы гораздо быстрее решил, стоит ли теперь звать ее мамой. И не важно, принял бы я ее или нет. Но в моей голове их образы наслаивались друг на друга. Что ж, папины вкусы не изменились.

В общем, каждый раз, когда подходил момент назвать Харуко-сан мамой, на меня накатывали сомнения.

Пока мы обедали, к дому подъехал грузовик – из него выгрузили три красных велосипеда с корзинами спереди. Харуко-сан, похоже, знала доставщика и вышла на улицу подписать чек о получении.

Закончив с обедом, мы решили сразу же отправиться на поиски котов.

– Может, корма с собой возьмем? – предложил я.

– Отличная мысль! – согласился папа.

Думаю, он знал, что коты вряд ли полюбят его просто так.

Дома кошачьей еды, конечно, не оказалось, поэтому мы стали выбирать, что им может понравиться из наших запасов. Мы остановились на рыбных палочках и сыре – Харуко-сан все мелко покрошила и убрала в пакет.

Наконец мы сели на велосипеды и отправились в путь.

– Колеса иногда застревают в песке – смотри не упади, – сказал отец тоном наставника, хотя из нас троих рисковал свалиться именно он: на плече у него висел огромный чехол, а на шее – сам фотоаппарат.

Но песок на дороге оказался плотным, и шины не скользили, хотя ехать по нему было все же труднее, чем по асфальту. Правда, стоило только чуть свернуть, как колеса сразу начинали тонуть в песке, и приходилось медленно возвращаться на центр дороги.

Мы направлялись на пляж, где, как говорили, живет много котов, – на велосипеде путь занимал минут пять.

Как только мы выехали из деревни, песчаная дорога сменились на асфальтовую. Она огибала весь остров. С годами асфальт потрескался, и то здесь, то там через него пробивалась трава. Окружная дорога должна была вывести нас на побережье.

Скоро между деревьями и кустарниками впереди стала мелькать голубая полоска воды.

У въезда на пляж дорога оканчивалась стоянкой – там мы оставили велосипеды. Мы вышли к берегу и увидели справа от себя крупную беседку, а в ней… в тени сидели кошки: много, штук двадцать, нет, тридцать, самых разных возрастов, от котят до взрослых.

– Вон они! – Папа бросился к ним.

При виде несущегося на них мужчины коты кинулись в разные стороны, и, когда папа добежал до беседки, в ней уже никого не осталось. Папа создавал вокруг себя бескотовое пространство. Каждый раз, когда он делал шаг, оно двигалось вместе с ним.

– Эх, они меня не любят…

Тогда мы с Харуко-сан медленно подошли к котам, и они даже не шевельнулись.

На скамейке рядом с нами лежал один, черный, с белыми грудкой и мордочкой, и Харуко-сан, проходя мимо, слегка его погладила – в ответ он махнул хвостом.

– Вот, я хочу так же! Просто погладить, – возмутился папа, и Харуко-сан хихикнула.

– Так погладь.

Но как только он протянул руку, кот нахмурился, уклонился и спрыгнул со скамейки.

– Да ла-а-адно… Ну почему всегда так?

Наверное, потому, что он гладил их слишком усердно.

– Но сегодня у меня с собой секретное оружие! – С этими словами папа достал из сумки пакет с угощением.

Идея была моя, приготовила корм Харуко-сан, но использовать его собрался папа, причем без всякого стеснения – наверное, он и не задумался об этом. В общем, опять вел себя по-детски.

– А, прямо тут хочешь покормить? – удивилась Харуко-сан.

– А где же еще! – рассмеялся папа. – Так, пришло время обеда. Смотрите, какая вкуснятина…

Он зашуршал пакетом, пытаясь его развязать, и коты вдруг повели ушами на звук. Через секунду на папу смотрели уже со всех сторон.

Еще недавно осторожно стоявшие поодаль, теперь они быстро приближались, и не прошло и минуты, как коты окружили папу.

Я невольно подался назад, ближе к Харуко-сан. В воздухе повисло напряжение. Было ясно: они не из тех, кто станет мило выпрашивать еду.

Картина напоминала мне документалку про диких животных: хищники так же окружали жертву…

– Ха-ха-ха, все-таки они всего лишь кошки! Смотрите, как мило они тянутся к еде! – ликовал ничего не подозревающий папа.

Как только он развязал пакет, коты обступили его почти вплотную. Они не издавали ни единого звука, только пристально смотрели и ждали, когда он отдаст им еду.

– Ой-ой! – Папа вздрогнул и выронил несколько рыбных палочек – они покатились к беседке, и несколько котов тут же бросились на них. Через мгновение от угощения ничего не осталось.

Бескотовое пространство вокруг папы исчезло. Животные окружали его и шипели, стоило ему сделать шаг. Одному из котов надоело ждать: он встал на задние лапы и ударил папу по руке, в которой он держал пакет. Еще один попал прямо по пакету. Они явно знали, что делают, и это было жутковато.